Есть в наших краях история, которую не подтвердит ни один краеведческий музей, но которую с особым смаком пересказывают старожилы на лавочке у вокзала. Фамилий в архивах не сыскать, дат точных нет, но байка эта живучая, как донецкий ковыль.
Июль 1927 года. По пыльным улочкам Сталино расклеены яркие афиши: «Сегодня в цирке! Владимир Маяковский!» Город гудит в ожидании московского гостя, который должен был начать ровно в половине девятого. Но часовая стрелка уходит за девять, за десять... Под полотняным куполом цирка на Седьмой линии недовольно шумит огромная толпа. Что случилось? Где поэт? А поэт, как выяснилось, застрял у нас. В Дебальцево.
В тот год Владимир Владимирович отправился в большую гастрольную поездку с «путёвкой» от самого наркома Луначарского, где значилось: «...отправляется в Харьков, Сталино, Луганск... для чтения лекций и стихотворений». Вместе с ним ехали молодой поэт Семён Кирсанов и бессменный импресарио Павел Лавут. Отклонив все маршруты, они утром 29 июля отправились из Луганска в Сталино. Но прямого пути между этими городами тогда не существовало — приходилось добираться окольными путями.
Так поэтический десант оказался на железнодорожном узле Дебальцево. Именно здесь судьба приготовила им испытание на прочность.
Семафор не даёт «зелёный»: версия с водокачкой
Согласно одной из местных баек, Маяковский пересел на поезд до Ясиноватой и уже приготовился ехать, но эшелону не давали отправление. Оказалось — авария где-то на перегоне.
И вот тут на сцену выходит наш земляк, начальник водокачки на станции Хацепетовка — Логвин Лохматов. Ему поступает приказ: «Подать воду в паровоз!». Логвин запускает насос «Вортингтон», а тот не запускается. Час, второй... Начальник места себе не находит. А причина, как это часто бывает, оказалась простой до абсурда: выхлопную трубу он сам же и заглушил тряпкой. Но не со зла, а с хозяйским подходом — чтобы лягушки туда греться не залезали. В итоге воду дали, состав тронулся, но время было безнадёжно упущено.
Голодные поэты и хитрый возница
Пока Маяковский и его спутники томились на станции в ожидании пересадки, выяснилась и другая напасть — голод. Павел Лавут, организатор тура, в своих мемуарах «Маяковский едет по Союзу» позже напишет, что буфет в Дебальцево «наводил тоску своей зияющей пустотой». Пришлось идти в поселок. В одной столовой — ничего, в другой — пусто. Положение спас кавказский нрав Маяковского: поэт заметил во дворе кур и уговорил хозяина-грузина приготовить обед, на славу угостив всю творческую группу.
Наконец, пыльный поезд доставил путников в Ясиноватую. Но до Сталино еще ехать и ехать— порядка двадцати километров по бездорожью. Нанимают тачанку. Равнодушный извозчик предлагает выбор: путь длинный, но получше, или короткий, но похуже. Выбирают подлиннее. И тут извозчик «обрадовал» гостей: «Здесь, бывает, и грабят!»
Владимир Владимирович, недолго думая, приготовил револьвер. Семён Кирсанов для солидности вытащил из чемодана допотопный наган — правда, незаряженный, но в руке сжал гордо. Благо, разбойники поэтам так и не встретились — видимо, побоялись связываться с футуристами при оружии.
Финал: триумф после заката
Маяковский опоздал на несколько часов. Он ненавидел расхлябанность и опоздания, но в тот раз сам стал заложником донбасского транспорта. Однако сталинские шахтёры и металлурги, прождавшие под душным куполом цирка дотемна, простили поэта. Едва он появился на арене, грянули аплодисменты. Маяковский отработал с полной отдачей — читал стихи, отвечал на записки, острил. Выступление затянулось до двух часов ночи. Потом была ночёвка в гостинице «Октябрь», а утром — снова приключения: уже по пути в Артемовск у старого автомобиля одна за другой полопались камеры, и шофёр, грохоча ехал по мостовой на голых ободьях.
А что же наш герой Логвин Лохматов? Увы, история с лягушками не прошла бесследно. Сначала вроде обошлось нагоняем. Но стоило Логвину в разговоре обмолвиться о своём методе борьбы с земноводными, как нашёлся бдительный товарищ (поговаривают, некий Пархоменко), который донёс куда следует. Начальника водокачки арестовали и судили за саботаж. Восемь детей и жена-коммунистка не помогли — Лохматов был осуждён и из лагерей не вернулся.
Вот так, благодаря сломанному насосу, лягушкам и зияющему буфету, великий поэт оставил в истории Дебальцево свой маленький, но очень живой след. Гуляя сегодня по привокзальной площади, помните: возможно, именно здесь Владимир Маяковский, нервно кроша папиросу, смотрел на часы и торопил историю. А история, как водится, торопиться не любила.