Автор рассказа: Ворон Чернов
На канале есть также и видео с озвучкой этого рассказа:
Подписывайтесь также на наши каналы в YouTube, RUTUBE и Telegram – там тоже много интересного:
– YouTube: https://www.youtube.com/@SkeletonJackHorror
– RUTUBE: https://rutube.ru/channel/38106105/
– Telegram: https://t.me/skeletonjackhorror
А теперь поехали!
Камни Уэльса
Рукопись профессора Блэквуда
Я долго колебался, стоит ли предавать гласности эти записи. Но после того, что случилось с моим другом Реджинальдом Морганом, я понял — молчание может стоить жизни другим исследователям. Пусть мои слова послужат предупреждением тем, кто дерзнёт ступить на проклятые земли Кередигиона.
Всё началось прошлой осенью, когда я получил письмо от Моргана. Мой старый коллега по Оксфорду, специалист по кельтской археологии, сообщал о необычной находке в горах Центрального Уэльса. Он обнаружил комплекс мегалитов, не отмеченный ни на одной карте, — круг из шести камней, каждый высотой в человеческий рост. В центре седьмой — самый большой. Но самое поразительное заключалось в том, что камни были покрыты резьбой на неизвестном языке.
«Милый Блэквуд», — писал он, — «я нашёл нечто, что может перевернуть наше понимание доисторической Британии. Эти символы не похожи ни на огам, ни на латинские надписи. Они словно живые, меняющиеся в зависимости от освещения. Приезжай немедленно. Я не могу справиться с этим в одиночку».
Тон письма встревожил меня. Морган всегда был человеком уравновешенным, скептически настроенным. Что могло так взволновать его? Я собрал необходимые инструменты и через неделю уже ехал поездом в Аберистуит.
Морган встретил меня на станции. Я едва узнал его — за несколько месяцев он сильно похудел, глаза ввалились, а в движениях появилась нервозность. Он постоянно оглядывался, словно ожидал, что за нами следят.
— Благодарю Бога, что ты приехал, — сказал он, крепко пожав мне руку. — Я начал думать, что схожу с ума. Но теперь, когда ты здесь, мы сможем разобраться в этом вместе.
Мы остановились в маленькой гостинице в деревне Лланфайрпулл. Хозяин, пожилой валлиец, странно посмотрел на нас, когда Морган упомянул о камнях.
— Вы про Cerrig y Diawl? — спросил он по-английски с сильным акцентом. — Камни дьявола? Лучше держитесь подальше от того места, господа. Там нехорошо.
Морган презрительно фыркнул.
— Местные суеверия, — объяснил он мне позже. — Они называют круг «Камнями дьявола» и рассказывают всякие небылицы. Якобы там пропадают люди, а по ночам слышны странные звуки. Обычная чепуха.
Но я заметил, что говорил он это без прежней уверенности.
***
На следующее утро мы отправились к камням. Дорога вела через унылые торфяники, мимо древних курганов и одиноких овец. Туман стлался низко, превращая пейзаж в призрачную акварель серых и коричневых тонов.
Морган вёл меня по едва заметной тропе, петляющей между валунами. Мы поднимались всё выше в горы, и вскоре деревня исчезла за холмами. Стояла полная тишина, нарушаемая только нашими шагами по влажной траве.
— Вон там, — сказал, наконец, Морган, указывая на небольшое плато впереди.
Я увидел камни и сразу понял, что это нечто необычное. Шесть монолитов стояли в безупречном круге, каждый слегка наклонён внутрь, словно они склонились для некоего тайного совета. Седьмой, самый крупный монолит стоял в самом центре круга. Серый камень, из которого они были высечены, не встречался в этой местности — он был темнее и плотнее местного песчаника.
Но главное потрясение ждало меня, когда я подошёл ближе. Вся поверхность камней была покрыта резьбой — не хаотичными каракулями, а чёткими, глубокими символами, расположенными в строгом порядке. Они спиралями опоясывали каждый монолит, образуя сложные узоры.
— Боже мой, — выдохнул я. — Это же потрясающе. Сколько им лет?
