Александро-Невский Ново-Тихвинский монастырь – именно так, заковыристо и даже немного вычурно, звучит полное название одного из крупнейших женских монастырей в России. Выросший из богадельни при кладбищенской церкви, за свою более чем двухсотлетнюю историю он знавал и взлёты, и падения. В этой cтaтье – рассказ о том, какую роль сыграл великий адмирал Ушаков в создании знаковой для Урала женской обители, как связан с этим монастырём знаменитый маршал Малиновский и какой тернистый путь прошёл Ново-Тихвинский монастырь, прежде чем стать самым настоящим украшением Екатеринбурга в наши дни.
Сейчас в это сложно поверить, но ещё в начале ХІХ века место, где находится Ново-Тихвинский монастырь – фактически центр современного мегаполиса – было городской окраиной. Екатеринбург в то время больше тяготел к западу, вытягивая свои улочки в сторону Московского тракта и Верх-Исетского завода. Южнее современной улицы Куйбышева городская застройка практически сходила на нет. Небольшой сосновый лесок, в глубине которого затерялось маленькое Каменное озеро, пыльный просёлок, уходящий в сторону Уктусского завода – настоящая пастораль. Ещё в середине XVIII века здесь устроили второе городское кладбище, прозванное Успенским – по церкви Успения Богородицы, построенной в 1782 году на средства купца первой гильдии Ивана Хлепётина. При ней имелся небольшой деревянный домик для причта. Правда, самого причта как такового не было, а дом вскоре облюбовали несколько сиротствующих вдов и девиц, которые жили при церкви, ухаживали за могилами, проводили время в молитвах и вели небольшое подсобное хозяйство.
К концу XVIII века богадельня получила официальный статус и даже имела скромное содержание от городских властей. Здесь-то мы и встречаем некую Татьяну Митрофанову, вдову мастерового с Берёзовского завода. По легенде, в 1797 году ей явился всадник на белом коне, который держал свиток с изображением преподобного Феодосия Тотемского и некий план. Обсудив видение, женщины из богадельни решили, что знамение можно толковать единственным образом: нужно основать монастырь, план которого держал в руках всадник. Однако проще сказать, чем сделать! В то время получить разрешение на открытие монастыря было практически невозможно: такие вопросы находились в ведении одновременно и светских, и духовных властей, требовали личного участия Императора и решались исключительно в Санкт-Петербурге. Иногда бумажная волокита растягивалась на тридцать и более лет! Малограмотная, имея весьма смутные представления о географии Российской Империи, в 1807 году Митрофанова не испугалась пуститься в долгий путь в столицу, взяв себе в спутницы более образованную Агафью Котугину. Авантюра? Да, возможно.
Однако всё, что происходило дальше – совершенно чудесная череда совпадений. Может, и вправду божий промысел? Странницы без особых приключений добрались до Санкт-Петербурга, где им посоветовали остановиться в доме знаменитого флотоводца адмирала Фёдора Фёдоровича Ушакова. Будучи набожным человеком, адмирал охотно дал им приют. Прознав о том, с какой целью женщины прибыли в столицу, Ушаков проникся их рвением. Он помог составить прошение в Синод, организовал встречу Митрофановой с обер-прокурором князем Голицыным, нашёл жертвователей для строительства храма при будущем монастыре и вообще всячески способствовал тому, чтобы вопрос об открытии обители рассмотрели как можно быстрее. Участие Ушакова и вправду ускорило процесс, и 31 декабря 1809 года император Александр І подписал указ о создании в Екатеринбурге заштатного женского монастыря. Название обитель получила по списку иконы Тихвинской Божьей матери, который подарил женщинам на прощание игумен Тихвинского мужского монастыря. В августе 1810 года Митрофанова вернулась на Урал уже в качестве настоятельницы – этот пост она занимала вплоть до своей смерти в 1826 году.
Как говорится, семена упали на благодатную почву. Монастырь стремительно разрастался: строились храмы, жилые корпуса, хозяйственные постройки. Настоящим украшением обители стал Александро-Невский собор, заложенный в 1814 году в знак признания заслуг уральцев в Отечественной войне 1812 года – правда, его строительство в итоге растянулось почти на сорок лет. Собор построили по проекту екатеринбургского архитектора Михаила Малахова, которого, кстати, впоследствии похоронили на территории монастыря. Некрополь при Ново-Тихвинском монастыре вскоре стал считаться "элитным": на нём хоронили видных жителей города, богатых купцов и горнозаводчиков. Здесь стояли семейные склепы Злоказовых и Соломирских, а уж всех видных екатеринбуржцев, похороненных внутри монастырских стен, сложно даже перечислить. Последнее пристанище здесь нашли учёный и краевед Наркис Константинович Чупин, основавший Уральское общество любителей естествознания, городской голова Александр Александрович Черкасов, начальник уральских горных заводов Иван Павлович Иванов, многочисленная родня писателя Дмитрия Наркисовича Мамина-Сибиряка...
