Люди современного анатомического типа (Homo sapiens) обладают способностью к членораздельной речи как минимум 150–200 тысяч лет. Однако язык – не застывший генетический признак. Это динамическая система, чья структура, лексика и фонетика чутко реагируют на ландшафт, климат, хозяйственный уклад и демографию. Одно из самых загадочных явлений в истории языка – глубочайшее расхождение между фонетическим обликом языков коренных африканцев (в особенности койсанских с их кликсами – щёлкающими согласными) и всех остальных языков мира. Почему неафриканское человечество утратило эту черту? Ответ лежит не в генетике, а в маршруте миграции и экстремальном бутылочном горлышке.
Африканский исток и долгий путь к Юньнани
Предки всех неафриканских популяций около 70–80 тысяч лет назад пересекли Баб-эль-Мандебский пролив. Но ключевое событие произошло позже, на границе Восточной Азии. Я предполагаю, что предковая популяция, давшая начало всему неафриканскому генофонду и языкам за пределами Африки, длительное время обитала на Юньнаньском нагорье (современный Юго-Западный Китай). Это был рефугиум с мягким климатом, богатой биотой и разветвлённой сетью рек.
Именно здесь, по моей гипотезе, сложился единый язык-основа – «аустрический» (не путать с австронезийской семьёй; термин условный). От него впоследствии произошли:
· австроазиатская семья (миграция на юго-восток, Южный Китай и в восточный Индокитай);
· австронезийская суперсемья (миграция на юг, через острова Юго-Восточной Азии);
· тай-кадайская семья (осталась у подножий нагорья).
Это лишь первая дивергенция. Но главные изменения ждали тех, кто рискнул двинуться на север.
Тибетский коридор и встреча с Хуанхэ
Часть носителей тай-кадайского языкового субстрата не пошла на юг, а направилась на север вдоль восточной окраины Тибетского нагорья – так называемым Тибетским коридором. Он вывел группы охотников-собирателей к реке Хуанхэ.
У реки произошёл раскол:
1. Восточная группа двинулась вниз по Хуанхэ, став предками северных народов Восточной Азии (Хань).
2. Северо-западная группа переправилась через Хуанхэ и оказалась в совершенно ином мире – в зоне мамонтовой степи.
Мамонтовая степь: экологический шок и языковой сдвиг
Сегодня эта территория – пустыни Такла-Макан, Алашань и Гоби. Но около 70 тысяч лет назад здесь простиралась холодная, сухая, но невероятно продуктивная биома – мамонтовая степь. Почва была богата травой и осокой, стада шерстистых носорогов, бизонов, лошадей, сайгаков и, конечно, мамонтов достигали огромных размеров. Для палеолитического охотника это был «рай», но с жёсткими ограничениями.
Язык перестал быть «пещерно-оседлым» и стал мобильным, хищническим, высококооперативным. Я считаю, что это и есть гипотетическая языковая Северная (бореальная) суперсемья.
О которой писали Г. Флеминг и С. А. Старостин.
Её носители – метапопуляция, рассеянная от Таримской впадины до Гоби, где археологи находят кости мамонтов и орудия типа «леваллуаз» в переотложенных слоях.
Исход из пустынь: три вектора экспансии
Около 60 тысяч лет назад началась аридизация, зона мамонтовой степи начала сдвигаться на север, а на её месте стали восстанавливаться пустыни. Носители бореального языка вынуждены были уйти. Сформировались три основных миграционных потока:
1. Западный – в Среднюю Азию.
2. Восточный – вдоль Хуанхэ и Амура, давший начало айнскому, чукотско-камчатским, нивхскому и, возможно, корейскому и японскому изолятам.
3. Северный – от озера Зайсан по долине Иртыша на восток (в том числе в Европу) и к Горному Алтаю и далее в Сибирь. Эта ветвь наиболее архаична и связана с предками палеосибирских народов (кеты, юкагиры).
Таким образом, Северная суперсемья – это не «единый язык мамонтовой степи», а сеть родственных диалектов, которые распались под давлением экологии и разошлись по всей Евразии.
Палеогенетическая проверка
Именно в рамках этой метапопуляции, в дополнение к обычно цитируемым группам: D, C и F, сформировались основные Y-гаплогруппы давшие начало народам Западной Азии (G, IJ, J и E), Южной Азии (H и L) и Сибири (K и её потомков).
Вместо заключения
Мы привыкли думать, что язык меняется случайно. Данные палеоэкологии и археологии говорят об обратном: язык – адаптивный инструмент. Переход из тёплого Юньнаня в ледяную, но богатую дичью мамонтовую степь не мог не оставить следа. Именно там, на границе пустынь и холодных прерий, родился тот «неафриканский» тип языка, который – через десятки тысяч лет – привёл к многообразию индоевропейских, уральских, алтайских, и других семей.
Северный ветер (Борей) действительно дул, и его дыхание до сих пор слышно в грамматике и лексике народов от Исландии до Камчатки. Осталось найти археологическую культуру, которая оставила бы нам не только кости мамонта, но и первый в мире «словарь» – хотя бы в виде рисунков на бивне. Но это уже задача для будущих раскопок в песках Такла-Макана.
Предыдущая статья: