Командир диверсионно-штурмового отряда 204-го полка спецназа «Ахмат» с позывным Аид стал широко известен после блестящей снайперской операции на курском фронте — тогда в течение нескольких дней он ликвидировал четверых снайперов ВСУ (результаты были зафиксированы на видео). Далее его группа первой выходила из трубы во время операции «Поток».
После Суджи отряд отправили на усиление на белгородское направление, где парни зачищали Демидовку и Поповку. Затем они стояли на стыке регионов в Кучерово. Потом в Щетиновке. Далее в Теткино, где враг пытался закрепиться на нашей территории. В конце 2025-го в составе группировки морской пехоты вернулись на сумской фронт — для создания буферной зоны, где воюют до сих пор. Специальный корреспондент «Известий» встретился с Аидом и поговорил с ним о нынешних задачах, новинках в сфере БПЛА, шестом чувстве, а также о том, что приходится слышать на радиоволнах противника. Подробнее - в материале «Известий».
Немцы, колумбийцы, мексиканцы
— Аид, какая оперативная обстановка на твоем участке?
— Начну с того, что участок фронта очень живой, идут активные встречные бои. Задача наших войск — освобождение Сумской области, и у противника такая же (смеется). Вместе с мотострелками 30-го полка и морскими пехотинцами 810-й бригады — нашими друзьям по Курской битве — ведем наступательные действия на линии Кондратовка – Андреевка – Алексеевка. До Сум отсюда 20 км. Общая цель — перерезать важный логистический узел в соседней Хотени. Смежные подразделения продвигаются южнее — за Юнаковкой, откуда в 2024-м начиналось нападение на Курскую область. И в районе Мирополья, на границе с Харьковской областью. Зимой традиционно наблюдалось снижение интенсивности боев. С появлением «зеленки», листвы, и, как следствие, возможности передвигаться в посадках произойдет обострение огневой фазы.
— Что слышите из радиоперехватов?
— Среди прочего, испанскую речь, — на нашем участке немало колумбийцев и мексиканцев. Это наемники, солдаты удачи, которые едут за деньгами. Примечательно, что в СМИ уже ходят снимки, где боевики наркокартелей в Мексике разъезжают на машинах с желто-голубым флагом. Это те, кто участвовали в военных действиях на Украине, а потом вернулись к себе. Также фиксировали по рации разговоры немецких снайперов, но на поле боя их не встречали. Со стороны самих украинцев часты жалобы: «Нет доставки, ротации, не налажена логистика». Но при этом сидят они крепко.
— Что скажешь про БПЛА, используете ли какие-то новинки? Появляются ли таковые у ВСУ?
— С прошлого года используем трофейные гексокоптеры Vampire, они же «Баба-яга». Чаще всего подвешиваем противотанковую мину ТМ-62, в ночь совершаем до 8–10 вылетов. Пару месяцев назад с их помощью, кстати, разбили пункт временной дислокации латиноамериканцев. Вообще, БПЛА развиваются очень стремительно, сложно предположить, что будет завтра. В 2023-м имелись «мавики» со сбросами. Потом появились «камикадзе» — первыми их применила Россия на запорожском направлении.
Далее ВСУ переоборудовали под воинские нужды агродроны. В конце 2023-го к нам в подразделение на обкатку впервые привезли коптеры на оптоволокне, массово их стали применять во время Курской операции. Потом пошли так называемые матки — «крылья» с ретрансляторами и дополнительными ударными дронами на борту, действие сигнала их постоянно увеличивается. Так, на днях машина наших штурмовиков попала под FPV в 50 км от линии соприкосновения. Недавно столкнулись еще с одним неприятным новшеством — дронами с резиновыми лопастями, они практически бесшумные, услышать их можно только на подлете — в последние три-четыре секунды.
Колба с темной жидкостью с запахом жженого сена
— Использует ли противник новые боеприпасы?
— Месяц назад на себе пришлось испытать незнакомый и непонятный вид химического оружия. Пошли на разведку, обосновались на ночь в блиндаже, и противник сбросил прямо к выходу стеклянную колбу с жидкостью. При реакции с воздухом жидкость начала пениться и выделять удушливый газ. Как выяснилось, он прожигает одежду, не смывается водой, не нейтрализуется ИПП-11 (противохимический пакет. — «Известия»). Противогазы тоже не помогли. Запах вещества похож на жженое сено. Все получили ожоги кожи, роговицы, дыхательных путей, пищевода. Парни из группы эвакуации, которые нас вывозили, надышавшись, тоже слегли. Всем пришлось провести какое-то время в госпитале.
— Твои снайперские расчеты продолжают выходить на задания?
