ОТ АВТОРА / ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:
Данный текст является строго художественным произведением (книгой-сериалом в жанре постапокалиптики), действие которого происходит в альтернативной реальности 2022- 2026 гг.. Все персонажи, события, диалоги, названия населенных пунктов, ведомств и воинских званий вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми, местами или историческими событиями — абсолютно случайны.
Часть I
Глава 14. Пекло, акация и танцор у газовой плитки
Между концом первого тома и тем моментом, когда я снова ступил на пыльную землю расположения своего взвода, пролегла целая пропасть. Полгода. Шесть месяцев моей условной, но от этого не менее тяжелой командировки подошли к концу.
О том, что происходило в эти полгода — о людях, с которыми меня свела судьба, об операциях, в которых пришлось участвовать, и о том самом командире, перешедшем черту, — я обязательно расскажу. Но позже. В том самом Втором Томе, который пока ждет своего часа под грифом секретности нашей альтернативной реальности.
А пока на календаре горел август 2023 года. И это было время, когда мир вокруг нас, казалось, окончательно сошел с ума.
Стояло одуряющее, густое южное пекло. Воздух был таким раскаленным и тяжелым, что при каждом вдохе обжигал легкие. Вовсю полыхало контрнаступление противника. Небо гудело круглосуточно. Наша бригада, частью которой мы являлись, уже давно и плотно увязла в тяжелейших боях, отбивая накаты, вгрызаясь в каждую посадку и каждый метр выжженной земли. Эфир разрывался от докладов, запросов арты и криков об эвакуации.
А к этому фону добавилась еще одна, глобальная катастрофа, перекроившая саму карту местности. Дамба гидроэлектростанции на большой реке была разрушена.
Огромная, неконтролируемая масса воды хлынула вниз по течению. К нашему счастью, мы находились подальше от эпицентра, поэтому нас не смыло, да и дороги глобально размыты не были — степь осталась сухой. Но беда пришла с другой стороны: из-за этого потопа обвалился капитальный, стратегически важный мост.
Логистика, которая и так держалась на честном слове, изоленте и матерной смекалке старшин, рухнула окончательно. Привычные пути отрезало, снабжение пошло в обход и стало похоже на русскую рулетку.
Но на войне всегда есть место парадоксу. В то время как наши братья по бригаде рубились в самом пекле контрнаступа, наш батальон... оставили.
Нас не бросили на передок в мясорубку. Командование приняло решение держать нас как щит на определенном рубеже, перекрывая важный сектор на случай прорыва. Мы замерли в режиме ожидания. Это особое, выматывающее состояние: ты слышишь, как в десятках километров от тебя грохочет настоящий ад, ты знаешь, что там сейчас потеют и истекают кровью твои пацаны, а ты сидишь и ждешь приказа. И от этого ожидания нервы натягиваются, как гитарные струны.
Парням из моего взвода поступила команда на очередную передислокацию. К счастью, ехать пришлось не на другой конец географии, а в соседний квадрат.
Когда моя машина, тяжело переваливаясь через высохшие колеи, наконец въехала в расположение, я не поверил своим глазам. Я ожидал увидеть уставших, измотанных переездом парней, ковыряющих лопатами сухую землю. Но меня встретил настоящий подземный город.
Место было выбрано просто идеально. Мы заняли длинную, густую лесополосу. И это была не просто посадка — это была так полюбившаяся нам южная акация. Да, ее огромные, твердые как сталь шипы пробивали подошвы летних берцев насквозь. Да, она цеплялась за разгрузки и рвала форму. Но у нее был один неоспоримый плюс: она сплеталась кронами так плотно, что с неба, сквозь эту зеленую броню, рассмотреть что-либо было практически невозможно. Дроны могли висеть над нами, вглядываясь в оптику, но видели лишь сплошной ковер из листьев и шипов. Мы были невидимками.
Я выпрыгнул из машины, закинул за спину потяжелевший баул и пошел по тропинке, здороваясь с пацанами. Радость от встречи была искренней, мужской — с крепкими объятиями и похлопываниями по пыльным спинам. Полгода порознь — это срок. Но долго сентиментальничать не пришлось, мне сразу устроили экскурсию по новым владениям.
И тут я понял, как сильно мы выросли с тех пор, как ковыряли кирками белый камень в нашем первом карьере. Парни превзошли сами себя.
Вглубь земли уходили два монументальных блиндажа. Это были уже не те сырые норы, в которых мы спали вповалку. Это были настоящие подземные казармы. Идеально ровные стены, обшитые доской и влагозащитой. Широкие нары, где можно было вытянуться в полный рост. Накаты на крыше из толстенных, смолистых бревен, проложенные грунтом и дерном. Внутри было сухо, чисто и удивительно прохладно — земля забирала в себя всё августовское пекло.
Но настоящим шедевром окопной архитектуры была санитарная зона.
Мужики выстроили просторную душевую. Каркас обтянули плотной непрозрачной пленкой, на пол сколотили ровные деревянные поддоны, чтобы не стоять в грязи. А наверх водрузили две гигантские пластиковые бочки, выкрашенные в глухой черный цвет. Днем, под беспощадным южным солнцем, эти черные бочки нагревались так, что к вечеру вода в них была почти горячей.
