«Старик, подмигнув мне добрым, светлым глазом, отвел меня за угол избы, оглянулся, поправил шапку и деловито заговорил, поблескивая глазами, морщась:
– Тут, видишь ты, сын отца топором укокал, да и жену повредил; баба-то еще жива, а старичок, тезка мне – Иван Матвеев, – он кончился, упокой господи….
– Снохач? – спросил я.
– Вот, это самое, за сноху потерпел убиенную смерть от руки сына. Через бабу, да… Видал, – за телегой лежит, у задних-то колес?
– Нет….
– А ты поди, взгляни, – воодушевленно и даже с укором посоветовал дядя Иван, дергая меня за рукав. – Кто не пустит? Ты – со мной, я тут вроде за старосту, меня слушают, как же!
Он усмехнулся, снова подмигнул, а ведя меня сквозь народ, поучительно сказал:
– Грехи – учат….
– В наших местях это зовется – птичий грех, когда свекорь со снохой соймется али отец с дочерью… Как птица, значит, небесная, ни родства, ни свойства не признает она, вот и говорят: птичий грех…» Так описывает это печальное явление в одноимённом рассказе Максим Горький. До этого преступление, на которое сына и его жену толкнуло безнравственное поведение свёкра, было описано в рассказе А. Ф. Писемского «Батька», который был опубликован в 1861 году.
Из романа И. С. Тургенева «Отцы и дети»: «Холодная усмешка скривила губы Базарова. — Ну, насчёт общины, — промолвил он, — поговорите лучше с вашим братцем. Он теперь, кажется, изведал на деле, что такое община, круговая порука, трезвость и тому подобные штучки. — Семья наконец, семья, так, как она существует у наших крестьян! — закричал Павел Петрович. — И этот вопрос, я полагаю, лучше для вас же самих не разбирать в подробности. Вы, чай, слыхали о снохачах?
Купец-снохач описан в «Благонамеренных речах» М. Е. Салтыкова-Щедрина.
«– Засилие взял, а потому и окружил кругом. На какой базар ни сунься – везде от него приказчики. Какое слово скажут, так тому и быть!
– Повезло ему! Богат, у всех в почтении, в семье счастлив!
– В двух семьях….
– Как в двух! неужто у него и на стороне семья есть?
– Не на стороне, а в своем дому. Анну-то Ивановну он нынче отставил, у сына, у Яшеньки, жену отнял!
Признаюсь, это известие меня озадачило. Как! этот благолепный старик, который праздника в праздник не вменяет, ежели двух обеден не отстоит, который еще давеча говорил, что свою Анну Ивановну ни на какую принцессу не променяет… снохач!!
– Да не врут ли, Лукьяныч? Сказывают, Яшенька-то ведь у него непутный!
– Запивает, известно!
– Ну, видишь ли!
– С этого самого и запил, что сраму стерпеть не мог!
Кончено. С невыносимою болью в сердце я должен был сказать себе: Дерунов – не столп! Он не столп относительно собственности, ибо признает священною только лично ему принадлежащую собственность. Он не столп относительно семейного союза, ибо снохач».
Позже тема сексуальных домогательств свёкра встречалась у Н. С. Лескова в произведениях «Житие одной бабы» и «Котин доилец и Платонида», в «Жизни Матвея Кожемякина» Максима Горького, в «Диком счастье» Д. Н. Мамина-Сибиряка и не только. Пословицы на эту щекотливую тему тоже встречаются: «Сношенька у свекра госпоженька», «Помнит свекровь свою молодость и снохе не верит», «Сноха на двор, а свекровь на стол».
С одной стороны о подобных связях в народе было хорошо известно, но вслух об этом говорить было как-то непринято. Писать о проблеме снохачества стали во второй половине 19 века. Причины этого мрачного явления хорошо известны. Ранние браки среди крестьян, особенно когда женихи моложе невест. Проживание большого числа людей под одной крышей. Отходничество, когда крестьяне уезжали на заработки, оставляя жён в родных деревнях, часто под властью своих родителей. Консервативное и патриархальное общество, где у женщины заведомо меньше прав, чем у мужчин, и наказать обидчика по закону ей крайне трудно.