— Зимой и ранней весной, в отсутствие бурной «зеленки», работать сложно. Мы заходили несколько раз во Владимировку, но раз через раз парни получали ранения, средства маскировки не помогали. Ранее ребята хорошо проявили себя в Волчанске — десять дней вышибали стрелков врага. ВСУ заводили против нас контрснайперские группы, даже использовали манекенов. Одного снайпера мы долго не могли выявить, не понимали, откуда бьет. В итоге увидели с торца здания на пятом этаже кусок выбитой стены, там имелась щель, а внутри заслонка, противник открывал ее, отрабатывал и снова закрывал. Мои бойцы подождали очередного его появления и точным попаданием в голову ликвидировали. Для снайперов, вообще-то, нехарактерно занимать высокие точки, а тем более на пятом этаже, если начнется штурм, он просто не успеет уйти. А тут — вот такой нестандартный случай.
— Приходится встречать женщин-снайперов?
— Сейчас нет. Последний случай был зафиксирован в Соледаре, там на одной из точек работало трое стрелков — две женщины и один мужчина. По радиоперехватам они вычисляли, куда мы собираемся на штурм, и выдвигались на охоту. Девушки пользовались скорострельными австрийскими винтовками «Маннлихер», работали по очереди, прикрывали их гранатометчик и пулеметчик. Накрыть первую из них удалось неожиданно. Нашим ребятам поступил приказ без предварительной подготовки запрыгнуть в трехэтажное здание, хотя так не рекомендуется делать.
Заскочили через подвал, а там, на первом этаже, во внутренней комнате лежит одна из этих девушек и отдыхает — в чугунной ванной, разутая. Сориентировавшись, она успела выбежать на улицу, но там плиты разбитые, арматура, босиком далеко не уйдешь. Один из бойцов — Пират, ныне мой заместитель, — догнал и притащил ее обратно. Связали, посадили в подвале. Лет 25–27, уроженка Украины. Рядом с чугунной ванной на стене у нее было 20 с лишним зарубок. Вечером ее побратимы стали разбирать здание, и девушку завалило в подвале. Позже соседнее подразделение ликвидировало и двух других снайперов.
— Сам ты предполагаешь дальнейшие выходы с винтовкой?
— Конечно. Этой мой воинский долг. И навыки нельзя терять.
Взять себя в руки, не паниковать, действовать выверенно
— Во время прошлой нашей встречи — в декабре 2024-го — ты говорил, что у тебя 13 ранений. Сколько сейчас, и какое самое тяжелое? Что позволяет оставаться в строю?
— Сейчас 15. В Белгородской области мы попали под «Хайммарсы» на открытой местности. И недавно отравились газами. Самое тяжелое — подрыв на транспортной мине на пикапе в ЛНР в начале СВО, там я получил открытый перелом носа, ребер, рваные раны. Другой случай — во время снайперского выхода в Курской области меня задело осколками, посекло тело. Вроде бы ранения нестрашные, но сыграло роль обильное кровотечение, пошла кругом голова, потемнело в глазах, а нужно было еще идти 1 км и перебегать через «открытку». К счастью, всё обошлось. Вообще, любой боевой выход — это выработка психологического иммунитета. Чем больше боестолкновений, тем ты устойчивее. Когда, имея такой багаж, попадаешь в экстремальную ситуацию, то быстро берешь себя в руки, не паникуешь, действуешь выверено. Это помогает и при ранениях.
— Что скажешь про так называемую чуйку, шестое чувство? Есть на войне место такому явлению, стоит ли ей доверять?
— Да, убежден. Приведу только один пример. 2023 год, Кременная, весь боекомплект у нас хранится в одном месте, несколько сотен килограммов взрывчатки — пластид, тротил, плюс ПТУРы, РПГ, гранаты. Если взорвется, всю улицу сдует. Как-то я подъехал туда вечером, подошел к воротам и поймал себя на необъяснимом ощущении тревоги. Еще и ворон сидел рядом на дереве, откуда-то взявшийся, общая атмосфера была достаточно гнетущей. Первая мысль — необходимо убрать БК. Вызвал командира отряда, приказал: «Вывози. По ночам».
Проходит два дня, прибегают бэпэлэашники, кричат: «Надо пожарку вызывать, эта точка горит». Оказывается, туда прилетело пять управляемых реактивных снарядов «Экскалибур», один ударил ровно в подвал, где хранился боекомплект. Вывезти заранее удалось почти всё, кроме двух цинков патронов и ящика гранат, они и сдетонировали. Все ребята остались живы.
— За спиной у твоего отряда — участие в освобождении Курской области, колоссальной по трудности операции. Как ты оцениваешь этот опыт?
— Такого опыта мы бы не получили нигде. Здесь мы поняли, что такое борьба с наступающими колоннами. Что такое бой в полуокружении — как в Бердине, и в окружении — как в Судже после операции «Поток». Все значительно выросли — и бойцы, и командиры.