Я люблю людей резких и неистовых; нельзя сделать ничего великого без фанатизма. Из письма Луизе Коле.
Гюстав Флобер (12.12.1821-08.05.1880) родился, прожил и умер в семейном имении в Круассе – пригород Руана, настоящая провинция в сравнении с Парижем.
Он называл свой дом норой, а себя – белым медведем. В его жизни была одна возвышенная любовь – Элиза Шлёзингер, и одна – реальная, но на 90% – эпистолярная, с Луизой Коле.
Насчёт возможности завести семью Флобер высказывался так:
Для меня истинный поэт есть священник. С того мгновения, как он надел свою рясу, он должен покинуть свою семью.
А в письмах к Луизе Коле, вскоре после обмена взаимными признаниями в любви, он объяснял, что не может добавить к своим словам "навсегда", поскольку видя женщину – представляет её скелет, а видя ребёнка – представляет его стариком.
Когда вмешиваешься в жизнь, плохо видишь её, – приходится либо слишком много страдать от нее, либо слишком много ею наслаждаться.
К образу Флобера-отшельника добавим, что он родился в семье известного руанского доктора и был одним из пятерых детей (четверо выжили). Старший брат продолжил дело отца и был семейной гордостью. Любимицей Флобера была младшая сестра (он называл её "милая крыска"). Он тяжело переживал её свадьбу (настолько, что вся семья Флоберов отправилась в свадебное путешествие вместе с молодожёнами), и её смерть в родах в 22 года.
Незадолго до смерти сестры и отца с Флобером случился первый нервный припадок. Ему было 23 года. В это время он изучал право в Париже (до этого был колледж в Руане). Флобер никогда не называл свой недуг конкретно, предпочитая описывать его как рок. Но после его смерти друг по путешествиям, Maxim du Camp, объявил, что это была эпилепсия. По одной из версий триггером стало неудачное падение с кареты в детстве. Но исследователи склонны видеть причину в изначальном поражении нервных клеток мозга. Эпилепсия могла стать причиной, по которой Флобер в какой-то момент отказался от женского общества.
Но есть и другой Флобер – жизнь которого едва ли можно назвать замкнутой и спокойной. Это Флобер-путешественник.
В 1840е годы Флобер предпринял большое путешествие по Франции и по Северу Италии (Италия – это свадебное путешествие сестры).
А в 1850-е годы Флобер на два года уехал на Восток (Египет, Палестина, Сирия, Греция) – собирать литературный материал. Его друг Maxim du Camp был одним из пионеров фотографии, поэтому поездка зафиксирована в невероятных для своего времени кадрах.
Лучше два стакана уксуса и стакан вина, чем стакан воды, еле окрашенный вином. Из письма для Maxim du Camp
Флобер был очарован Востоком: и внешней, туристической экзотикой, и общением с местными мудрецами. Экзотика проявилась, среди прочего, в ночи, проведённой со знаменитой куртизанкой Рушук-Ханем. Флобер зафиксировал в дневнике, какое получил удовольствие от троекратной физической связи и от того, что остался на ночь – созерцать её спящей.
Позже Флобер предпринял ещё одно большое путешествие-командировку в Алжир и Тунис.
Порядок нашей жизни: мы целый день бегаем по базарам, мечетям и могилам. Мы возвращаемся вечером в полном изнеможении и храпим, как волчки. Иногда мы прерываем похождения, чтобы позавтракать в турецком ресторане. Там разрывают мясо руками, собирают соус хлебом, пьют воду из полоскательных чашек, паразиты ползут по стенам, и вся публика рыгает взапуски: это восхитительно! Вы вряд ли поверите, что мы устраиваем там превосходные пиршества, и что мы пьём кофе, аромат которого способен привлечь вас сюда из Парижа... Из письма Жюлю Клоке
Добавим, что Флобер активно переписывался и дружил (в том числе приглашал в своё имение) со многими писателями своего времени, среди которых Жорж Санд, Иван Тургенев, Эмиль Золя, Ги де Мопассан (для него Флобер был главным учителем и наставником). Тургенев познакомил Флобера с Полиной Виардо. Флобер посещал её салон и переписывался с нею. Кстати, Тургенев присылал Флоберу работы Толстого для ознакомления и он же переводил Флобера на русский язык.
Теперь, когда вы имеете представление о двух сторонах личности Флобера, можно поговорить о Флобере-писателе.
