Для полноценного развития музыкальности, как, впрочем, и для всех музыкальных способностей, требуется воспитание сознания – именно "питание всем возвышенным и утончённым". И, конечно, для того, чтобы "возвышенное и утончённое" находило отклик в душе ребёнка, необходимо так строить процесс обучения - воспитания, чтобы обучение музыке не приходило в противоречие с тем, как ребёнок видит и понимает действительность. Иными словами, процесс обучения должен быть не только "возвышающим" мысль и устремления учеников (от качества которых непосредственно зависит степень развития способностей к искусству), но вполне искренним и цельным.
Не должно быть фальши и противоречий между предлагаемыми ребёнку ценностями и действительными мотивами, "управляющими" процессом обучения. Только при этом условии, при цельности и искренности, можно рассчитывать, что воспитание и обучение не будут взаимно "уничтожаться" в их достижениях и в их ценностях.
В ряде предшествующих статей мы говорили о том, что главное, что необходимо дать начинающему, – это искренняя возвышенность образов искусства и смыслов самого искусства. Не конкурирование, не это подгоняющее "достигательство", которым "болеют" именно системы обучения детей тем искусствам, которые "требуют" скорейшего овладения техникой, – но радость приобщения к "чудесному" миру, радость "вникания" (понимания, мышления) и радость "дарения" людям прекрасной музыки и сокровищ идей, в ней сокрытых.
Первое и главное, что является основой и "питанием" всех необходимых музыканту способностей – это Красота и понимание возвышенного смысла музыкальной деятельности.
Не "проявить скорее свои способности и таланты", но "дарить людям и пространству прекрасные звуки, гармонии и возвышенные мысли" – которые именно в исполнении музыки могут быть выражены особенно точно и тонко, достигая многих сердец.
Это первый и главный принцип – Красота. Чудо звучания, чудо музыкального инструмента, и чудо прекрасных произведений (самые младшие ученики сами выбирают "классику" при сравнении разных произведений, если придерживаться принципа "детям – самые прекрасные произведения и их одухотворённые смыслы").
"Смыслы" музыкальных произведений раскрываются ученикам лучше и легче, если беседы о Жизни, Человеке и Музыке являются неотъемлемой частью обучения. Об основных истинах о Бытии можно рассказать детям как в отдельных беседах, так и при непосредственной работе над произведением, что естественно, поскольку в каждой малой пьесе Моцарта или Баха всегда содержатся идеи о бесконечной глубине жизни и её красоте, о подвиге и "всепроникающей" силе сердечности, и т.п.
Надо говорить с учениками о бессмертии, о смысле жизни человека как труде на Благо человечества, о значении знания и красоты в жизни человечества, без роста и развития которых человек и человечество деградирует, и т.д. О Высшем Мире, о Пространстве, исполненном мысли и звучаний, которые человеческое сердце может и должно стараться воспринимать.
Для развития потребности углубляться мыслью (что необходимо для людей искусства, иначе "техника" не станет тем, чем она должна быть – средством выражения смыслов) есть много способов.
Чтобы не отдаляться от учебных задач, надо насыщать мыслью именно процесс работы. Выразить словами идею музыкального произведения, музыкальной темы, фразы, интонации – это может быть основой развития музыкальности.
Обязательное условие метода: оба принципа (мысль и красота) должны быть применены совместно: принцип углубления мышления и принцип красоты; надо искать "смыслы" на самом высоком уровне сознания, доступном ученику. Предлагать найти соответствующий образ или мысль (можно цитату из произведения) наиболее возвышенные.
Организация всего процесса обучения должна соответствовать тому, что говорится ученикам, иначе лучше и не начинать этот путь, потому что если говорить о Красоте и музыкантском "служении", и при этом "всерьёз" и по-настоящему быть занятыми только результатами конкурсов, то получится такая фальшь, которая хуже того прямолинейного "цинизма" которым, увы, заражено детское образование, когда "взрослый мир" в погоне за внешними успехами давно поменял местами цели искусства (направленные к сознанию человека) и методы ("технику" в искусстве).