Смыть с себя едкую, впитавшуюся в поры соленую пыль после дежурства, стоя на чистых досках под струями теплой воды — это был такой уровень гражданского кайфа, который на войне кажется просто незаконным.
Однако главный сюрприз ждал меня в самом центре нашей зеленой крепости из акаций.
Сквозь деревья я увидел гигантскую маскировочную сеть, натянутую высоко над землей. Под ней располагался просторный навес, сколоченный из свежих досок. Там стояли длинные деревянные столы, скамейки, а в углу была оборудована импровизированная кухонная зона. Это была наша столовая.
— А теперь смотри главную фишку, Спартак, — с хитрой ухмылкой сказал Джаз, хлопая меня по плечу. — Комбат нам соседей подселил.
Оказалось, что в эту же лесополосу, бок о бок с нами, перебросили взвод обеспечения нашего батальона. Тех самых парней, которые отвечают за то, чтобы у нас были патроны, солярка и еда. А там, где обеспечение — там и кухня.
Комбат, мужик прагматичный, решил не дробить ресурсы: раз уж мы стоим вместе, пусть повар от обеспечения готовит на всех — и на своих, и на наш взвод.
Звали повара Колян.
Я зашел под навес, морально готовясь увидеть классическую картину: здоровенного хмурого прапорщика у дымящейся полевой кухни. Но реальность ударила под дых своим абсурдом.
Колян оказался невысоким молодым мужичком с уютно выпирающим из-под камуфляжа пузиком. И никаких гигантских армейских котлов у него не было. Весь его кулинарный арсенал состоял из пузатого красного газового баллона и старенькой двухконфорочной походной плитки. На ней он и шаманил с алюминиевыми кастрюлями.
Но самое смешное вскрылось, когда парни рассказали мне его биографию. Да, какое-то время в своей жизни Колян действительно работал поваром. Но в последнее время на гражданке он кардинально сменил профиль. Колян был женским хореографом. Учил девушек танцам.
Представьте себе эту картину: посреди выжженной южной посадки, под грохот артиллерии, невысокий круглый мужик в форме невероятно плавными, почти танцевальными движениями перемещается вокруг газовой плитки, закидывая продукты в кастрюлю.
Я сел за деревянный стол, стянув с себя броню.
— Ну, как кормят-то? Вкусно? — спросил я Джаза, кивнув в сторону Коляна.
Джаз тяжело вздохнул, ковыряя алюминиевой ложкой в своей тарелке. Там лежала щедрая порция макарон по-флотски. Надо отдать Коляну должное: на слабенькой походной плитке он умудрился сварить их идеально — они не слиплись в единый ком, а фарша было столько, что казалось, будто это мясо с макаронами, а не наоборот. Густое варево обильно отливало красным цветом.
— Спартак, вот скажи мне, — философски начал Джаз, указывая ложкой на свою порцию, — зачем портить нормальный продукт? Колян, конечно неплохо готовит. Но зачем он столько томатной пасты херачит везде, куда дотянется?
— А что не так? — я зачерпнул из своей тарелки. Было реально вкусно, наваристо и сытно.
— Вкуса нет! — возмутился Джаз, который в вопросах еды был абсолютным пуристом. — Мясо должно быть мясом! Соль, черный перец — всё, больше ничего не надо! Я хочу чувствовать вкус самой еды, текстуру, а не жрать сплошной кислый помидор. Тоже мне, кулинар мишленовский.
Сидящий рядом товарищ усмехнулся и ткнул Джаза локтем: — Да не слушай ты этого гурмана. Нашему Джазу просто не угодишь. Дай ему волю, он бы тут пережаренные стейки с солью и перцем жевал. Колян на самом деле готовит просто охрененно. Из той дичи, что нам сейчас по объездным привозят после обвала моста, он реально чудеса творит. Вчера такой плов сварганил — мы чуть кастрюлю не сгрызли.
В тот вечер мы сидели за длинным столом под густой кроной акации, и на душе было спокойно. Снаружи, за периметром нашей посадки, полыхал август 23-го. Где-то вдалеке ухали орудия, небо прочерчивали следы от ракет, а земля дрожала от контрнаступления.
А здесь, под маскировочной сетью, царила окопная идиллия. Двадцать суровых, вооруженных до зубов мужиков ужинали в компании своих, добродушно подкалывая вечно недовольного Джаза. Сам факт того, что нам не нужно было грызть сухпайки в сырых норах, что у нас есть этот навес, теплый душ и даже хореограф Колян с его газовой плиткой и избытком томатной пасты — исцелял психику лучше любых отпусков.
Моя командировка закончилась. Я вернулся к своим. Впереди нас ждала неизвестность, тяжелая осень и зимние холода. Впереди были новые приказы и новые вызовы. Но в этот конкретный августовский вечер я был абсолютно уверен в одном: пока мы держимся друг за друга, нас невозможно сломать.
Третий том моей истории начался. И начался он с макарон по-флотски, залитых томатной пастой, посреди выжженной южной степи.