— Трудно сказать, — ответил Морган. — Стиль резьбы не похож ни на что известное мне. Но судя по эрозии, не менее трех тысяч лет. Может быть, намного, намного больше.
Я начал изучать символы. Некоторые напоминали руны, другие — иероглифы. Но в целом система была совершенно чуждой. Более того, чем дольше я смотрел на них, тем больше мне казалось, что они... движутся. Словно резьба медленно перетекала по поверхности камня.
— Ты заметил? — спросил Морган тихо.
— Что именно?
— Они меняются. Не сразу, но если смотреть достаточно долго... Сначала я думал, что это игра света и тени. Но нет. Символы действительно трансформируются.
Я хотел было возразить, но в этот момент увидел, как один из знаков на ближайшем камне плавно превратился в другой. Это превращение было почти незаметно, как медленное движение часовой стрелки, но оно несомненно имело место.
— Как это возможно? — пробормотал я.
Морган покачал головой.
— Не знаю. Но это ещё не всё. Послушай.
Мы замерли. Сначала я не слышал ничего, кроме ветра. Но постепенно различил другой звук — очень слабый, почти на пороге восприятия. Это было похоже на шёпот, но слов разобрать я так и не смог.
— Откуда это? — спросил я.
— Из камней. Или из-под земли. Я не могу понять.
Шёпот усиливался и слабел, словно следуя какому-то ритму. Временами казалось, что в нём можно различить слова, но на незнакомом языке.
Мы провели у камней весь день, делая зарисовки и фотографии. Морган показал мне свои записи — страницы, исписанные попытками расшифровать символы. Некоторые его переводы были довольно мрачными: «кровь», «сон», «врата», «тот, кто ждёт».
— Возможно, это просто моё воображение, — признался он, — но мне кажется, что этот каменный ансамбль — не просто памятник. Камни что-то охраняют. Или наоборот — что-то удерживают.
К вечеру мы отправились обратно в деревню. Я был взволнован находкой, но в то же время испытывал странное беспокойство. Камни производили гнетущее впечатление, словно они были свидетелями чего-то ужасного.
***
В последующие дни мы неоднократно посещали каменный круг. Каждый раз я замечал новые детали в резьбе, новые сочетания символов. Морган был прав — знаки действительно менялись, хотя и очень медленно.
Особенно интригующим был центральный камень — самый высокий в круге. На нём была высечена фигура, которая могла изображать человека или антропоморфное существо. Но пропорции были неправильными — слишком длинные конечности, слишком большая голова. А вокруг фигуры спиралями располагались другие символы.
— Это может быть божество, — предположил я, — или демон. В кельтской мифологии много таких существ.
— Но это не кельтские символы, — возразил Морган. — Язык гораздо древнее. Возможно, это наследие тех, кто населял Британию до прихода кельтов.
Мы решили провести ночь у камней, чтобы понаблюдать за их поведением в темноте. Морган утверждал, что активность символов усиливается после захода солнца.
В сумерках мы разбили лагерь в безопасном отдалении от круга. Морган принёс фонари и термос с кофе. Он был явно взволнован перспективой ночного исследования.
Когда солнце село, камни стали выглядеть ещё более зловеще. В свете фонарей символы казались более чёткими, более живыми. Шёпот, который мы слышали днём, усилился и стал напоминать бормотание на чужом языке.
— Слышишь? — спросил Морган. — Они словно... молятся. Или заклинают.
Я прислушался. Действительно, в звуке была определённая ритмичность, как в литании. Но слова были совершенно непонятными.
Около полуночи произошло нечто, что заставило меня усомниться в собственном рассудке. Символы на камнях начали светиться. Сначала это было едва заметное свечение, но постепенно оно усиливалось. Холодный, зеленоватый свет исходил из резьбы, делая весь круг похожим на огромный магический символ.
— Фосфоресценция, — пробормотал я, пытаясь найти рациональное объяснение. — Возможно, в камне есть какие-то минералы...
Но Морган схватил меня за руку.
— Смотри на центральный камень!
Я обернулся и увидел, что фигура на главном монолите тоже светится, причём ярче остальных символов. Более того, мне показалось, что она движется — медленно, почти незаметно, но определённо.