Мы осуществляли идею воспитывающего (одухотворяющего) обучения следующим образом. "Превратили" все академические концерты в концерты для слушателей, сделав их открытыми, и рассказывая о музыке, ставя таким образом на первый план именно внимание к музыке, а не к личности исполнителя. (Одно время применяли безотметочный подход к академическим концертам.) Также вели вместе с учениками концертно-просветительскую деятельность, давая возможность детям почувствовать радость от "дарения" музыки людям.
Так, в целостном подходе решается задача "воспитывающего обучения". И, конечно, имеем результаты в виде быстрого развития музыкальности и всех необходимых способностей.
Концерт-лекция, посвящённый Дню Культуры 15 апреля, был одним из центральных мероприятий нашего отделения. Чтобы могло принять участие как можно больше учеников, концерт составляли преимущественно из ансамблевых номеров ("заодно" засчитывая ученикам "зачёты" по ансамблю).
Есть много методов скорого развития способностей. Но такие подходы, как наш, основанные на идеях Красоты, углубления мысли и понимании (и реализации) служения в искусстве, считаем наиболее соответствующими задаче одухотворения процесса обучения искусству.
Так, наиболее одухотворённые качества учеников становятся движущими силами их развития. И, конечно, помимо музыкального развития как такового, которое становится более тонким и осмысленным, ученик получает опыт жизни и труда – искренних, "не фальшивых". Что может быть важнее?
На этом можно было бы закончить статью (материалы по этой нашей системе обучения находятся на нашем сайте "Живая Школа"). Но надо сказать и более важное.
В поистине бескрайнем "море" разнообразных методов и подходов к обучению надо уметь отделять второстепенное от главного – то, что должно меняться в соответствии с условиями, от того, что должно оставаться незыблемым. Второстепенное – это то, что может быть прекрасным, но лишь в определённых условиях (или эти условия надо создавать).
Надо понимать и необходимую степень вариативности всякой методики: не только учителя разнятся, но и поколения учеников. Так, мы приложили немало усилий, чтобы освобождать от страха и неуверенности учеников 90-х годов, первых постсоветских лет, буквально учили всех учеников любить играть на сцене, убрав "столы с комиссией" и оценки (отстояв безотметочную систему, когда об этом ещё никто не желал слушать). Но уже спустя десяток (или менее) лет, сменившаяся психология детей поставила иные задачи (и оценки мы вернули). Это то, что меняется, что зависит от внешних условий. Но академические концерты оставили концертами, со слушателями: это пример того, что почти "безусловно", что принципиально, поскольку именно игра для слушателей (а не для оценивающей комиссии) даёт необходимую атмосферу для живого музицирования, что принципиально необходимо для правильного музыкального развития и воспитания начинающих: воспитания любви к музыке, а не к личным "победам" в искусстве.
Как бы ни было странно, но именно в профессиональном сообществе надо говорить о том, что "условно" и временно, а что принципиально, являясь незыблемыми основами воспитания. Скажут, конечно же, что каждый знает разницу между принципами и методами, между основой и тем, что "варьируется".
Однако на практике это давно не так. Принципы, которые как раз и должны управлять образованием, отодвинуты, стали "областью теории", "царит и управляет" именно "метод". А метод, будучи лишённым "освещающих" путь идеалов, ориентиров воспитания, "уплощает" результаты обучения, обесценивает воспитание, дезориентирует молодые поколения. Методы, самые на вид успешные, чаще всего направлены на скорый результат или его видимость.
Для того, чтобы вполне понимать разницу между принципами обучения и воспитания (и во всём ином), надо иметь представления о том, как устроен человек, "человек внутренний". Это как раз то, что отличает истинные подходы к воспитанию и обучению от ложных. Первые основаны на Знании о человеке, вторые базируются на утверждённых концепциях, которые зависимы от сменяющихся идеологий.
Когда утверждаем, что каждому человеку, хотя и в разной степени, присущи потребности в красоте, в глубоком знании (о бытии, о смыслах жизни и деятельности) и в потребности в работе на Общее Благо, то основываемся на знании о том, что духовная сущность человека – носитель накоплений многих прежних существований, и в основе имеет частицу Единой Энергии Бытия, вечную и бессмертную. Именно эта "огненная", духовная сущность в глубине человека – и есть основа, магнетизм которой "собирает" лучшее из всех проявлений личного сознания, формируя человека как бессмертное существо, в полной мере одухотворённое и "безграничное" в возможностях творчества – светлого творчества.
