Эта поэтесса была очень красива... Красива той особенной, неброской красотой, которая раскрывается не сразу. «Невысокая, худенькая, с пышными волосами», — вспоминали современники. А поэт Давид Самойлов, пытаясь уловить её суть, записал в дневнике: «Она была хороша, хотя почему-то трудно её назвать красавицей. Во внешности её была усталость, одухотворённость и тайна». Именно эта тайна, эта внутренняя глубина и притягивала к ней самых блестящих людей эпохи.
Сохранилась одна замечательная фотография: Мария Петровых, молодая, стоит на пляже где-то в окрестности Геленджика. Стройная фигура, замершая в лёгком движении, простой купальник — и море, скалы. В этом снимке — целое лето, целая эпоха, когда молодые поэты ездили на юг, дышали морским воздухом и верили, что всё самое лучшее — впереди.
Геленджик в те годы был местом особенным. Ещё в 1920 году его объявили курортом общегосударственного значения — одним из первых в молодой советской республике. Сюда, к целебному морскому воздуху, к реликтовым соснам на склонах гор, съезжалась творческая интеллигенция. Представьте себе этот пляж конца 1920-х: крупная галька под ногами, простые деревянные лежаки, навесы от солнца, и среди всего этого — компания молодых людей, читающих друг другу стихи. Именно в такой атмосфере и оказалась Мария.
К тому моменту она уже была своей в поэтическом мире. Ещё школьницей её приняли в Ярославский Союз поэтов, а в Москве, куда она приехала учиться, её стихи сразу заметили. Она дружила с Пастернаком, её талант признавала сама Ахматова. А Осип Мандельштам, покорённый её красотой и даром, посвятил ей бессмертное: «Мастерица виноватых взоров, маленьких держательница плеч…»
На пляже она, конечно, не читала стихов — просто стояла, щурясь от солнца, и, может быть, думала о море. А море она чувствовала тонко. В 1929 году, почти наверняка под впечатлением от южных поездок, она напишет строки, полные зрелой, не по годам глубокой рефлексии:
«Наскучил сизый, и любой
Рождаешь ты из мглы глубокой,
Лиловый, или голубой,
Или зелёный с поволокой».
«И поднимается луна
Над горизонтом напряжённым,
Сквозь море спящее она
Проходит трепетом бессонным.
Одной на свете жить нельзя:
В воде дрожит луна другая,
А волны блещут, голося,
О чёрный берег ударяя...».
Глядя на эту пляжную фотографию, трудно не заметить контраст. Здесь, на берегу, она — воплощение молодости, грации, предвкушения жизни. А пройдёт совсем немного лет, и этот мир, полный солнца и надежд, исчезнет. Но пока — лето, Геленджик, и молодая, красивая поэтесса стоит у кромки прибоя. И кажется, что впереди у неё — целая вечность.