Как уже не единожды упоминал, время от времени углубляюсь в переписку фашистских диктаторов Оси, которая опубликована в 75-томном сборнике немецких дипломатических документов ("Документы германской внешней политики", сокр. на нем. ADAP). Но помимо, собственно, переписки между Гитлером, Муссолини, Антонеску и прочими сателлитами рейха, в сборнике уйма и других, заслуживающих внимание документов. И в данном материале приведу вам маленький пример...
Попалось мне тут, значит, в очередной статье о блокаде Ленинграда высказывание Гитлера, которое он сделал в беседе с немецким диппредставителем в оккупированной Франции Отто Абецем 16 сентября 1941 г.:
Ядовитое гнездо Петербург, из которого так долго изливался азиатский яд в Балтийское море, должен исчезнуть с лица земли. Город уже окружен; остаётся только разбомбить его артиллерией и с воздуха, уничтожив при этом водопровод, электростанции и всё, что необходимо населению для жизнеобеспечения. Азиатов и большевиков нужно изгнать из Европы, эпизод 250-летнего азиатства должен быть завершен.
Думаю, что, как и я сам, вы наверняка часто сталкивались с данной цитатой в литературе о блокадном Ленинграде. Но до недавнего времени лично я совершенно не задумывался об источнике цитаты. Каково же было моё удивление, когда в вышеупомянутой исторической статье увидел, что ссылка под ней ведёт в ADAP.
И что же тут удивительного? Дело в том, что в данном сборнике собраны официальные протоколы германского дипведомства, здесь же, как отчётливо видно (или слышно), Гитлер разговаривает на вульгарном языке "застольных монологов" (знающие поймут). Собственно, до этого момента я и полагал, что сказано сие было во время очередного словесного излияния в ставке "Волчье логово". Ведь в официозной среде такой стиль поведения для Гитлера нетипичен. Он хорошо знал меру и, как принято у нас говорить, чётко "фильтровал базар".
Как правило, в таких случаях он старался скрывать откровенно человеконенавистнические желания и придавать своим зверским действиям более респектабельный и вынужденный вид. Гораздо типичнее смотрелось бы его объяснение примерно в таком ключе: "Большевики обороняют город как крепость и нам не остаётся ничего иного, кроме как уничтожать город. Да, погибнет много людей, но у нас нет никакого выхода, хотя мы бы предпочли порешать все более мирно, ведь мы цивилизованные и за мир во всем мире" – что-то в этом роде.
Не, понятно, что Абец совсем не тот персонаж, которого фюрер должен был стесняться. Тем более летом-осенью 1941-го – периоде, когда в пылу победных эйфорий он совсем потерял голову и перестал многого стесняться (не зря практика "застольных монологов" началась именно с июля 1941-го). Но всё же.
Кстати, косвенно мою догадку подтверждает сноска в шапке данного документа в сборнике (смотрите скрин страницы из ADAP ниже – сноска под цифрой 1). Дословно она гласит:
(1) Der Entwurf in Etzdorfs Handschrift ist unter 1247/337 769-73 gefilmt. Weder aus der Vorlage noch dem Entwurf ist ersichtlich, wo die Unterredung stattfand, vermutlich aber im Führerhauptquartier.
(1) Черновик, написанный почерком Этцдорфа, запечатлен под номером 1247/337 769-73. Ни в оригинале, ни в черновике не указано место встречи, но предположительно это было в штаб-квартире фюрера.
Что всё это значит? А то, что я сейчас и говорил. 16 сентября 1941 года сотрудник риббентроповского МИД Хассо фон Этцдорф провёл официальное протоколирование встречи Гитлера и Абеца. Провёл по всем правилам, как принято на госуровне. Но по каким-то причинам (скорее всего его руководством) позже было решено оставить данный протокол в получерновом варианте. Я думаю, что это, в том числе, из-за слишком развязной манеры общения Гитлера, которая не совсем уместна в бумагах дипломатического уровня. Да и, как вы сейчас сами увидите из полного текста, слишком уж откровенно. Таким образом, можно без преувеличений считать чудом, что документ вообще сохранился!
Кстати, мне осталось непонятным, а зачем Гитлер вообще проводил встречу с Абецем официально и под протокол? Ну встретился бы просто и поговорил, благо, их отношения это позволяли. Ну это так, риторический вопрос. Может быть хотел зафиксировать в дипломатических анналах свирепый "тевтонский дух" для потомков?
И ещё один важный момент, бросившийся в глаза при чтении документа. Ведь, повторюсь, увидев в статье о Блокаде ссылку на ADAP, решил стряхнуть пыль со своего электронного томика и проверить столь часто встречающуюся цитату лично. Более того, захотелось увидеть контекст, в котором Гитлер такое ляпнул. Ведь Абец был диппредставителем рейха во Франции, причём здесь вообще, прости господи, Ленинград? Кстати, этим вопросом задавался каждый раз, как натыкался на данную цитату. Но всё оказалось гораздо интереснее, чем я даже предполагал.
Дело в том, что в полной версии документа Гитлер развил мысль далее Ленинграда и буквально заговорил цитатами из собственных "застольных монологов". Тут тебе и "наша Индия", и граница по Уралу, и т.д. и т.п. (об этом я подробнее рассказывал здесь). Так вот, для меня это очередное и зримое подтверждение того, насколько точно были записаны бормановскими стенографистами гитлеровские неофициальные "застольные монологи" 1941-1942 гг. (а то до сих пор можно встретить ревизионистов, которые пытаются ставить их под сомнение).