— Это невозможно, — прошептал я.
В этот момент шёпот превратился в отчётливые голоса. Я не мог понять слов, но тон был молящим, умоляющим. Словно кто-то просил о помощи или о спасении.
Морган встал и сделал несколько шагов к кругу.
— Не надо, — сказал я, но он не послушал.
— Я должен записать это, — бормотал он. — Это революционное открытие. Мы наблюдаем какой-то неизвестный феномен.
Он подошёл к краю круга и протянул руку к ближайшему камню. В тот момент, когда его пальцы коснулись светящихся символов, произошло несколько вещей одновременно.
Свет стал ослепительно ярким. Голоса превратились в оглушительный хор. И я услышал крик — человеческий крик боли и ужаса. Только через мгновение я понял, что кричал сам Морган.
Он рухнул на колени, прижимая руку к груди. Свет погас так же внезапно, как и появился. Наступила полная тишина.
— Морган! — бросился я к нему. — Что случилось?
Он смотрел на меня широко открытыми глазами, полными ужаса.
— Я видел, — прошептал он. — Я видел, что они охраняют. Господи, какой кошмар...
***
Морган не мог или не хотел рассказать мне о своём видении. Всю оставшуюся ночь он молчал, дрожа от холода или страха. Только к утру он начал говорить связно.
— Камни — это печать, — сказал он наконец. — Они что-то удерживают. Что-то древнее и ужасное.
Он рассказал мне о своём видении. Когда он коснулся камня, перед его глазами промелькнули картины далёкого прошлого. Он видел людей — но не совсем людей. Это были существа с удлинёнными конечностями и большими чёрными глазами, одетые в странные одежды. Они окружали каменный круг, совершая какой-то ритуал.
— Они принесли жертву, — продолжал Морган дрожащим голосом. — Человеческую жертву. Молодую девушку. Они связали её и положили в центр круга. Монолитов тогда здесь ещё не было. А потом... потом они начали читать заклинания.
По его словам, жертва была не обычной. Девушка была ещё жива, когда её закопали в том месте, где сейчас стоит большой центральный камень. Это было не убийство — это было превращение. Её тело должно было стать якорем для чего-то ужасного.
— Они призывали нечто из-под земли, — шептал Морган. — Нечто голодное и злое. Но им не удалось его удержать. Оно поглотило их самих, а потом... потом оно начало расти.
Существо, которое они призвали, было чем-то вроде коллективного сознания — массой плоти и щупалец, питающейся страхом и болью. Оно могло принимать любые формы, проникать в разум людей, управлять их мыслями.
— Древние пытались его остановить, — продолжал Морган. — Они создали эти камни как тюрьму. Символы на них — это заклинания связывания. Но печать слабеет. Особенно в последнее время.
Я спросил его, что он имеет в виду под «последним временем».
— Люди начинают исчезать, — ответил он. — Не только здесь, но и в других местах. Везде, где есть подобные камни. Это существо просыпается. Оно пытается освободиться.
Морган рассказал мне о своих исследованиях. Он обнаружил упоминания о похожих каменных кругах в различных исторических документах. Большинство из них были разрушены или исчезли, но некоторые сохранились. И везде, где они находились, происходили странные события.
— В Корнуолле есть ещё один такой круг, — сказал он. — Там за последние годы пропали восемь человек. Официально это объясняют несчастными случаями, но я знаю правду.
Он показал мне свои записи — газетные вырезки, фотографии, копии древних манускриптов. Картина была ужасающей. Исчезновения людей, странные заболевания, массовые помешательства — всё это происходило в местах, где находились подобные камни.
— Но почему ты тогда не обратился к властям? — спросил я.
Морган горько рассмеялся.
— Кто мне поверит? Скажут, что я сошёл с ума. Да и кого это волнует? Пропадают в основном бродяги, путешественники, местные чудаки. Люди, которых никто не станет искать.
***
Несмотря на рассказ Моргана, я не мог поверить в существование сверхъестественных сил. Как учёный, я искал рациональное объяснение увиденному. Возможно, свечение камней было вызвано каким-то редким минералом. Возможно, «голоса» были просто акустическим эффектом ветра, проходящего через трещины в скале.
