Проснувшись, я ощутила странное, почти сюрреалистичное ощущение, словно я только что вышла из очень яркого, немного абсурдного сна. Солнечный луч пробивался сквозь шторы, и я вздохнула, чувствуя приятную лёгкость. Но этот сон… он оставил после себя какой-то странный осадок. Я вдруг оказалась посреди бескрайней, золотистой пустыни. Воздух дрожал от жара, и вдали, словно призрак, мелькнула тень. Это была акула. Она двигалась с неестественной грацией, переваливаясь по песку, и её взгляд был настойчивым. «Отдай трусы», — прорычала она голосом, который казался смесью низкого рыка и насмешки. Я попыталась убежать, и пустыня словно насмехалась надо мной своей бесконечностью. Не успела я перевести дух, как рядом возник другой персонаж — круассан. Он был идеально золотистый, манящий и такой нелепый в этой пустынной декорации. «А теперь, — произнес он, наклонив свой сдобный бок, — отдай пижаму». Я чувствовала себя героиней самого странного фарса. Моя одежда, мои вещи — всё казалось объектом чьих