Вы когда-нибудь задумывались, как выглядит “сказка” для детей, которые рождаются не в семье с книгами и надеждой, а в семье, где у папы власть, у мамы — гардероб “на все случаи жизни”, а у кроватки — золото? Я вот задумывалась. И чем больше читаю истории про нацистскую элиту, тем меньше верю в романтику. Потому что в таких биографиях романтика всегда держится на одном: на чужом добре. Просто иногда оно упаковано в шелк, а иногда — в сейфы.
Сегодня я хочу поговорить о Германе Герингe — командире Люфтваффе, человеке, который мечтал управлять миром через самолёты и страх, а в итоге закончил жизнь так, как заканчивает не власть, а отчаяние. И отдельно — о его дочери Эдде Геринг. Почему? Потому что её история особенно неприятная: она как будто живёт в тени огромного преступления, но воспринимает себя “принцессой”, а не наследницей чужих бед.
Обещаю вам в конце статьи один конкретный факт (и он неприятный, но точный), который часто “упускают” в пересказах — так что давайте дойдём до него вместе.
“Принцесса Вермахта”: рождение в роскоши и золотой ложке
Эдда родилась в 1938 году. По тексту, который я изучала, это даже не “серебряная” — а буквально золотая ложка во рту: крестным отцом стал сам Гитлер. Тут уместно сделать паузу и заметить: когда у ребёнка крестный — “великий фюрер”, это обычно означает, что его судьба будет тесно связана с идеологией, где ценность человеческой жизни подменяют ценностью проекта.
Детство Эдды проходило в богатейшем поместье Каринхолл, где стены украшали бесценные картины, а в доме были экспозиции уровня музея. В 1940 году для маленькой девочки даже соорудили копию дворца Фридриха Великого — уменьшенную, но всё равно королевскую. И вот это, честно, смешно только снаружи: когда детям делают “мини-дворец”, чтобы они чувствовали величие, ты невольно думаешь, что взрослые там внутри уже знали, как выглядит реальность — просто не говорили вслух.
Мама, жемчуг и “перчаточный” стиль
Эмми Зоннеманн (Эмми Геринг) меняла наряды и драгоценности столь часто, как некоторые меняют расписание. На семейных фото она выглядит “скромно”, хотя скромность там — это жемчуг, и океанские камни, и аккуратно собранная роскошь. Но скромной она была только по сравнению с тем, что хранилось в сейфах: там лежали антикварные драгоценности — золото, жемчуг, рубины, топазы.
И да, в таких историях всегда есть деталь, которая пробивает: золотые гранатовые серьги называли едва ли не самыми “дешёвыми” среди всего сокровищ. То есть даже “дешёвое” там стоит как квартира в моём представлении. Это, кстати, отличная иллюстрация мышления элиты: они не понимают, что мир делится не на “дешево/дорого”, а на “моё/чужое”. И они точно не понимают, что чужое — тоже человек, а не камень.
Награбленное наследство и конфискация: конец “сказки”
Когда Третий рейх пал, пришла новая Германия — и с ней новая реальность: награбленное имущество конфисковали. В 1945 году Герман Геринг покончил с собой, приняв капсулу с цианистым калием, не дождавшись исполнения смертельного приговора. А его супруге и дочери не досталась даже та “будущая коллекция украшений”, которую они мечтали передать дальше по семейной линии.
Эдда и Эмми после обысков оказались в баварской деревне — без удобств, без нормальной воды, без электричества. И вот здесь я обычно ловлю себя на мысли: как можно привыкнуть к роскоши настолько, что потом воспринимать “нормальные условия жизни” как наказание? Эмми и Эдда, похоже, жили в режиме “это не наше преступление — это судьба такая”.
“Отец не виноват”: как дочь оправдывает идеологию
Эдда в интервью и воспоминаниях возмущалась тем, что новая власть быстро конфисковала их ценности — те самые “копи царя Соломона”. При этом она считала отца не виновным ни в Холокосте, ни в прочих преступлениях. Мотив её логики, если честно, предсказуемый: мол, он был слишком верен Гитлеру и просто потакал, а не создавал зло.
Я не хочу быть циничной, но давайте будем прямыми: “он просто слушал” — это слишком удобная маска. Удобная ровно до тех пор, пока не приходит время отвечать. И всё равно, как любящая дочь, Эдда предпочитала видеть в отце жертву своего времени и установок, а не активного участника системы.
Как “принцесса” стала профессионалом
К счастью, Эмми и Эдде не пришлось долго голодать или сидеть за решёткой. Они обосновались в Мюнхене: Эмми работала юристом, а позже получила медицинское образование и стала хирургом. Это, пожалуй, единственная часть истории, которую я могу оценить без горечи: способность встать на ноги и сменить роль “влиятельной жены” на реальную профессию.
Эдда тоже в какой-то мере “перезагрузилась” — её муж, журналист Герд Хайдеманн, приобрёл яхту, некогда принадлежавшую Герману Герингу. И на семейном судне Эдда устраивала светские встречи. Представляете? После падения империи — яхта как символ власти, снова гости, снова вечеринки. Только вот праздник уже был не про победу, а про попытку законсервировать прошлое в красивых декорациях.
Возврат наследства: суд, который всё равно сказал “нет”
Эдда несколько раз пыталась вернуть конфискованное наследство. Последнее судебное заседание состоялось в 2015 году и, судя по всему, длилось всего несколько минут — и просьбу окончательно отклонили.
Эдда прожила до 80 лет. Последние годы — в одиночестве. И знаете, это одиночество выглядит как логическое завершение: когда ты всю жизнь защищаешь “сказку”, но сказка заканчивается, остаётся только пустота и объяснения, которые никто уже не обязан слушать.
Факт, который я обещала в конце:
Герман Геринг перед самоубийством в 1945 году принял капсулу с цианистым калием, чтобы избежать казни.
Мне кажется, в историях вроде этой особенно опасна одна иллюзия: что роскошь отменяет мораль. Мол, если у тебя были дворцы-копии, жемчуг, яхта и вечеринки, то ты “почти ни при чём”. Но люди не исчезают от того, что их судьбу закрыли драгоценными витринами. Драгоценности не делают наследников невиновными — они только делают их более заметными. Ирония в том, что Эдда всю жизнь пыталась “вернуть” прошлое, но прошлое не вернуло ей даже ощущение простого человеческого покоя.