Я настоял на том, чтобы мы вернулись к кругу для более детального исследования. Морган согласился неохотно.
— Но только днём, — предупредил он. — И мы не будем касаться камней.
Мы отправились туда на следующее утро. Я взял с собой различные инструменты — дозиметр, образцы кислот для анализа камня, магнитометр. Если здесь действительно происходило что-то необычное, я намеревался найти научное объяснение.
Но как только мы приблизились к кругу, стало ясно, что что-то изменилось. Камни выглядели по-другому — символы теперь были более чёткими, более яркими. И запах... здесь пахло гнилью и разложением.
— Вчера такого не было, — пробормотал Морган.
Я проверил дозиметр — радиационный фон был в норме. Магнитометр тоже не показывал аномалий. Но когда я попытался взять образец породы с одного из камней, произошло нечто странное.
Как только металлическое долото коснулось поверхности, камень издал звук — низкий, вибрирующий гул. Это было похоже на стон боли.
— Прекрати! — крикнул Морган. — Ты его разбудишь!
Но я уже не мог остановиться. Научное любопытство победило осторожность. Я продолжал скоблить камень, пытаясь добыть образец для анализа.
Звук усиливался. К нему присоединились другие камни, пока весь круг не загудел в унисон. Земля под ногами начала вибрировать.
— Мы должны уйти, — сказал Морган. — Немедленно.
Но я заметил нечто ещё более тревожное. Символы на камнях не просто менялись — они двигались всё быстрее, словно приходя в возбуждение. И в центре круга, вокруг центрального камня, земля начала проваливаться.
— Боже мой, — выдохнул я. — Там что-то есть.
Провал расширялся, обнажая тёмную пустоту под землей. Оттуда поднимался зловонный запах, и доносились звуки — не совсем человеческие, но определённо живые.
Морган схватил меня за руку.
— Бежим! Сейчас же!
Мы бросились прочь от круга. За нашими спинами гудение камней превратилось в оглушительный рёв. Земля тряслась, словно от землетрясения.
Мы бежали через торфяники, спотыкаясь о кочки и камни. Позади нас что-то выбиралось из провала — я слышал звуки, которые не могу описать словами. Хлюпанье, чавканье, и над всем этим — голос, который мог принадлежать только чему-то нечеловеческому.
Мы не останавливались, пока не достигли деревни. Только тогда звуки стихли. Обернувшись, я увидел, что небо над плато потемнело, словно там собралась гроза.
***
В ту ночь Морган не спал. Он ходил по комнате, что-то бормоча под нос. Время от времени он подходил к окну и смотрел в сторону гор.
— Оно свободно, — повторял он. — Печать нарушена. Теперь оно может двигаться куда угодно.
Я пытался его успокоить, но сам был крайне взволнован. То, что мы видели у камней, не поддавалось рациональному объяснению. Даже если допустить существование подземной пещеры с каким-то газом, вызывающим галлюцинации, это не объясняло свечение символов или звуки из-под земли.
К утру Морган несколько успокоился. Он сказал, что мы должны немедленно покинуть эти места.
— Но сначала я хочу кое-что проверить, — добавил он. — Возможно, есть способ восстановить печать.
Он показал мне старую книгу, которую привез из Оксфорда. Это был манускрипт XVI века, написанный на латыни неким монахом по имени Амброзий. Монах описывал странные события в Уэльсе и способы борьбы с «древними силами».
— Согласно этому тексту, — объяснил Морган, — печать можно восстановить, но для этого нужна кровь. Человеческая кровь.
Я вздрогнул.
— Ты же не думаешь...
— Не убийство, — поспешил он пояснить. — Просто несколько капель на каждый камень. Кровь должна быть добровольно пролита тем, кто знает истину.
Идея была безумной, но что-то в словах Моргана показалось мне правильным. Возможно, древние действительно знали способы борьбы с силами, которые современная наука пока не может объяснить.
Мы решили попытаться. Морган взял с собой небольшой нож и пузырёк для сбора крови. Я захватил фонарь и аптечку.
