Ответ вас удивит: их ремонтировали, спасали и строили одни и те же люди - ярославские крестьяне. Безвестные мужики, которые без страховки лезли на шпили, вытаскивали людей из огня, а заработанные в столицах деньги не пропивали, а ставили на них храмы в родных селах. Один из таких храмов - Казанский в селе Курба.
Благотворительный фонд «Белый Ирис» сегодня занимается его восстановлением. Но чтобы понять, почему этот храм важен, надо сперва понять, что за народ жил на этой земле. И приготовьтесь удивиться: строили Россию вовсе не князья и не архитекторы. А вот кто - читайте дальше.
Город, который назвали в честь Мудрого
Ярославль. Слышите? В этом имени есть что-то былинное, упругое, как волжская волна. Основал его князь Ярослав Мудрый - тот самый, который собрал первую библиотеку на Руси и сказал: «Учитесь, братья».
И сразу - интересный факт: именно в Ярославле в конце XVIII века нашли единственный список гениального «Слова о полку Игореве». Того самого, где князь Всеволод воспевается так, что дух захватывает: «Ты ведь можешь Волгу веслами расплескать, а Дон шлемами вылить!»
Волгу — веслами. Вы только вдумайтесь в этот размах! Это вам не чопорное «евроремонт». Это наша, русская, гипербола: широко, мощно, с душой.
Но вернемся в XI век. Тогда Ярославль стоял на отшибе, в глухих лесах. И знаете, кого туда занесло? Язычников. Именно здесь, в 1071 году, вспыхнуло восстание волхвов против княжеской власти. Два волхва «от Ярославля» чуть не перевернули местный мир. Киевскому воеводе пришлось их казнить. Жестокая, но честная история: уже тогда ярославская земля была местом бунтарского духа.
Когда мужик круче архитектора
Прошли века. В XVII столетии Ярославль пережил свой «звездный час». Город стал вторым по величине в стране (после Москвы, конечно). Здесь строили храмы «дивным узорочьем» - высокие, стройные, нарядные. Как деревянные церкви Русского Севера, но из камня.
Но самое интересное началось позже. В XVIII–XIX веках.
Дело в том, что земля в Ярославской губернии была... не очень. Песок да глина. К тому же помещики заламывали оброк. И что делать крестьянину? Правильно - искать счастья на стороне.
Так родилось знаменитое ярославское отходничество.
Вдумайтесь в цифры: в начале XIX века в отхожий промысел уходил каждый третий мужчина, к середине века - каждый второй. Они шли в Москву и Петербург. Кем? Каменщиками, плотниками, малярами, кровельщиками, печниками.
Их руками построена половина красот обеих столиц.
Ярославцы были настолько востребованы, что даже специализация по уездам пошла:
- ярославские - лучшие ткачи и плотники,
- даниловские - печники (огонь!),
- угличские - колбасники (вкусно!),
- любимские - повара и буфетчики (культурно!).
А сколько ремесел освоили! Калачники, крендельщики, сбитенщики, каретники, картузники, рогожники... Список можно продолжать бесконечно.
Герои без страховки
Особое место в наших сердцах занимают истории отчаянной смекалки.
1834 год, Петербург. Кровельщик Петр Телушкин (из Даниловского уезда!) получает задание: отремонтировать шпиль собора Петропавловской крепости. Как туда забраться? Леса не поставишь. И тогда Телушкин придумывает хитроумную систему веревок. Без всяких подмостков, удерживаясь только узлами, он поднимается на головокружительную высоту и за несколько дней делает работу. Весь Петербург ахает.
1853 год, Москва. Горит Большой театр. Огонь, паника, люди в ловушке. И тут какой-то мужик (ярославский крестьянин Василий Марин из Ростовского уезда) хватает веревку, лезет на крышу и вытаскивает из пламени человека. Один — против огня. Без каски, без МЧС. Просто потому, что по-другому не умеет.
Вот вам портрет ярославца: «сметливый, рассудительный, предприимчивый, вежливый и осторожный». И при этом — готовый на подвиг.
А что в Курбе?
А теперь — самое главное...
Пока мужики зарабатывали в столицах, они не забывали родную землю. Заработав деньги, они не пропивали их в кабаках. Они строили храмы.
Воскресенский храм в селе Курба - один из таких памятников. Он не принадлежит руке великого столичного архитектора. Это творение местных мастеров, вобравшее в себя и традиции ярославского узорочья, и веяния классицизма, и - главное - любовь простых людей к Богу и красоте.
Рядом - усадьбы Дегтево и Михайловское, «дворянские гнезда» средней руки. И храм, который стоял и стоит, пережив и помещиков, и советское безвременье.
Такие храмы - это не просто архитектура. Это вещественное доказательство того, что русский человек всегда стремился к прекрасному. Несмотря ни на что.
Вместо заключения
Вы спросите: так при чем здесь шпиль Петропавловки и Большой театр?
Шпиль в Петербурге в 1834 году чинил ярославский кровельщик Петр Телушкин - без лесов, на одной веревке, с риском для жизни. Весь город тогда ахнул.
Большой театр в Москве в 1853 году спасал от огня ярославский крестьянин Василий Марин - он полез на горящую крышу и вытащил человека, когда никто другой не решился.
А Воскресенский храм в Курбе строили... тоже они. Или такие же, как они. Ярославские отходники, которые уходили в столицы каменщиками и плотниками, зарабатывали там деньги, а потом возвращались домой и ставили храмы - неброские, но прочные, сложенные с любовью и умением.
Вот что их объединяет: простые люди, которые делали большое дело. Одни - спасали символы империи. Другие - создавали тихую святыню в глухой деревне.
Мы в «Белом Ирисе» считаем: и тех, и других надо помнить. Поэтому и поднимаем храм в Курбе.
Поддержать восстановление Казанского храма в селе Курба можно на сайте фонда «Белый Ирис». Вместе мы сохраним историю, которая не в учебниках, а в камне и в сердце.