Он подошёл ко мне, когда я разглядывал расписание лекций, и спросил: «132 умножить на 74?»
Я ответил на автомате: «9768» — и оглянулся. Это был Женька, золотой мальчик, сын кого-то министра. То, что он заговорил со мной, было чудом.
— Ты похож на человека, который умеет считать. Пойдём, у меня есть идея.
Я пошёл. Кто бы отказался, если тебя зовёт кумир всех девушек самого престижного факультета, чемпион вуза по большому теннису, самый везучий игрок за покерным столом?
Мы стали друзьями: я — студент факультета бухгалтерского учёта, он — звездный мальчик. А потом открыли бизнес — единственно верный в 1989 году: перепродажа оргтехники и комплектующих. Женя стал лицом: переговоры, рестораны, кожаные кресла. Я — чёрной изнанкой: налоговая, полиция, суды, бандиты, бухучёт.
— Ты наш мозг, — говорил Женя. — Без тебя мы никто.
Я верил. Мне льстило, что этот блестящий парень нуждается во мне.
Вначале мы с женой Леной жили в однокомнатной квартире на окраине. У нас родился сын Пашка. И была собака — рыжий беспородный пёс по кличке Барс. Нам казалось, что мы счастливы.
Потом пришли деньги. Большие. Я построил загородный дом, завёл новую жену — красивую, стройную, которая не терпела беспорядка. Кабинет с дубовой мебелью. Машину с кожаным салоном. Статус. Ну вы сами все знаете про это.
Барс остался с Леной. Я не замечал, что перестал видеться со старыми друзьями. Я прекращал общаться с людьми, с которыми ссорился Женя, я всегда был на его стороне. С первой женой мы почти не общались, да и с сыном тоже: я помогал деньгами и считал, что этого достаточно. Для новой жизни они не очень подходили. У меня был шанс переписать свою жизнь в новых декорациях, и я наслаждался этим.
Женя за эти годы стал членом семьи. Он приезжал на ужины, привозил дорогой алкоголь, улыбался моей новой жене. Иногда он приводил очередную подругу — модели, актрисы, однажды даже телеведущую. Он мог «на время» завести собаку для очередной подруги. Милую, породистую, чтобы девушка умилялась. А потом, когда роман заканчивался, Женя легко избавлялся от животного: «отдал в хорошие руки, не переживай». Я не переживал. Я даже не задумывался.
Бизнес процветал. Мечты сбывались быстрее, чем появлялись в моей голове. Женя придумывал всё новые схемы обогащения и направления развития. Я никогда не спорил. От меня требовалось только реализовать его очередную блестящую фантазию: километровые счета, тонны бухгалтерской документации, суды, оформление разрешений, общение с людьми в погонах. Работа только на результат, работа, где все средства хороши. Но оно того стоило. Увидеть одобрение в глазах друга, почувствовать похлопывание по плечу:
-«Мы это сделали, ты лучший, я без тебя просто ноль».
В 2017-м мы пошли ва-банк. Прозвенел первый звонок: что-то изменилось. Куда-то делись старые связи, кто-то уехал, кто-то отошёл от дел. Но мы не унывали — мы всегда выигрывали.
Я готовился к очередному заседанию суда, просматривал бумаги в гостиной своего дома. Позвонил Женя.
— Мне надо уехать. Потом всё объясню. Этот номер будет недоступен, наберу тебя сам. Удачи, дружище.
Я уронил трубку. В тишине послышалось царапанье. Я повернулся — за стеклянной дверью веранды стоял Барс. Мой первый пёс, который так никогда и не переступил порог этого дома.
Я вспомнил. Мы взяли его щенком на рынке за полтинник. Он спал на нашей кровати, грыз тапки, радостно лаял на пылесос. Когда Пашка начал ходить, они вместе катались по полу, Барс лизал его в щёку, а сын визжал от счастья. Я вспомнил порванные диванные подушки, которые Барс считал своим местом. Желатиновую косточку в моём тапке — Лена смеялась, я делал вид, что злюсь. Вспомнил, как мы сидели на кухне втроём, тесно, но так тепло, что хотелось, чтобы это никогда не кончалось.
Я подошёл к двери. Пёс не шелохнулся.
Я открыл дверь. Барс шагнул вперёд, понюхал порог, потом повернулся и ушёл. Медленно, хромая, не оглядываясь.
Я стоял и смотрел ему вслед. И вдруг понял.
Я всю жизнь считал себя сильным. Я презирал слабаков, которые попадают в зависимость. Но я сам зависел от Жениного одобрения. Мне нужно было слышать от него: «Ты молодец», «Без тебя мы никто». Я стал другим человеком ради его похвалы. Я превратился из добряка, который радовался косточке в тапке, в человека, который не пускает пса в дом из-за шерсти. И это не Женя меня таким сделал. Это я сам. Потому что Женя — он просто пользовался. А я позволял.
В ту ночь я не спал. Сидел в кабинете, смотрел на огонь в камине. Утром позвонил Жене.
Абонент недоступен.
И мне стало страшно. Не потому, что я остался без бизнеса или без друга. А потому, что без его одобрения я не знал, кто я. Я забыл, как быть собой, если не быть нужным Жене.
Самый страшный вид зависимости — когда ты не замечаешь, как меняешься в угоду другим. И понимаешь это только когда твой старый пёс не узнает тебя даже в твоем воображении.