Путь к камням занял больше времени, чем обычно. Тропа была разрушена — словно что-то тяжёлое прошло по ней. На торфяниках виднелись глубокие борозды, ведущие от плато в сторону леса.
— Следы, — прошептал Морган. — Оно уходило этим путем.
Сам каменный круг выглядел иначе. Камни стояли криво, словно их сдвинуло с места. Провал зиял чёрной дырой, а в центре этой дыры стояла колонна центрального монолита, основанием уходящая куда-то далеко в пропасть, из которой поднимался туман.
— Может, лучше не надо? — спросил я.
Но Морган уже вошёл в круг, вплотную приблизившись к бездне. Он подошёл к ближайшему камню и порезал себе палец ножом. Капли крови упали на серую поверхность.
Эффект был мгновенным. Символы на камне вспыхнули красным светом, а потом потускнели. Морган быстро переходил от камня к камню, оставляя кровавые пятна на каждом.
Когда он потянулся к центральному монолиту, произошло нечто ужасное. Из провала в земле показалось... я не могу подобрать слов для описания этого. Это было нечто, частично напоминающее осьминога, частично насекомое, частично что-то совсем чуждое моему пониманию. Это была масса тёмной плоти, покрытая щупальцами и глазами.
Существо издало звук, от которого у меня заложило уши. Это был крик ярости и голода одновременно. Оно потянулось к Моргану многочисленными отростками.
— Беги! — закричал Морган. — Я закончу ритуал!
Ширина провала была метра полтора. Не свалившись в провал, достать до центрального монолита было непросто. Для верности порезав себе палец и на второй руке, Морган, упёршись ногами в самый край провала, подавшись к монолиту всем телом, коснулся его окровавленными ладонями. Символы были окроплены, крови оказалось достаточно, но сам Морган теперь был в крайне неустойчивом положении, буквально распростёршись над бездной. Самостоятельно выбраться у него бы не получилось, поэтому я бросился к нему на помощь.
И тут красный свет озарил весь круг. Существо завыло ещё громче и начало втягиваться обратно в провал, но в последний момент одно из его щупалец обхватило Моргана за талию.
— Не отпускай меня! — крикнул он, протягивая мне одну руку, всё ещё держась второй за монолит.
Я попытался вытянуть его, но было слишком поздно. Морган исчез в чёрной пустоте вместе с существом, а провал захлопнулся, словно его никогда не было.
Я остался один среди камней. Символы на них больше не светились, не двигались. Они выглядели как обычная резьба по камню — древняя, выветрившаяся, безмолвная.
***
Прошло три месяца с тех пор, как исчез Морган. Официально он считается пропавшим без вести. Полиция провела поиски, но не нашла никаких следов.
Я вернулся в Оксфорд и попытался забыть о том, что видел. Но забыть невозможно. Особенно потому, что исчезновения продолжаются.
На прошлой неделе я получил письмо от коллеги из Эдинбурга. Он пишет о странных событиях в Шотландии — о каменном круге, где пропали двое туристов. Символы на камнях «живые», как он выражается. Они движутся и светятся по ночам.
Я знаю, что должен поехать туда. Возможно, Морган был прав — существует целая сеть этих древних тюрем, и печати на них слабеют. Возможно, я единственный, кто знает, как их восстановить.
Но я также знаю, что это может стоить мне жизни. Или хуже — я могу разделить участь Моргана, заточённого в какой-то подземной пустоте вместе с этими ужасными существами.
Пока я пишу эти строки, в окно стучит дождь. Но иногда мне кажется, что это не дождь. Иногда я слышу знакомый шёпот, молящие голоса, зовущие меня обратно в Уэльс.
И самое страшное — иногда среди этих голосов я различаю голос Моргана. Он зовёт меня по имени, просит о помощи.
Возможно, он ещё жив. Возможно, его можно спасти.
Завтра я еду в Шотландию. Если этот рассказ попадёт в чужие руки, значит, я не вернулся. Пусть мой опыт послужит предупреждением — есть знания, которые лучше оставить погребёнными. Есть двери, которые нельзя открывать.