Именно частица Огня в человеке есть основа его духовных потребностей, и эти "потребности" являются своего рода проявленной степенью развитости его духовного "естества".
Как говорил Платон, и как утверждает Учение Востока, "душа человека двойственна". Высшая душа – носитель того, что "причастно" Вечности, что бессмертно, – и есть "хранитель" всего лучшего и высшего в человеке.
Потому именно "духовных потребностей" не множество, хотя они могут проявляться многообразно. Основной является потребность в стремлении "ввысь", к "Высшему Бытию", и это единое стремление выражено "тройственно": как потребность в Красоте, в Истине, во Благе. И на основе этих "потребностей духа" человек развивает все свои лучшие способности, усиливая их до талантливости и даже до гениальности. Потому так важно всякое обучение основывать на "питании" всех лучших и высших качеств и устремлений, которые проявляет ребёнок. Это путь истинного развития.
И уже в применении к "конкретике" воспитания говорим о том, как присущие "духу" человека, высшие, истинно духовные потребности выражаются: как потребность в прекрасном, потребность в знании о Бытии и человеке, потребность в смысле деятельности. И, наконец, как потребность в труде Общего Блага. (Эта "триада" потребностей, или устремлений, основана на онтологической "триаде" в сущности Бытия: Истина, Красота, Благо – эта истина выражена у Платона.)
Образование должно "опираться" на эти внутренние основы, "запросы" духа человека. Как бы мало они ни были выражены в конкретной личности, именно эти запросы надо питать.
И поскольку именно в этих трёх, в потребности в красоте, в Мысли, в труде Блага Общего, выражает себя "вечное" в человеке, "искра" Божественной Энергии в человеке, то при гармоничном процессе воспитания-обучения быстро проявляются и все огни способностей и талантов. Причём, эти "огни" талантливости развиваются в светлом направлении.
Человечество, и прежде всего профессиональное сообщество воспитателей, все те, кто учат и воспитывают (даже когда не ставят целей воспитания, всякое обучение царящими в нём ценностями и мотивами именно воспитывает), должны осознать свою ответственность перед Жизнью, перед Эволюцией.
Обучение и воспитание не должно быть таким, которое только "приспосабливает" новые поколения к "особенностям времени", и ещё хуже – к царящей идеологии (в широком смысле понятия, как задачи и идеалы, которые мир формулирует исходя из "нужд времени"). Впрочем, для всякой задачи, соответствующей Истине, необходимо "питать" в человеке его высшее и лучшее. Не эксплуатируя это лучшее, "увлекая" ложными огнями (поверхностными и эгоистичными задачами конкуренции, например), но именно умножая всё наиболее светлое и одухотворённое в растущей личности.
В этом смысле "питать" в детях потребность в возвышенно прекрасном, в знании о смыслах Бытия и искусства, давая возможность понять, что радость от даяния людям тончайших энергий музыки и мысли и есть истина на пути в данном случае музыкальной деятельности, – значит умножать в человеке потенциал его истинной талантливости.
Эту истинную талантливость нельзя развить, опираясь только на методы развития отдельных способностей, надо обращаться к Человеку в человеке, надо выстраивать обучение и саму жизнь в творчестве как искреннюю и соответствующую Истине человеческой жизни.
Сейчас время, когда все идеалы "звучат" как нечто "отдельное от жизни". Лишь те, кто понимают, что жизнь необходимо "очищать", а не приспосабливаться к установившимся привычкам, воспримут сказанное как поддержку своих исканий, и утвердятся в попытках вернуть обучению в искусстве глубину и одухотворённость.
Что как не искусство поможет человечеству очистить жизнь и поднять вибрации психической энергии на необходимую высоту, когда все формы грубости и фальши станут неприемлемы, ни в искусстве, ни в жизни?…
Гореликова М.В.