Ну а теперь, собственно, полная версия документа (все кавычки и скобки оригинальные, очевидно, так протоколист визировал отдельные смачные цитаты Гитлера):
247/337 765-68
ЗАЯВЛЕНИЕ ФЮРЕРА ПОСЛУ АБЕЦУ 16 СЕНТЯБРЯ 1941 Г.
Французы — порядочный народ, в чём он, фюрер, смог убедиться, в частности, по хорошему поведению военнопленных; поэтому они также должны принять участие в создании «Новой Европы», и тогда, несомненно, переживут период великого расцвета. Предпосылкой должны стать разумность и желание французов без оговорок вписаться в «новый порядок», отказавшись от всех коалиционных замыслов. К сожалению, следует опасаться рецидива французского шовинизма. Сможем ли мы когда-нибудь его преодолеть?
Что касается тактики поведения с французами, он (фюрер) не намерен ничего менять до тех пор, пока Восточная кампания не будет завершена; ведь это не в его стиле заниматься двумя делами одновременно. В настоящий момент нужно только не обрывать нитей, а советник посольства Ран уже сейчас должен навестить генерала Денца и сказать ему несколько добрых слов в связи с его мужественным сопротивлением в Сирии, в котором он с удовольствием поддержал бы его, будь у него такая возможность. В течение зимы-весны он (фюрер) намеревается увеличить оккупационный контингент во Франции примерно до 50 дивизий (в том числе нескольких танковых). После этого он сможет и захочет «говорить на языке фактов» с людьми в Виши. Прежде всего, тогда должны быть окончательно прояснены внутриполитическая ситуация во Франции и отношения Виши с Америкой, кроме того, нельзя обойти стороной вопрос об участии Франции в войне против Англии.
Что касается наших претензий к Франции, то фюрер заметил (оставив при этом открытым вопрос о том, когда и в какой последовательности будет обсуждать это с французами):
Он будет требовать Эльзас-Лотарингию, но в остальном не станет выдвигать никаких «требований», в том числе и в отношении сырьевых районов, поскольку их у нас на востоке более чем достаточно (одно из занятых нами месторождений руды в Украине уже на глубине 500 м показало запасы в миллионы тонн, а на глубине 1000 м это будут миллиарды). Проблемой, над которой он уже давно «ломал голову», был Па-де-Кале. Ему нужно побережье Ла-Манша в качестве зоны безопасности по отношению к Англии, которую, если отдать сейчас, позже, возможно, удалось бы отвоевать только после месяцев или лет сражений; ведь на такую удачу, какая сопутствовала ему, нельзя рассчитывать в будущем. В любом случае, с военной точки зрения мы должны удерживать Па-де-Кале.
Еще одной серьезной проблемой были итальянские требования к Франции, которые фюрер назвал чрезмерными. Дело было бы иначе, если бы итальянцы проявили больше мужества и, в частности, нанесли удар именно там, на что теперь выдвигают свои претензии. Потерю чего, по-вашему, французы перенесли бы легче, спросил фюрер у господина Абеца: Корсики или Туниса?
(Абец: Туниса, если уж на то пошло).
Вопрос о возможном снижении расходов на содержание оккупационных войск был лишь кратко затронут фюрером. Впоследствии, а также сегодня, по этому поводу состоялись переговоры с министром иностранных дел Рейха, результаты которых пока неизвестны.
По поводу того, следует ли выдать униформу милиции «Национального собрания», фюрер хочет ещё раз переговорить с генерал-фельдмаршалом Кейтелем. Если однажды во главе этого движения встанет гений, заметил фюрер, оно может стать центром будущего сопротивления (милиция = СА). Пока существует такой риск, он хочет лишь использовать движение, противопоставляя его другим факторам внутренней политики. Лавалю пока не следует возвращаться в Виши. Там его наверняка ждет второе покушение; но на этот раз его действительно застрелят.
Фюрер затронул также тему планов на Востоке.
«Ядовитое гнездо Петербург», из которого так долго «изливался» азиатский яд в Балтийское море, должен исчезнуть с лица земли. Город уже окружен; остаётся только разбомбить его артиллерией и с воздуха, уничтожив при этом водопровод, электростанции и всё, что необходимо населению для жизнеобеспечения. Азиатов и большевиков нужно изгнать из Европы, «эпизод 250-летнего азиатства» должен быть завершен. Урал станет границей, за которой Сталин и ему подобные смогут делать все, что им заблагорассудится. Но и там Сталин не обретет полного покоя, он позаботится об этом, время от времени совершая вылазки за Урал.
После изгнания азиатов Европа больше не будет зависеть от внешних держав, и даже Америка может «остаться у нас в долгу». Европа будет самостоятельно обеспечивать все свои потребности в сырье и будет иметь собственный рынок сбыта на территории России, так что мы больше не будем нуждаться в остальной мировой торговле. Новая Россия до Урала станет «нашей Индией», но более удобно расположенной, чем британская. Новая Великая Германия будет насчитывать 135 миллионов человек и будет господствовать над еще 150 миллионами.
Источник: ADAP, serie D-XIII/2, dok. 327, s.423