Но если вы археолог или историк, если вы встретите подобные камни с движущимися символами — помните о цене знания. И помните о тех, кто пожертвовал собой, чтобы удержать тьму в её логове.
Пусть Бог хранит нас всех от того, что спит под древними камнями Британии.
Профессор Эдмунд Блэквуд
Оксфордский университет
15 декабря 1923 года
Примечание издателя: Рукопись профессора Блэквуда была найдена в его кабинете через неделю после его исчезновения. Поиски не дали результатов. Каменный круг в Шотландии, упомянутый в тексте, был обнаружен и изучен экспедицией Королевского общества. Никаких аномалий обнаружено не было. Однако два члена экспедиции позже были помещены в психиатрическую лечебницу, утверждая, что «камни живые» и «зовут их обратно».
Свидетельство доктора Харриса
Найдено в архивах Бетлемской больницы, 1924 год.
Меня зовут доктор Джеймс Харрис, и я был лечащим врачом профессора Блэквуда в последние месяцы перед его исчезновением. Считаю своим долгом дополнить его записи собственными наблюдениями, поскольку то, что я видел, заставляет меня поверить в подлинность его рассказа.
Блэквуд впервые обратился ко мне в ноябре 1923 года, жалуясь на бессонницу и «навязчивые голоса». Он выглядел крайне измученным — похудел, глаза ввалились, руки постоянно дрожали. Сначала я подумал о нервном расстройстве, вызванном переутомлением.
— Доктор, — сказал он мне на первом приёме, — вы поверите, если я скажу, что существуют вещи, которые наука не может объяснить?
Я ответил уклончиво, но он продолжал:
— Я видел смерть своего коллеги. Нет, не смерть — нечто худшее. Я видел, как его утащили живого в место, где время течёт по-иному, где боль длится вечно.
Его рассказ о событиях в Уэльсе был столь детальным и последовательным, что я не мог списать всё на галлюцинации. Более того, в последующие недели он показал мне фотографии каменного круга, зарисовки символов и газетные вырезки о пропавших людях. Всё это выглядело вполне реальным.
Но меня по-настоящему встревожило другое. Во время одного из сеансов Блэквуд внезапно замолчал посреди фразы и начал прислушиваться к чему-то.
— Вы слышите? — спросил он.
Я не слышал ничего, кроме обычных уличных шумов.
— Морган зовёт меня, — прошептал он. — Он говорит, что им больно. Они все там, в темноте, и им больно.
Затем он начал говорить на незнакомом языке. Это была серия гортанных звуков, которые было трудно воспроизвести человеческим голосом. Когда я попросил его перевести, он сказал:
— Я не знаю, что это значит. Слова приходят сами собой.
В последующие дни состояние Блэквуда ухудшалось. Он утверждал, что видит «знаки» повсюду — на стенах, на страницах книг, даже на лицах людей. Он начал рисовать эти символы, и я должен признать, что рисунки были очень похожи на те, что он показывал мне с фотографий камней.
За неделю до исчезновения он пришёл ко мне в состоянии крайнего возбуждения.
— Доктор, я знаю, где они! — воскликнул он. — Не только в Шотландии. Они повсюду. Под Лондоном, под Парижем, под Санкт-Петербургом, под каждым крупным городом. Сеть тюрем, созданная древними для удержания... их.
Он развернул передо мной карту Британских островов, покрытую пометками, сделанными красными чернилами. Точки были соединены линиями, образуя сложную геометрическую фигуру.
— Видите? Это не случайность. Это система. И она разрушается. Каждый освобождённый усиливает остальных.
Я попытался его урезонить, но он не слушал.
— Они предложили мне сделку, — продолжал он. — Если я приду добровольно, они отпустят Моргана. Но я знаю, что это ложь. Они никого не отпускают.
Это был наш последний разговор. На следующий день Блэквуд не пришёл на назначенный приём. Когда я отправился к нему домой, квартира была пуста. Его рукопись лежала на столе. Чернила на ней ещё не высохли.
Я решил проверить его утверждения. Используя координаты с его карты, я отправился к одному из помеченных мест — древнему кургану в Хэмпшире. То, что я там нашёл, изменило моё понимание мира.
