Если отбросить пропагандистскую шелуху и посмотреть на сухие цифры, открывается картина, которую трудно назвать иначе, чем системный кризис. Самые низкие подушевые доходы в Европе, депопуляция, проваленные указы президента и инвестиционная эффективность на уровне «хуже некуда» — это не эмоции, это статистика. И с ней нельзя не считаться.
Начнём с самого очевидного — с доходов. Россия, которая продолжает тратить миллиарды на убыточные мегапроекты, сегодня занимает последнее место в Европе по доходам на душу населения. Даже Болгария, даже Сербия — все опередили страну с величайшими природными ресурсами и ядерным щитом. При советской власти жили беднее, но тогда деньги шли на стройку: космос, атомная энергетика, заводы. Люди жертвовали потреблением ради будущего. Сейчас же жертвы есть, а будущего нет. И даже в самых отсталых китайских провинциях доходы выше, чем в российских депрессивных регионах. Как долго можно делать вид, что всё нормально?
Вторая беда — депопуляция. Естественная убыль населения достигает 600 тысяч человек в год. Это не просто цифра — это целый город размером с Воронеж или Краснодар, который ежегодно исчезает. Люди не рождаются, умирают раньше времени, уезжают. Материнские капиталы и прочие меры не переломили тренд. Демографическая яма только углубляется, а паники наверху не видно.
Третье — экономический рост. Если взять период с 2014 по 2025 год, то среднегодовой прирост ВВП составит около полутора процентов. Это практически стагнация. Но главное не это. За те же одиннадцать лет потребительские цены, по данным Росстата, выросли на 77%. Среднегодовая инфляция — около 7%. При этом ни один из указов президента по экономике, изданных с 2012 года, не был выполнен. Ни один. Цифры, заложенные в майские указы, так и остались на бумаге. И никто за это не понёс ответственности. Вопрос: почему?
Чтобы понять причину такого разрыва, нужно посмотреть на эффективность инвестиций. В экономической теории есть простой параметр — отношение прироста ВВП к приросту инвестиций. Он показывает, сколько экономика получает на каждый вложенный рубль. В нормальных странах этот коэффициент составляет 0,6–0,8. То есть, увеличив инвестиции на 1%, можно получить 0,6–0,8% роста ВВП. В России он кратно ниже. Инвестиции просто проваливаются в песок.
Есть и обратный показатель — антиэффективность, или диссипация. Это отношение прироста инфляции к приросту инвестиций. Он показывает, какая часть вложенных денег уходит не на производство, а на разгон цен. В России эта доля чудовищна.
Сравнение с другими странами выглядит как приговор. У России — самый маленький прирост инвестиций и самый маленький прирост ВВП среди всех. Эффективность — самая низкая. В США она достигает 0,6. В Польше — ещё выше. А Китай — это отдельная вселенная: огромный прирост инвестиций, колоссальный прирост ВВП и минимальная инфляция. Коэффициент диссипации в Китае — 0,27. То есть из каждого рубля инвестиций только 27 копеек уходят в инфляцию, остальные — в реальный рост. В России же, по выражению одного экономиста, «всё в трубу вылетает».
Что это означает на практике? В нормальной экономике вложения в заводы, дороги, обучение создают рабочие места, товары и услуги. В российской реальности те же деньги уходят на откаты, посредников, завышенные сметы и коррупционные схемы. Формально инвестиции есть, реально толку ноль. Это классическая модель «выкопать яму и закопать» — оба действия считаются вкладом в ВВП, но страна не становится богаче.
Если расширить сравнение — добавить эффективность денежной массы, рост ВВП на единицу кредита и другие параметры, — то в рейтинге из пятидесяти стран Россия занимает последнее, пятьдесят первое место. Хуже — некуда. И эта низкая эффективность не меняется уже пятнадцать лет. Была либеральная волна начала 2010-х — она оставалась низкой. Пришла мобилизационная экономика — она осталась низкой. Система самовоспроизводит свою неэффективность.
Почему так происходит? Ответ лежит в структуре управления. Экономикой руководят люди, которые не способны или не хотят считать КПД. Инвестиции идут не туда, налоги душат производство, а малый бизнес задыхается от поборов.
Возьмём машиностроение. В 1999 году, после дефолта, в отрасли работало 4 миллиона человек. Сегодня — 440 тысяч. Почти в десять раз меньше. Лёгкая промышленность сократилась втрое. Зато число курьеров и охранников перевалило за полмиллиона. Инженеров заменили доставщики еды. Экономика переориентировалась на обслуживание и перераспределение, а не на производство. Но страна не может существовать, если единственный растущий сектор — это услуги, не создающие добавленной стоимости.