Обитель процветала, быстро став одним из самых значимых монастырей на Урале. Сюда устремлялись многочисленные паломники, желавшие поклониться иконе Тихвинской Божьей матери. В начале XХ века число насельниц перевалило за тысячу. За городом монастырь имел 80 десятин пахотной земли и ещё столько же сенокосных угодий. На речке Монастырке, протекавшей по его территории, обустроили два пруда, в которых разводили рыбу, вокруг был разбит замечательный фруктовый сад. В перерывах между молитвами сёстры занимались рукоделием: вышивали золотой и серебряной нитью, ткали, пряли, изготавливали стёганые ватные одеяла. При монастыре действовали пекарня, духовное училище, сиротский приют, больница, иконописные, трафаретные и фотографические мастерские и свечной завод.
Увы, всё в одночасье изменилось после 1917 года. Революционное лихолетье монастырь пережил более-менее спокойно. Правда, нескольких сестёр расстреляли за то, что они носили передачи императору Николаю II, когда царская семья находилась под арестом в доме инженера Ипатьева: в одной из корзин конвоиры обнаружили записку, анонимный автор которой обещал императору скорое освобождение. Зато после прочного установления на Урале советской власти за монахинь взялись всерьез. В 1921 году часть монастыря отдали под Всеуральские курсы красных командиров. Возглавлял их в то время Родион Яковлевич Малиновский – будущий маршал и один из прославленных полководцев Великой Отечественной войны. Именно при нём началось принудительное выселение монахинь. Больше тысячи насельниц и послушниц разошлись по миру, бежали, были репрессированы. Последнюю игуменью, матушку Магдалину, арестовывали восемь раз. Во время допросов она лишь разглаживала на коленях платочек и молчала, за что её в конце концов признали умалишённой и больше не трогали. Она прожила в домике на окраине Свердловска до самой своей кончины в 1934 году.
Довершило разгром обители вселение в монастырские кельи студентов Уральского университета. Во дворе несколько суток пылал костер, в котором студенты сожгли всё, что могло гореть: иконы, золотое шитье, книги из библиотеки, огромный монастырский архив. В одной из церквей устроили клуб со сценой на месте алтаря, в другой – столовую и овощной склад. Внутренний объём Александро-Невского собора военные разделили на несколько этажей и организовали в нём склад артиллерийских снарядов. Примечательно, что монастырский некрополь в те годы не пострадал – его сравняли с землёй позднее, в 1930 году: надгробия пошли на строительство тротуаров и под фундаменты жилых домов. Впоследствии территория монастыря так и осталась поделённой между военными и студентами. На месте прудов на речке Монастырке построили общежития Горного института, неподалеку возвели корпуса военного госпиталя, просуществовавшего здесь вплоть до 1990-х годов. В 1937 году рядом была построена Центральная городская клиническая больница, которой суждено было стать одной из самых известных "заброшек" Екатеринбурга, овеянной многочисленными жуткими легендами. Её снесли в конце 2022 года. Артиллерийский склад в Александро-Невском соборе ликвидировали ещё в конце 1960-х годов, а его место занял музей природы Урала. Многие екатеринбуржцы старшего поколения помнят, как ходили в старинный собор “смотреть на мамонтов”.
Возрождение обители началось 1994 гoду, когда территорию монастыря возвратили церкви. Ещё в 2010 году большая часть eгo построек, включая громаду Александро-Невского собора, пребывала в полуразрушенном состоянии. Даже в самых смелых мечтах невозможно было вообразить, что всего за какие-то пятнадцать лет монастырь буквально восстанет из пепла: снова взметнутся ввысь купола церквей, снова засияют ослепляющей белизной монастырские стены, а насельницы снова будут бережно ухаживать за шикарным монастырским садом, который теперь стал, несомненно, ещё красивее, чем был. Как и прежде, при обители действуют иконописная мастерская, благотворительная столовая и служба социальной помощи.
На страницах своего канала я не раз писал о том, каким был Екатеринбург в прошлом. В связи с моим сегодняшним рассказом сразу вспоминается статья о дореволюционных торговых площадях уральской столицы – одна из них, Щепная, располагалась подле монастыря, за что в народе её ещё называли Монастырской. Ещё одно необычное "преображение" претерпел за минувшие годы пруд на речке Ольховке – это место известно среди горожан также как Генеральская дача. Сохранившаяся здесь плотина, построенная в середине XIX века, и поныне неизменно привлекает взгляды прохожих. Ну и как же не вспомнить о первой городской электростанции? Именно благодаря ей в 1894 году улицы Екатеринбурга впервые осветили электрические фонари. Тем удивительнее, что это довольно утилитарное сооружение сохранилось до наших дней практически в неизменном виде.