А. Г. Смирнов в «Очерках семейных отношений по обычному праву русского народа» описывает эту проблему так: «Когда в народном понятии снохачество начинает принимать характер злоупотребления, тогда отец, желающий пользоваться женою своего сына и в то же время опасающийся столкновений с последним, для достижения своих желаний прибегает обыкновенно к ранней женитьбе своего сына, чтобы таким образом жить без всякого препятствия со снохою. Обыкновению крестьян Архангельской губернии женить малолетних парней М. В. Ломоносов приписывает происхождение многих пороков, унижающих человеческое достоинство, кроме естественного вреда и препятствия размножению. “Хотя по деревням, — говорит он, — и показывают причины, что женят малых ребят для работниц, однако всё — пустошь”. Причина была не та: отцы, очевидно, женили малолетних сыновей для того, чтобы пользоваться их женами. Подобное пользование женами своих малолетних сыновей было в недавнее время весьма распространено в Сибири. На факты сожительства отцов с женами малолетних сыновей встречаются указания в актах, находящихся в архивах Сибири. В 1749 г. один енисейский крестьянин жаловался, что отец женил его, семилетнего, на сорокалетней девке, что теперь ей уже 60 лет и она не способна быть женой. В 1735 г. по улицам г. Ачинска ходила вместе со своими знакомыми подгулявшая сватья ачинского попа Никифора «и сказывала на него, попа, духовное дело. А невестка его, попова, сказывала, что де он, поп, взял ее, Пелагею, в замужество за сына своего малолетнего и растлил девство ее, и прижил младенца». Против браков взрослых девиц с малолетними принимались меры со стороны правительства. Некоторые факты свидетельствуют о значительной распространенности снохачества в настоящее время.
Снохачество в настоящее время состоит в следующем. Отец, женив своего еще очень молодого сына, начинает ухаживать за своей снохой. Пословицы говорят: “Сношенька у свекра — госпоженька”, “Смалчивай, невестка, — сарафан куплю”. Большею частью между отцом и женою молодого парня возникает связь. Женщина обыкновенно вступает в нее из боязни, которую питает к свекру. Если свекру не придется овладеть снохою вследствие ее несогласия на половые сношения, то он начинает ее преследовать, а ему подражает и вся семья. Если же эти сношения возникают, то часто служат поводом к семейным раздорам и даже страшным драмам. Так, один крестьянин застал свою жену с отцом в момент самого совокупления и, ударив его колом, убил его до смерти. Но в настоящее время народ вообще смотрит на снохачество как на разврат. Так, народный суд строго относится к явно несправедливым жалобам на отца со стороны сына или жены последнего, уличающих его в снохачестве. Так, волостной суд определяет наказать сына 20-ю ударами розог за оскорбления своего отца “скверною клеветою” по обличению последнего в “прелюбодеянии” с его женою. В другом случае сноха за ложное обличение свекра в непотребстве также присуждается к наказанию 20-ю ударами розог (в 1862 г.)
Но остатки прежнего порядка вещей, когда отец имел определенное право на жену своего сына, еще сильны в народе и до сих пор. Так, по словам г-на П. Никулина, на Дону между раскольниками сожительство свекров со снохами редко считается за грех. Хотя вообще теперь народ и видит в снохачестве преступление, но не относит его к разряду особенно важных. Это видно из сравнительной незначительности налагаемых народным судом наказаний за снохачество. Впрочем, доказанная связь отца с женою сына дает последнему право требовать отдела от отца. Вот некоторые решения волостных судов за постоянное и упорное склонение свекром своей снохи к “прелюбодеянию” с ним; волостной суд (Бузулукский уезд) постановил наказать его арестом на трое суток. Сын жаловался волостному суду (Кинешемский уезд), что отец его ведет распутную жизнь с его женой, снохой отца, и просил отделить его от отца. Волостной суд постановил: наказать за это отца жалобщика 10-ю ударами розог и предоставил сыну отделиться от отца».
