В каждом городе, куда меня заносит ветер командировок или зуд странствий, есть место, перед которым внутренний моралист всегда вступает в спор с внутренним ребенком. Это место — зоопарк.
Дело было так. Карта показала мне две точки: «Зоопарк старый» и «Зоопарк новый». Старый был сурово закрыт и я, наивный путешественник, решил, что произошло великое переселение. Мол, звери собрали чемоданы и всем табором переехали в сверкающую новостройку под названием «Река Замбези». Что ж, в тот день это было почти правдой.
Вход в «Реку Замбези» встретил меня не запахом сена и навоза, к которому привыкаешь в старых зверинцах, а чистотой линий и обещанием чуда. Концепция проста и гениальна донельзя: мы в центре России, за окном минус пятнадцать и дымят трубы ТЭЦ, но здесь, за этими дверями, — Африка. Причем Африка, где уважают и зверя, и зрителя. Никаких тебе ржавых прутьев, в которые надо вглядываться, как в щели забора, напрягая зрение до рези в глазах. Только стекло. Толстое, чистое, панорамное. Смотри как в телевизор, только в формате 4D и с легким ароматом тропиков.
Я двинулся по маршруту, который напоминал съемки передачи «В мире животных» с Дроздовым, только в главной роли.
Первые, кто разрушил стереотип «зима — всё в домике». На уличной экспозиции, гордо игнорируя казанский мороз, восседали черный гриф и белоголовый сип. Глядя на этих суровых пернатых я понял: эти ребята приехали сюда не мерзнуть, а показать нам, что такое настоящая африканская закалка.
Нырнув в тепло павильона, я попал в царство стекла и декораций. Стены расписаны так, что на секунду теряешься: ты в Казани или в саванне?
Первым за стеклом бесновался кошачий лемур. Тот самый, кольцехвостый, с Мадагаскара.
Он носился по канатам с грацией пьяного таксиста, и я поймал себя на мысли, что смотреть на эту беготню сквозь идеально чистое стекло — особый вид медитации.
Рядом суетились сурикаты — маленькие мангустовые хипстеры, которые, кажется, даже в неволе ищут, кому бы сдать квартиру в аренду.
Отдельного упоминания стоят информационные таблички. О, это песня! Не надо лезть в телефон и гуглить, кто перед тобой. Всё перед носом. Например, у леопардовых черепах: «Ареал: Африка. Вес: до 40 кг. Живет до 75 лет».
И ты стоишь, смотришь на эту медлительную рептилию и понимаешь: она переживет и тебя, и этот стеклянный павильон, и даже, возможно, капитальный ремонт соседней ТЭЦ.
А с черепахами, кстати, мирно сожительствовал даман Брюса. Маленький, похожий на упитанную морскую свинку с характером.
Им, видимо, веселее вдвоем коротать семидесятипятилетнюю вечность.
Дальше — вольер с крокодилами. Вода прозрачная, как слеза младенца.
Крокодилы лежат на бережку, а в водоеме вальяжно плавают... сомики. Честное слово, сомики! Вот уж поистине соседство, достойное сюжета для комедии: грозный хищник и будущий обед.
Потом были те, кого в дикой природе лучше не встречать без хорошего джипа и ружья. Гиеновидная собака (или, как романтично называют её зоологи, «расписной волк»).
Чуть дальше спали две личности, чей вид вызвал у меня приступ саркастического умиления. Большеухая лисица и сервал.
У обоих уши такого размера, что ими, кажется, можно ловить спутниковые сигналы с орбиты. Но вместо охоты на грызунов эти африканские чебурашки... мирно спали, прижавшись к батарее центрального отопления. Да-да. В вольере была батарея. И они грелись. Африка Африкой, а теплый радиатор в Казани — это святое.
Гвоздем программы сонного царства стал лев. Вот скажите, почему в зоопарках львы всегда или спят, или медитируют, в то время как тигры ходят из угла в угол с видом невротиков?
Лев возлежал в позе сытого патриция. Покушал, и спи дальше. Никаких врагов, никаких забот.
Бегемота я, увы, не застал в бодром расположении духа. Только мощная спина да ноздри, торчащие из воды, как два маленьких перископа. «Захарья не принимает», — подумал я и пошел дальше.
В птичьем крыле царила идиллия. Розовый пеликан выгибал шею с достоинством оперной дивы, а по соседству плавали огари — красные утки, похожие на обгоревших на солнце гусей. Красивые, яркие, словно сошедшие с китайской гравюры.
Миниатюрный дикдик поразил своей комплекцией.
Три килограмма антилопьей грации!
А закончил я свой африканский вояж у вольера мартышки Бразза. Эта обезьяна с роскошной белой бородой смотрела на меня с таким философским спокойствием, будто читала в моей душе сомнения о моральности зоопарков.
Где-то посреди маршрута был интерактивный стенд «Узнай, какая ты птица» — в виде гигантских синих крыльев. Я встал в позу, хлопнул крыльями и понял, что я, скорее всего, марабу — ленивый и довольный жизнью.
Финальным аккордом стал поход в кафе.
Я взял борща, сел у панорамного окна, за которым простиралась... нет, не бескрайняя саванна. За окном величественно дымила казанская ТЭЦ. Индустриальный пейзаж немного выбивал из африканской сказки, но в этом была своя, особая ирония. Ты вроде бы в Замбези, но трубы теплоцентрали мягко намекают, что отопление для спящего льва и мерзнущего дамана берется именно отсюда.
Я вышел на улицу. Снег хрустел под ногами. В кармане лежал билет в африканское лето.
И снова внутри меня проснулся тот самый дуализм. Вроде бы животные в неволе, и это немного грустно. Но когда ты стоишь в паре метров от дикдика или расписного волка, которых в дикой природе ты увидел бы, только если бы внезапно разбогател на экспедицию в Серенгети... Ты понимаешь, что «Река Замбези» в Казани — это не клетка. Это портал.
Разумеется, в «Реке Замбези» обитает куда больше животных, чем удалось увидеть за одно посещение, — всего 270 особей 62 африканских видов. За кадром остались величественные гориллы, стремительные гепарды и редкие белые львы. Так что повод вернуться сюда, чтобы дополнить картину, определённо есть.
И если вам интересно, где ещё мне удалось заглянуть в глаза братьям нашим меньшим (от настоящего сафари до зоопарка в Бангладеш), заглядывайте на мой канал. Здесь много историй о том, что планета круглая и удивительно маленькая, особенно когда ищешь белоголовых сипов в Татарстане.