Дебютом Флобера (неопубликованные рукописи и небольшие рассказы – не в счёт) стала "Мадам Бовари", увидевшая свет в журнале "La Revue de Paris" в 1857 г. Книга о женской неверности стала скандалом (Флобера даже судили за оскорбление морали), но чётко попала в нерв времени.
19 век во Франции – это постоянная смена режимов и переход от монархии к республике и обратно. Это неизбежно влияло на нравы, делая их то более консервативными, то более раскованными: "живём здесь и сейчас, пока всё не рухнуло". Адюльтер в 19 веке (когда разводы ещё запрещены) – это момент счастья между убивающей всё стабильностью. (из книги "Оборотная сторона любви, С. Мельхиор-Бонне).
В мировом контексте 19 век – это время возникновения всех главных романов о женской измене.
В итоге "Мадам Бовари" стала самым популярным романом Флобера.
"Саламбо", выпущенная в 1862 г. на материале и колорите Древнего Карфагена, вызвала чуть меньший энтузиазм у публики, но всё ещё хорошо читалась.
А вот "Воспитание чувств" 1869 г., погружающее нас в мир блеклых персонажей без особых принципов и достижений, собрало всю негативную критику, какая была возможна. В современных Флоберу газетах писали: "Флобер сам заскучал во время работы", "Слишком много деталей", "Пессимизм автора – это бессилие", "Если Флобер – писатель будущего, как Вагнер в музыке или Курбе в живописи – мне жаль такого будущего". Гениальной книгу сочли лишь друзья – Золя и Санд.
Сам Флобер, ключевой автор реализма, считавший себя при этом "последним романтиком" ровно того и добивался: перехода от обаятельных проходимцев Бальзака и проходимцам, вызывающим лишь раздражение:
Безнравственные герои Бальзака, мне кажется, многим вскружили головы.
Немощное поколение, которое сейчас суетится в Париже вокруг власти и славы, почерпнуло в этих романах дурацкое восхищение перед мещанским аморализмом, которого оно и хочет достигнуть... Теперь хотят быть не Вертером и не Сен-Пре, а Растиньяком или Люсьеном де Рюбампре.
Главной литературной работой для самого Флобера было "Искушение Святого Антония", которое он переписывал трижды в течение почти четверти века: в сороковые годы (друзья посоветовали сжечь рукопись), после успеха "Мадам Бовари" и за 6 лет до своей смерти. Сюжет преследовал его с тех пор, как он увидел его в поездке на картине Питера Брейгеля-Старшего.
Для Флобера "Искушение Святого Антония" было отражением личного поиска Бога. Сохранилось восемь томов черновиков и комментариев Флобера к этой работе. В "Искушении" Флобер спорит сам с собой от лица более пятнадцати ересей, всевозможных религий и мифологий. В финале он приходит к тому, что Бог есть во всём.
Эту работу современные Флоберу критики проигнорировали.
Клянусь тебе, я не думаю о славе и очень мало – об искусстве. Я стараюсь проводить время наименее скучным образом, и мне удается это.
Важными для литературной биографии Флобера стали три повести, выпущенные в 1877 году (за три года до смерти от инсульта в 58 лет): "Простая душа", "Легенда о Святом Юлиане Милостивом" и "Иродиада".
"Легенда о Святом Юлиане Милостивом" захватила Флобера, когда он разглядывал витражи в Руанском Соборе (том самом, который отрисовывал при разном свете Клод Моне).
Ключевым для писателя Флобер считал стиль – тщательно подбирая каждое слово и допуская, что можно работать весь день и написать только две-три, зато безупречные страницы. Он мечтал создать книгу, которая будет захватывать не сюжетом или героями, а только стилем.
При этом для современников и последователей он стал новатором в жанре реализма и гением-философом. Наверное, поэтому столь разные писатели-последователи видят в нём учителя: Мопассан, Моэм, Кафка, Джойс, Вульф.
Будем же любить друг друга в искусстве, как мистики любят в Боге, и пусть все бледнеет перед этой любовью. Пусть все другие свечи жизни (которые смердят все без исключения) исчезнут перед этим великим солнцем.
Как человек стиля больше всего Флобер презирал пошлость. Он даже собирал "Лексикон прописных истин" – общие места в любой беседе. Флобер верил, что после прочтение его "Лексикона" люди постыдятся так говорить.
Моя любимая цитата из "Лексикона":
Здорово написано – так выражаются дворники о романах-фельетонах, которые им нравятся.
Больше литературных рекомендаций – в тг-канале "Книжный бар".