Мир вступил в фазу, которую всё чаще называют эпохой системного слома. С 2020 года глобальная повестка формируется не отдельными кризисами, а их непрерывной цепью: пандемия, военные конфликты на Ближнем Востоке, рост напряжённости между Ираном, Израилем и Соединёнными Штатами Америки, энергетическая нестабильность, изменения в мировой экономике. Эти события уже не воспринимаются как исключения — они становятся новой нормой.
«Мы вообще уже привыкли жить в фоновой тревоге, к сожалению».
На этом фоне цифровой психолог Милана Тарба предлагает рассматривать происходящее не как хаос, а как закономерный переход к новому циклу. В её интерпретации 2026 год становится точкой отсчёта, где сходятся накопленные противоречия и запускаются процессы, которые определят развитие мира на ближайшее десятилетие.
Глобальный перелом: от стабильности к конфликту
Согласно анализу, представленному Миланой Тарба, ключевая особенность текущего момента — исчезновение иллюзии безопасных зон. Даже регионы, ранее считавшиеся стабильными, такие как Объединённые Арабские Эмираты и Дубай, оказываются втянутыми в геополитические процессы.
«Сегодня мы понимаем, что не существует точек безопасности в мире по сути».
Центром напряжения становится Ближний Восток. В конфликт вовлечены Иран, Израиль, Палестина, а также военные базы США. Россия, как крупная держава, также не может оставаться в стороне. Формируется система взаимозависимых кризисов, где любое локальное событие быстро приобретает глобальный масштаб.
Особое значение придаётся дате 28 февраля 2026 года — моменту начала нового витка конфликта. Этот день описывается как точка, где накопленные противоречия переходят в открытую фазу противостояния.
«Это день, когда просто накипело и понеслось».
Конец глобализации и возврат к национальным интересам
Одним из главных процессов 2026 года становится разворот от глобализации к политике национального эгоизма. Если в 1990-е и 2000-е годы доминировала идея открытых рынков и интеграции, то теперь страны всё чаще замыкаются на собственных интересах.
«Раньше был тренд на глобализацию, а сейчас тренд наоборот».
Этот процесс проявляется в конкретных действиях: ужесточение законодательства, рост налогов, новые ограничения для бизнеса и перемещения людей. Государства усиливают контроль над экономикой и обществом, стремясь защитить внутренние ресурсы.
В результате формируется новая модель мира, где конкуренция между странами становится более жёсткой, а компромиссы — менее вероятными. Политика превращается в борьбу за выживание, а не за сотрудничество.
Ресурсный кризис и энергетическая зависимость
Отдельное место в анализе занимает энергетический фактор. Несмотря на развитие альтернативной энергетики, мировая экономика по-прежнему зависит от нефти и газа. Любые сбои в поставках мгновенно отражаются на жизни миллионов людей.
«Топливный кризис и блокада проливов ставят мир под угрозу ресурсного голода».
Рост цен на топливо ведёт к удорожанию транспорта, отопления, производства. Это напрямую влияет на уровень жизни в странах Европы, Азии и Северной Америки. При этом дефицит ресурсов может быть не только следствием объективных причин, но и инструментом политического давления.
«Возможно, он даже искусственно выгоден определённым странам».
Таким образом, энергетика становится не просто экономическим, а стратегическим фактором, определяющим баланс сил на мировой арене.
Ближний Восток как эпицентр мировой трансформации
Конфликт между Ираном и Израилем рассматривается как ключевой триггер глобальных изменений. История противостояния уходит корнями в десятилетия территориальных споров, религиозных противоречий и борьбы за влияние.
«Палестины он оттяпал уже 80% земель за все те годы, которые Израиль основан».
При этом каждая сторона считает свои действия справедливыми, что делает компромисс практически невозможным.
«Справедливость — это всегда вещь субъективная».
В конфликт постепенно втягиваются другие государства, включая США и региональные силы. Это создаёт риск масштабной эскалации, последствия которой затронут весь мир.
2026 год как начало нового цикла
Центральная идея Миланы Тарба заключается в том, что 2026 год — это не просто очередной кризисный период, а начало нового девятилетнего цикла развития человечества.
«2026 год — это начало нового девятилетнего цикла всей планеты».
Этот цикл характеризуется усилением индивидуализма, борьбой за власть и перераспределением ресурсов. Страны и лидеры начинают действовать более жёстко, отстаивая свои интересы.
«Тем больше страны начнут отстаивать свои интересы более агрессивно».
При этом именно первый год цикла задаёт направление на все последующие годы. От решений, принятых в 2026 году, будет зависеть политическая и экономическая структура мира до середины 2030-х годов.
Психологическое измерение кризиса
Глобальные процессы неизбежно отражаются на состоянии общества. Люди сталкиваются с постоянной неопределённостью, ростом тревожности и ощущением нестабильности.
«Каждый год происходит то или иное событие, обескураживающее человека».
В этих условиях важную роль играет способность адаптироваться к изменениям и сохранять внутреннюю устойчивость. Милана Тарба подчёркивает, что восприятие событий во многом определяет их влияние на человека.
«Всё, что происходит, и есть хорошо. Только мы наделяем эти события плюсом или минусом».
Таким образом, кризис становится не только внешним, но и внутренним вызовом, требующим пересмотра привычных моделей мышления.
Весна 2026 года: фаза обострения
Особое внимание уделяется весне 2026 года, которая рассматривается как период максимального напряжения. Март и апрель характеризуются усилением конфликтов, ростом активности государств и отсутствием признаков стабилизации.
В этот период усиливается вовлечённость стран в глобальные процессы. Даже те государства, которые ранее занимали нейтральную позицию, вынуждены принимать сторону.
«Будет уже нельзя не вовлекаться».
Это превращает локальные конфликты в системный мировой кризис.
Мир после точки невозврата
Совокупность факторов — геополитических, экономических и психологических — формирует новую реальность. 2026 год становится моментом, когда старые модели перестают работать, а новые только начинают формироваться.
«Это новая веха, это новые энергии».
Происходит переход от мира сотрудничества к миру конкуренции, от стабильности к постоянной турбулентности, от глобальных систем к региональным центрам силы.
«Вот он в какой-то момент должен лопнуть… и сейчас мы видим эту ситуацию».