В моей семье, еще когда дети были маленькими, утро воскресенья всегда начиналось со свежих пирогов. Вот и сейчас кухня пропитывалась ароматом дрожжевого теста и сладкой начинки. Я хозяйничала в квартире сына, пока он и его жена спали. К завтраку как раз будут готовы пирожки.
Кухня была не слишком опрятной, и я попутно то смахивала крошки, то поправляла скатерть, замечала капли жира возле плиты. Настя, жена моего сына Антона, была хорошей девушкой – скромной, трудолюбивой, но все же молодежи не хватало бережливого отношения к вещам и дому, присущего моему поколению.
Настенька, на мой взгляд, была еще и слишком мягкой – настолько, что совсем не умела говорить «нет». А Антошка, наоборот, был вспыльчивым и импульсивным, в отца. Считал, что он всегда и во всем прав. Мне казалось, что тихая жена со временем смягчит характер моего сына.
Когда я собралась отправлять пирожки в разогретую духовку, из спальни раздался какой-то грохот и звон разбитой посуды. Я ожидала услышать следом голоса, но стояла глухая тишина. Мне стало не по себе.
– Антош? Настя? – позвала я, выходя в коридор. – Что случилось?
Ответа не последовало. Я двинулась в сторону их комнаты, но тут оттуда вышла Настя. Она выглядела грустной и бледной. Глаза слегка припухли от недавних слез. Она ссутулилась, будто пытаясь стать меньше, и поправляла халат.
– Насть, что упало? – спросила я, пытаясь поймать взгляд невестки. Она же старательно отводила глаза.
– Я… я разбила кружку с водой, – пробормотала она. – Сейчас все уберу.
Я замерла. Я прекрасно слышала, что перед тем, как раздался звон разбитой чашки, упало что-то тяжелое. Настя попыталась обойти меня, но я мягко взяла ее за руку, останавливая. Она поморщилась от боли, когда я задела ее. Мой взгляд упал на слишком высоко поднятый воротник ее халата. Из-под него выглядывали багровые пятна на шее девушки, напоминающие отпечатки пальцев. Я бесцеремонно взяла Настину руку и подняла рукав. Все предплечье было в синяках, свежие багровые пятна соседствовали с уже пожелтевшими старыми.
Я почувствовала, как мгновенно сжалось сердце. Еще пять минут назад я представляла уютный семейный завтрак с горячими пирожками и ароматным кофе, а сейчас не знала, что делать.
Из спальни вышел Антон. Он выглядел заспанным и спокойным, почти что довольным. Настя обернулась на него, и в ее глазах появился еще больший страх. Она быстро выдернула свою руку из моей и беспомощно посмотрела на меня.
– Я просто упала, – поспешно сказала невестка. – Споткнулась о собственные тапочки.
Настя попыталась хихикнуть, но получилось неубедительно.
– Такая неуклюжая, – лениво бросил Антон и прошел мимо меня, задев плечом. Такой высокий, сильный, красивый мужчина. С широкими плечами и ухоженной бородой. Еще недавно он был малышом с пухлыми ладошками, которые хватались за мои руки. Сейчас этот малыш вырос в человека, который считает, что может бить свою жену. В совсем незнакомого мне человека.
Я почувствовала боль в груди, но я знала, что это не слабость. Наоборот, во мне просыпалась сила, которая была всегда.
– Антон, иди сюда, – позвала я, приглашая сына жестом зайти в зал. Мой голос прозвучал холодно и сдержанно. – Нам нужно поговорить. Настя, иди на кухню и поставь чайник.
– Ой, мама, давай ты здесь хотя бы не будешь командовать? – скривился Антон. – Мы сами разберемся, что нам делать.
Однако, поймав мой взгляд, сын послушно зашел в зал. Настя смотрела на нас по очереди, напряженно кусая губы.
– Иди на кухню, – повторила я, обращаясь к невестке. И она послушалась, еще больше сгорбившись, как будто пыталась потеряться в складках халата.
– Ну, чего тебе? – грубо спросил сын, когда мы остались наедине. – Настя чего-то наплела?
– Она ничего не говорила, наоборот, пыталась прикрыть тебя своими сказками про коварные тапочки, – холодно ответила я. – Но я вообще-то не слепая и из ума не выжила пока.
Сын хмыкнул и скрестил руки на груди. На его плечах обозначились красивые бугры мышц. Антон был сильным и регулярно занимался в зале. Вот только эти мышцы он использовал не по назначению. Я смотрела на сына и не узнавала его. Неужели это тот мальчик, которого я пыталась вырастить добрым, честным, справедливым человеком?
– И что? – Антон презрительно скривил губы. – Она сама виновата. Лезет куда не надо, какие-то претензии мне предъявляет, истерики устраивает. Пусть знает свое место, если хочет здесь и дальше жить.
– Знает свое место? – медленно переспросила я, ощущая, как внутри меня закипает еще ни разу не испытанная ярость. Пришло четкое понимание, что так, как раньше, больше никогда не будет. Теперь разбилась не чашка, а что-то гораздо более важное между нами.
– А не ты ли меня учила быть настоящим мужчиной? – пожал плечами Антон. – Я мужчина, значит, я хозяин, главный в доме. Она всего лишь баба, должна слушаться. Как я скажу, так и будет.
– Да, я учила тебя быть настоящим мужчиной, – кивнула я, – но ты так и не понял, что это значит. Настоящий мужчина – тот, кто использует силу для защиты слабых, а не наоборот. Настоящий мужчина заботится о своей семье. Настоящий мужчина несет ответственность за свои действия. А ты, ты – не мужчина. Ты трусливый скот, который самоутверждается за счет того, кто слабее и не может дать сдачи. Ты ничтожество, которое бьет любящую тебя женщину.
– Что ты меня воспитываешь? – разозлился Антон. – Я уже вырос, не заметила? Сам решу, что мне делать в моем доме и с моей женой!
– Вырос, значит? – сказала я тихо, почти шепотом. Решение пришло в голову неожиданно и резко. – Тогда неси ответственность за свои поступки, как взрослый мужчина.
Я вышла из зала и направилась в прихожую. Там, в моей сумочке, лежал телефон. Я вытащила его и разблокировала экран.
Антон проследовал за мной.
– Мам, ты что задумала? – настороженно спросил он. В его голосе не осталось ни прежней резкости, ни злобы. Сейчас он был похож на прежнего Антона, но мне было уже все равно.
– Преподаю тебе урок, который может спасти в тебе человека...ЧИТАТЬ дальше