- Ну, чего ковыряешься, быстрее давай! - начальник бросал эту фразу на ходу и растворялся.
А тот, кому эту фразу бросили - застывал, переваривал. И злился - на начальника и на себя: опять не хватило сил ответить, дать отпор. А теперь сил ещё меньше стало, только хуже ведь делает своими замечаниями, как ему это не понятно?
...
К своим 40 Виктор был уже почти уверен: он сплошь состоит из одних недостатков.
Он легко мог бы перечислить: вялый (даже временами апатичный), мнительный, необщительный, мягкотелый, туповатый, медлительный (или, наоборот, суетливый - одно вытекало из другого), несмелый, зажатый, злой.
Ещё он был убеждён, что всем мешает, доставляет неудобства. Он трудился комплектовщиком на складе: когда набирал продукцию, и другие сборщики ждали, пока он соберёт и освободит ячейку, - внутренне дёргался. Никто ничего ему не говорил, но он сам себя чувствовал виноватым. Когда сам ждал кого-то - было легче.
...
Он честно пытался над собой работать. Кое-чего добился: приучил себя к зарядке, к режиму дня. Время от времени пытался вырабатывать уверенную походку, голос, собранное "волевое" лицо. На какое-то время его хватало - а потом опять "скатывался". И ругал себя за безволие.
...
В какой-то момент он почувствовал, что теряет здоровье. Странно - ведь не пил, не курил. Зарядку даже делал по утрам, холодной водой обливался. А всё равно: по утрам, по дороге на работу то сердце прихватит, то в животе какие-то рези, то глазам больно бывало, когда просыпался.
Всё же он был человек думающий. Не сильно энергичный, да. Но он любил размышлять, анализировать.
"Я теряю здоровье - потому что всё время зажат, напряжён. Зажимы, зажимы... Как будто весь из них состою... А от чего зажимы? От того, что себя не принимаю. А от того, что считаю себя маленьким, незначительным человеком - вот и сжимаюсь. Чтобы не заметили, чтобы не съели - вот почему тяга к уменьшению себя. А ещё зажимы - от постоянного ожидания, что сейчас нападут, наедут, начнут доставать, отнимать что-то... Надо же быть готовым... И главное – если бороться с этими своими зажимами, то ещё более зажатым станешь. Что же делать?.."
...
- Здорово, пришибленный! - какая-то бойкая девчонка из соседнего дома бросила это ему. И расхохоталась.
Он хорошо помнил эту картинку из своего детства. И другие подобные – тоже. Его дразнили, а он только сжимался, напрягался – а ничего ни сказать, ни сделать не мог. И вроде бы и неплохо в школе учился - а вне уроков становился самым что ни на есть "двоечником" жизни. Не мог постоять за себя, когда подходили школьные хулиганы - на перемене или после уроков.
- Что ты вечно какой хлюпик: как будто язык себе засунул в одно место. Смотреть на тебя противно!
Это его уже дома добивали. Те, от кого он ждал - а не может ребёнок этого не ждать - ждал защиты, поддержки. И он замкнулся. Ушёл в свою отдушину - чтение и сочинение. Он любил сочинять - и временами даже показывал характер, отказываясь что-то делать по дому или идти гулять с друзьями, когда у него шёл творческий процесс. Доверял свои мысли он теперь только дневнику, который старался надёжно прятать. И, кажется, на всю жизнь возненавидел слишком энергичных людей.
...
"Нет, дальше так нельзя. Если всё пустить самотёком, то зажимы развалят меня окончательно. И подавляющее большинство людей этого просто не заметит. А что для них изменится: была пустота, потом исчезла. Так, что ли? А я ведь стараюсь быть со всеми вежливым, уважительным..."
Он вспомнил совсем недавний случай: нужно было взять продукцию, которая находилась на верхнем стеллаже. То есть достать и снять её мог только водитель электроштабеллёра. Виктор и подошёл к одному из них:
- Можешь мне поддон снять?
- Как вы все задрали: сними, возьми, привези!... - раздражённо ответил водитель и зло скривился.
Виктор вдруг почувствовал, что тоже начинает закипать.
- Я к тебе сегодня первый раз подхожу, - сказал он неожиданно резко и громко. - И я ведь тебя нормально попросил. И не для себя лично, а для работы.
Водитель что-то буркнул под нос, но всё-таки привёз нужную продукцию.
"С ними надо иногда жёстко, - размышлял потом Виктор. - Почему же, когда с ними по-нормальному, по-хорошему, то они начинают даже пренебрегать? Может быть, потому, что я стараюсь быть даже не хорошим - УДОБНЫМ. А удобным - для чего? Похоже, для того, чтобы на мне ездили, вымещали злость. Это же удобно..."
Это неожиданное открытие даже всколыхнуло Виктора - и у него ощутимо прибавилось энергии. Без всякого заставляния себя и борьбы с собой.
Он решил работать над собой - но не слепо, фанатично и бестолково. А так, как это органично для него. Он был не ахти какой борец и боец - но он был неплохим наблюдателем и аналитиком. Если не получается быть победителем, можно стать исследователем - это тоже выход из роли жертвы.
Возобновил дневник, стал делать короткие пометки.
"19 марта. 8:00. С утра не хочется ни с кем разговаривать. Хочется куда-нибудь забиться в нору, чтобы никто не трогал.
10:00. Потихоньку раскачиваюсь, вхожу в ритм. Ничего, я не робот. У других – по-другому. Но они – это они, а я – это я. Надо ещё почаще спрашивать себя: а чего Я хочу? Сейчас и вообще? И ещё буду прописывать свои достоинства, сильные стороны. Они у меня тоже есть.
12:00. Хочу быть собой? Так? А то ведь я себя чуть было не потерял..."
Ощутив прилив энергии и свободы, он решил завести блог, вернуться к литературе. Стал сочинять и публиковать рассказы. Поначалу выходило коряво, мучительно. Тяжело шло - и сами рассказы, и отклики на них. Но он чувствовал, был уверен, что надо продолжать.
И через некоторое время его рассказы стали набирать популярность. Бывали отзывы, конечно, и негативные - ну, так они всегда бывают. А многие люди говорили "спасибо" - они узнавали в этих историях себя. И им становилось легче.
И Виктор вдруг почувствовал, что его нынешние опыты писательства - это было уже не просто отдушиной, это не было убеганием от жизни - это было освобождением, сотворением жизни новой. Жизни, в которой он возвращался к себе. И возвращался к жизни...
________________
Автор - Тимофей Михайлов (г. Самара)