М. Н. Харузин в «Сведениях о казацких общинах на Дону. Материалы для обычного права» тоже подробно описывает это явление: «Обыкновенными поводами к разделу служат: нежелание работать на меньших братьев и сестер, ссоры между невестками и снохачество. Снохачество среди казаков настолько обыденно и заурядно, особенно в северных округах и более среди раскольников, что на него смотрят снисходительно и сквозь пальцы, лишь бы снохач не слишком явно выказывал себя.
Казаки, желая пояснить, насколько распространено у них снохачество, рассказывали мне в шутку в нескольких местах одну и ту же легенду, содержание которой следующее. В одной станице поднимали новый колокол. Но как ни старались станичники — не могли его втащить на колокольню. Выискался тут какой-то иногородний и крикнул станичникам: “Эй, люди добрые, это Господь по тяжким грехам вашим усердие ваше не принимает — отойдите прочь все, кто с невестками живет! ” И прочь отошла вся станица.
Женив своего сына возможно раньше, казак пользуется сначала его молодостью, а затем продолжительным отсутствием из дому по службе и завязывает в это время с его женой любовную связь. Староверы-снохачи часто женят, как было упомянуто, своих сыновей лет 13 или 14 на девушках лет 20 и старше под благовидным предлогом иметь в доме работницу, причем в жены выбирают, конечно, такую, которая им самим нравится. Таким образом, выходит, что жена не для сына нужна, а для отца. Внимание хозяина и данная им полная свобода щекочут самолюбие невестки, которая нередко бывает в то же время и младшая из сношельниц. Это побуждает ее еще больше склоняться на преступную связь. Таким образом и полагается начало семейной драме, которая разыгрывается по возвращении сына со службы, когда между ним и отцом порождается страшная неприязнь, влекущая за собой отвратительные сцены. Сын старается поймать отца на месте и, застав его, кричит: “Куда ты лезешь, аль жены у тебя нет? А мать-то моя нешто не жена тебе? К ней и ступай! ” и т. д.
Семейный лад в таких случаях прекращается. Вот что, например, рассказывал один из местных наблюдателей народной жизни: “Мария Борисова, красивая и энергическая женщина, что выражается на ее увядшем от скитальческой жизни лице, находилась в любовной связи со своим свекром Павлом Борисовым. По ее словам, она несколько раз говорила свекрови и мужу о том, что свекор ухаживает за ней и не дает ей покою своими приставаниями; но, не говоря уже о свекрови, которая не верила ей, и муж не обращал на это никакого внимания, тоже не веря ей. В результате получилось сначала насилие, а потом преступная связь. По показанию на суде свекрови, с этого момента никому житья в доме не стало. Старик гонит из дому ее и всех детей своих, а о том сыне, с женой которого он находился в связи, и говорить нечего, так что жить ему (сыну) дома не стало никакой возможности, и он отправился скитаться по белу свету в качестве бобыля, и до сих пор скитается. Жена же его, бросивши свекра, ушла тоже из дому и ведет ту же скитальческую жизнь, как и муж”.
Не всегда, однако, бывает подобный конец. Нередко снохачество служит поводом к убийству снохача, совершаемому либо его женой, либо родным сыном. Более смирные жены, по словам казаков, замечая преступную склонность мужа к снохе, стараются делать вид, что ничего не знают, потому что “горю не пособишь бранью и криком”.