Курган был раскопан изнутри. Кто-то или что-то прорыло тоннель из подземной камеры наружу. На стенах были те же символы, что рисовал Блэквуд. И запах... тот же запах разложения, который он описывал.
Я нашёл там кости — человеческие кости, но не древние. Некоторые из них были со свежими следами зубов. Очень больших зубов.
Вернувшись в Лондон, я начал собственное расследование. Исчезновения людей в районах древних памятников участились за последние годы. Полиция объясняла это несчастными случаями или криминалом, но я видел закономерность.
Более того, я обнаружил, что некоторые из пропавших... возвращались. Но не такими, какими были раньше. Они говорили странные вещи, знали то, чего знать не могли. И все они рано или поздно исчезали снова, оставляя после себя только записки с одним и тем же текстом на том неизвестном языке.
Я пытался найти лингвиста, который мог бы перевести эти записки. Профессор Торнтон из Кэмбриджа согласился помочь. Через неделю он также исчез. В его кабинете нашли только переводы первых строк:
— Голодные ждут. Печати слабеют. Время сбора близко.
Теперь я понимаю, что Блэквуд был прав. Существует древнее зло, которое наши предки смогли лишь запереть, но не уничтожить. И теперь оно пробуждается.
Я чувствую, что и за мной наблюдают. Ночью я слышу шёпот у окна, а на улице вижу фигуры, которые следят за мной из теней. Вчера я нашёл на своём столе записку на том же языке. Не знаю, кто её оставил.
Если со мной что-то случится, пусть эти записи послужат предупреждением. Не ищите древние места. Не изучайте старые камни. И если вы услышите голоса, зовущие вас в темноту, — бегите. Бегите так быстро, как только можете.
Ибо то, что лежит под землёй, не должно пробудиться. И те, кто пробудит его, заплатят цену, которая хуже смерти.
Доктор Джеймс Харрис
10 января 1924 года
Последняя записка доктора Харриса
Найдена в руинах дома доктора Харриса после пожара, 1924 год.
Они пришли за мной.
Сначала это были только тени у окна. Потом голоса. Потом... потом я увидел Блэквуда.
Он стоял в моём саду, но это был не он. Кожа серая, глаза чёрные, пустые. Он открыл рот, но оттуда вылетели не слова, а что-то вроде роя насекомых.
— Присоединяйся к нам, — прошептал он голосом, который принадлежал не ему. — Здесь так интересно. Мы видим все времена сразу. Мы видим правду.
Я заколотил окна, но это не помогло. Они проникают сквозь стены. Сквозь разум.
Морган был здесь вчера. Он рассказал мне о месте, где они содержатся. Это не тюрьма — это питомник. Их разводят там, как скот. Кормят страхом и болью. А когда они достаточно окрепнут, выпускают в мир.
Я понял, наконец, что это не вторжение. Это ферма. Мы — урожай.
Древние не запирали их. Древние служили им. Камни — не тюрьмы, а врата. Они открываются, когда приходит время сбора.
Я поджёг дом. Пусть всё горит. Пусть мои записи сгорят. Лучше, чтобы никто не узнал правду.
Но если кто-то найдёт эти строки, помните — не верьте камням. Не верьте символам. И не верьте тем, кто возвращается из мёртвых.
Слышите? Они поют. Все вместе. Хор из тысячи голосов.
Пора идти. Пора присоединиться к песне.
Последняя запись неразборчива
Примечание архивиста: Дом доктора Харриса сгорел 15 января 1924 года. Причина пожара неизвестна. Тело не найдено. Среди обгоревших документов обнаружены также записи на неизвестном языке, которые пока не удалось расшифровать. Исследования продолжаются.
Каменный круг в Уэльсе, описанный в рукописи Блэквуда, был обследован экспедицией Кардиффского университета в 1925 году. Никаких аномалий обнаружено не было. Камни признаны памятником бронзового века. Символы на них идентифицированы как поздние граффити.
Однако три члена экспедиции впоследствии исчезли при неизвестных обстоятельствах.
Дело закрыто.
Британский музей, архив №1924-127
Лондон, 1952 год