Наука — ещё более печальная картина. Количество учёных на 10 тысяч населения в России — 54 человека. В передовых странах — 174. Трёхкратное отставание. За этими цифрами стоит не просто отсутствие открытий — стоит потерянное поколение исследователей. Те, кто уехал в 1990-е и 2000-е, уже сделали карьеры в США, Европе, Китае. Те, кто остался, стареют, а молодёжь не идёт в науку. Причины банальны: низкие зарплаты, отсутствие оборудования, бюрократический гнёт. Страна, которая когда-то запустила первый спутник, сегодня не может удержать талантливого выпускника физтеха.
Логичный вопрос: кто будет вкладывать деньги в такую экономику? Частный инвестор, будь он российским или иностранным, смотрит на эффективность, предсказуемость и отдачу. В России все три параметра — на уровне «ниже плинтуса». Капитал бежит из страны десятилетиями. То, что остаётся, работает либо на госзаказ (с гарантированной, но неэффективной прибылью), либо уходит в сырьевые проекты, где налоги можно оптимизировать. Реальной рыночной экономики в нормальном смысле нет.
Что же делать? Ответов несколько, и все они болезненные.
Первое и главное — управлять экономикой в нынешнем виде нельзя. Нужна смена подходов и, что важнее, смена людей. Те, кто сегодня руководят экономическим блоком, образованием, социальной сферой, не демонстрируют результатов уже много лет. Их надо убирать. Но проблема в том, что вся система держится на вертикали, и любое серьёзное изменение упирается в политическую волю на самом верху. Пока её нет — ничего не изменится.
Второе — процентная ставка. Центробанк годами завышает её, пытаясь бороться с инфляцией. Но высокая ставка убивает инвестиции. Кредиты становятся недоступными для реального сектора, особенно для малого и среднего бизнеса. Лечить экономику повышением ставки — всё равно что лечить перелом обезболивающими. Симптом уходит, причина остаётся.
Третье — малый бизнес. В нормальных странах он даёт 50–60% ВВП и рабочих мест. В России его долю задушили налогами, проверками, поборами. Нужно срочно прекратить этот произвол. Дать людям свободу — они сами найдут, как заработать. Чиновничество должно перестать быть главным тормозом.
Четвёртое — налоговая система. Сегодня налоги берут с производства — с того, что создаёт рабочие места и товары. Это убивает внутреннюю экономику. Налоги надо брать с больших доходов. Во всех развитых странах доля НДФЛ в бюджете — около 30%. В России — 15%. Богатые платят непропорционально мало. При этом налоги на нефть, газ, сырьё делают внутренние цены на топливо и электроэнергию выше, чем в США. Бензин в России по паритету покупательной способности дороже американского в два раза, электричество — на 80%. Это убивает любую переработку.
Пятое — прекратить дорогостоящие стройки и псевдоконкурсы. Гигантские инфраструктурные проекты, олимпийские объекты, космодромы, мосты — они разоряют страну. Не потому, что они не нужны, а потому что их стоимость завышена в разы, а эффективность стремится к нулю. Эти деньги можно было бы направить на реальное развитие — на школы, больницы, дороги в малых городах.
Шестое — восстановить опорные институты. Те самые, которые были разрушены в 1990-е: профтехобразование, прикладную науку, систему переподготовки кадров. Без этого любые инвестиции будут давать мизерную отдачу.
И последнее — время. Его почти не осталось. Мир не ждёт. Китай, США, даже Польша и Вьетнам движутся вперёд, пока Россия топчется на месте. Если в ближайшие два-три года не начать реальные изменения — не косметические перестановки, а смену парадигмы — страну ждёт затяжной кризис. Не обвал, не дефолт, а долгое, мучительное сползание вниз, которое будет называться «стабильностью», пока люди не поймут, что стабильность — это когда ничего не меняется, а становится только хуже.
Мы не предлагаем революций и не зовём на баррикады. Но факты остаются фактами: при нынешней модели экономической политики Россия продолжает проигрывать соревнование за будущее. И вопрос уже не в том, упадёт ли страна — а в том, сколько ещё десятилетий она будет сползать, прежде чем кто-то наверху решится на реальные перемены. Время не ждёт.
Наши каналы:
Телеграмм - https://t.me/rapadorum
Мах - https://max.ru/rapador