Одна старуха-казачка рассказывала мне следующую побасенку, которой она желала охарактеризовать отношение самих снохачей к своим проделкам и к своим законным женам: «Ох уж, мужья наши, — говорила казачка, — Бог им судья... Вот, к примеру, приходит казак к жене. “Где был? ” — “Где был — мое дело”. — “А у нас новость есть: невестка забеременела”. — “А! ну, это ее дело”. — “Да, говорят, забеременела-то от тебя”. — “А это мое дело”. — “Ах ты, старый хрен: да я тебе глаза за это выцарапаю, есть тебе не дам”. — “Ну, это уж твое дело”. — “Да тебя, старого грешника, Господь терпеть не будет”. — “А это Его дело — ты уж не мешайся...” Заплакала жена — ничем его, лютого, нельзя пронять, лучше уж и не тревожить саму себя...».
Между условиями, поддерживающими снохачество в казацком быту, прежде всего следует отметить ранние браки казаков, причем жены бывают сплошь и рядом значительно старше мужей. Вследствие этого жена состарится в то время, когда казак сохраняет еще полную свежесть и силу. Кроме того, необходимо иметь в виду следующее: вся молодость казака, как известно, проходит в непрерывных трудах, частью далеко от дома на государевой службе, и в походах, частью же — на полевых работах. Годам к пятидесяти, когда казак успеет создать семье известное благосостояние, он начинает “жить на себя” и, доставляя себе больше покоя и разные удовольствия, вообще желает насладиться жизнью. А к тому времени жена его уже окончательно состарится, что и заставляет его останавливать свое внимание на молодых невестках».
В 1876 году газета «Сибирь» (Иркутск) писала: «Вглядываясь в быт сибирских крестьян, нельзя не обратить внимания на горемычную долю крестьянской женщины. Доля эта ярко выступает в нередких трагических последствиях несчастных браков. Крестьянин женится для того, чтобы иметь бесплатную работницу; но, выданная силой за нелюбимого человека, девушка, разумеется, не может быть таковою в доме мужа: она или гибнет физически, или же безнадежно падает нравственно, иногда же кончает свое жалкое существование самоубийством. К последнему, впрочем, здешние крестьянки прибегают редко, чаще всего они, в видах заручиться покровительством старшего в доме, соглашаются на снохачество. Вот почему в сибирском крестьянском быту довольно снисходительно смотрят на вольное поведение девушки и даже не порицают ту, которая имеет у себя несколько любовников. Понятно, что любовники (преимущественно из поселенцев) вследствие измены убивают их самым бесчеловечным образом, как, например, выкалывают глаза, спускают с камнем на шее в воду и сажают на муравьшца». Специалист по гражданскому праву Е. Т. Соловьев отмечал, что «когда сноха не желает быть сожительницей свекра, ей достаются от него жестокие побои, арест в подполе, погребе или в холодном амбаре». В некоторых случаях женщины соглашались добровольно, например, ради подарков.
С юридической точки зрения подобная связь – «кровосмешение в первой степени свойства» (т.е. с тещей или свекром, зятем или снохой) – серьёзное преступление, которое предусматривало наказание в виде ссылки на жительство в Сибирь или отдачу в исправительные арестантские отделения. В некоторых случаях обвиняемому могли вынести приговор о тюремном заключении сроком от шести месяцев до года и лишении прав состояния. Церковь считала снохачество тяжким грехом, и на виновных должна была накладываться епитимья. Примечательно, что из всех кровосмесительных связей самой общественно порицаемой считалась связь матери и сына. Однако на деле судебных процессов, где людей обвиняли в близкородственных связях, было крайне мало. Доказать вину было трудно. Люди не хотели выносить сор из избы, к тому же при внебрачных связях часто женщин осуждали больше, чем мужчин. Иногда женщины могли жаловаться на смежные преступления, например, побои. Подобные дела разбирались волостным судом, который не всегда был объективен. Постепенно улучшаться ситуация стала в 20 веке, когда старый уклад жизни начал меняться, большие семьи по разным причинам стали разделяться, и всё меньше молодых семей жили под одной крышей с родителями, а о женских правах стали говорить чаще (число судебных процессов, связанных с сексуальным насилием, уже к концу 19 века в целом заметно выросло, и женщины всё чаще пытались наказать обидчиков, но это уже отдельная история).