Я всегда любил прятать в своих фильмах личные «пасхалки». Тихие, личные, о которых почти никто никогда не узнает. Кроме тех, кто стоял рядом со мной на площадке.
Раньше я часто ставил в кадр настоящие фотографии своих бабушек и дедушек. Когда герои со слезами на глазах брали в руки старые снимки и плакали о своих ушедших киношных родных, они на самом деле плакали над моими предками. Иногда актёры сами подходили ко мне перед съёмкой и тихо просили: «Можно мою маму поставить в кадр? Она ушла три года назад…» И мы ставили. Получалось очень трогательно и очень правильно. Эти фотографии становились маленькими личными отметинами в большом общем произведении.
Бывало, я вообще строил весь эмоциональный стержень фильма вокруг настоящих семейных архивов, выдавая их за фото родственников персонажей. А в сценариях я часто называл героев именами людей из своего детства: положительных - именами друзей, отрицательных - именами тех, с кем когда-то не сложилось. Всё по Фрейду, как говорится. Потом друзья детства смотрели фильм и с удивлением узнавали свои фамилии у персонажей. Получалось забавно и немного неловко.
Но это было лирическое отступление.
Сейчас мы заканчиваем производство большого сериала, целых 160 серий. На такой длинной дистанции случается много всего: и усталость, и вдохновение, и самые неожиданные человеческие проявления. Один из таких моментов произошёл буквально на днях.
Начинается смена. Цеха готовят актёров, декораторы и реквизиторы колдуют над площадкой. Ко мне подходит наш художник по реквизиту Дима, замечательный, умный, невероятно ответственный профессионал и просто очень хороший человек. В руках у него бутылка вина. В сцене как раз должен быть праздник, и бутылка нужна в кадре.
Я смотрю, всё отлично: красиво, стильно, атмосферно. Те, кто работает в кино, знают эту вечную проблему: настоящие этикетки показывать нельзя, это чужие бренды. Обычно либо заклеиваем скотчем (выглядит убого), либо делаем свою этикетку, но на это не всегда хватает времени и бюджета.
А тут у меня в руках практически произведение искусства. Я крепко жму Диме руку и говорю спасибо. Он улыбается и вдруг спрашивает:
- Узнаёте?
Я не понял:
- В смысле?
Дима загадочно улыбается и медленно поворачивает бутылку передо мной. Я приглядываюсь внимательнее… и вижу.
На этикетке, среди виноградных гроздьев, стоит человек, собирающий урожай. Это был сам Дима. Он нарисовал себя. Заморочился, сделал макет, напечатал и аккуратно наклеил на бутылку.
Я не смог сдержать улыбку. Какой же он молодец.
Мы поставили эту бутылку на стол и снимали её на всех планах: крупных, средних, общих. Она красовалась в кадре честно и открыто. Ничего не пришлось прятать.
Казалось бы - мелочь. Бутылка. Этикетка. Один человек нарисовал себя среди винограда. Но для меня это было большое дело. Потому что в этот момент я увидел, как человек подошёл к своей работе с настоящей душой. Не просто выполнил задачу, а вложил в неё себя, юмор, тепло и творчество.
Такие моменты вызывают у меня огромное уважение. Когда люди не просто отрабатывают смену, а живут в том, что делают. Когда кино для них не конвейер, а возможность сказать что-то личное даже через реквизит.
Мне очень нравится, когда вокруг меня на площадке такие люди. Потому что кино - это не только работа. Это творческое общение. А когда рядом хорошие, живые, душевные люди и общаться, и творить становится настоящей радостью.
Спасибо тебе, Дима. Твоя бутылка теперь навсегда останется в сериале. И каждый раз, когда я буду пересматривать эту сцену, я буду улыбаться и вспоминать, как один художник по реквизиту тихонько оставил свой маленький, очень тёплый след в нашем общем фильме.
Такие вот они - наши настоящие, почти невидимые пасхалки.