Старенькая «Девятка» свернула с трассы на просёлочную дорогу. До их дачного дома оставалось проехать совсем чуть-чуть.
— Ой, глянь-ка вон туда, Стёп, — вдруг сказала Люда, указывая куда-то в сторону от дороги. Степан покосился в окно, сбрасывая газ.
У самой обочины, в пыльной траве, он увидел щенков. Два рыжих и один чёрный. Рыжие испугались шума машины и бросились в высокую крапиву. А чёрный малыш остался невозмутимо сидеть на месте. Крупный, с большими лапами, лохматыми ушами и тёмными блестящими глазами.
Люда выскочила из машины. Подошла к щенку. Тот сделал неуверенный шаг ей навстречу. Поднял насторожённо свои смешные уши. Что это за зверь такой к нему пожаловал?
Люда присела на корточки. Протянула руку.
— Ну, здравствуй, малыш. Как ты тут оказался?
Щенок, видимо, решил, что незнакомцам можно доверять. Он ткнулся мокрым носом в Людину ладонь. Завилял хвостом.
Тут из машины выбрался Степан. Покряхтел, разогнул спину, но подходить к щенку не стал.
— Люд, поехали, собак мы что ли не видели? — недовольно буркнул он, разворачиваясь обратно к машине. Чего тут зря торчать, время терять.
Но жена его будто и не слышала.
— Стёп, он наверняка голодный. Сходи, принеси сосиски из машины.
— Голодный, неголодный. Мы тут причём? Тут много голодных псов в округе шастает. На всех сосисок не напасёшься!
Щенок тем временем подошёл совсем близко к Степану и ухватился зубами за шнурок на его ботинке. Потянул.
— Ишь ты, разбойник какой. А ну кыш отсюдава! Ну! Иди вон!
— А давай его возьмём себе? — вдруг сказала Люда, и в её голосе послышались умоляющие и требовательные нотки одновременно.
— С ума сошла? Куда нам такого? Вырастит не пойми что. Помесь бульдога с носорогом. Глянь, какой страшной.
— Ну и пусть. Мне всё равно. Он смешной. Давай возьмём? Места на даче и в квартире у нас много. Времени свободного тоже хоть отбавляй.
— Мы сами от пенсии до пенсии живем. Прокорми ещё этого слона попробуй. И вообще, мы старые, нам покой нужен.
— Покой? Да меня уже тошнит от этого твоя покоя. Я жить хочу! Понимаешь? ЖИТЬ! Быть нужной кому-то! У нас не дом, а склеп. Пусто, тихо и тоскливо. Но я не умерла. И ты не умер.
Щенок будто понял, что речь идёт о нём. Перестал играть со шнурком. Положил голову на лапы. Притих.
— Он тут пропадёт. Или машиной собьют, или с голоду помрёт, — Люда протянула руки щенку, — Иди ко мне, мой хороший.
— Вот же упрямая баба, — ругнулся себе под нос Степан, понимая, что жена теперь ни за что не уступит. Уж если она что решила, то всё. Не переубедишь ни за какие коврижки.
Малышу тем временем надоело спокойно сидеть на месте. Он нашёл в траве мятую пластиковую бутылку, схватил её в зубы и начал весело носиться кругами по полю.
Степан недовольно зыркнул на Люду. Ишь, стоит, улыбается как дурочка. Радость, понимаешь ли, привалила! Блохастого пса нашла! Между прочим, он собак сроду не держал. Только кот был, да и то сто лет назад. Ещё в детстве.
— Собака в квартире гадить будет! — Попытался ещё раз вразумить жену Степан. Но в душе уже понимал, что проиграл эту битву.
— Воспитаем. Сына приучила к горшку, с щенком уж как-нибудь разберусь. Да и вообще мы всё лето на даче жить будем.
— Поступай как хочешь! Я же тебе не указ! — махнул рукой Степан, — Бери заботу на свою дурную голову. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. Не жалуйся!
Но Люда его уже не слушала. Она открыла дверь машины и усадила щенка на заднее сиденье, заранее подстелив их старое одеяло.
Степан только фыркнул и молча завёл мотор.
***
Люда назвала его Мишкой. Сказала, что щенок похож на медвежонка. Степану было всё равно. Пусть хоть Зайчиком кличет, хоть Белочкой.
Он вообще не хотел брать домой этого бегемота. Сразу ведь видно, что тупой и прожорливый будет. Вон пасть какая огромная.
На даче Степан всё время сторонился малыша. Делал вид, что его не существует. Если Мишка семенил к нему, он молча отворачивался и сразу куда-нибудь уходил. Ворчал, что щенок много ест. Говорил, что такому бегемоту самое место во дворе, подальше от людей. Ругался из-за разгрызанных носков и луж на полу. Как-то Степан обнаружил, что Мишка основательно погрыз его любимую книгу по садоводству. Тут уж Степан разошёлся не на шутку. Схватил перепуганного пса за шкирку, выволок во двор и оставил там на всю ночь. Мишка скулил и скрёбся в дверь. Но Степан не уступал. Пускай знает своё место, паршивец этакий и помнит, что наказан. И пусть скажет спасибо, что вообще не вышвырнул за ворота.
***
Однажды Степан как обычно дремал у телевизора, а Мишка вдруг осторожно подошёл и положил свою большую морду ему прямо на колени и остался так стоять. Степан проснулся, увидел Мишку и сделал вид, что его это ничуть не тронуло. Только Люда видела, как он едва сдерживает улыбку. Изо дня в день Мишка упрямо ходил за Степаном как хвост. Преследовал везде и всюду. Если тот присаживался на крылечко покурить, Мишка тут же оказывался рядом и подставлял для глажки свой лохматый бок. Если Степан косил траву, Мишка садился недалеко от него и смотрел. Когда Степан шёл на рыбалку, пёс обязательно увязывался за ним. В одну из таких рыбалок Степан начал с псом разговаривать. Это совсем случайно вышло, но получилась настоящая беседа «за жизнь.» Степан вспомнил своё детство. Рассказал, как рыбачил маленький с отцом.
— Представляешь, на обычную полусырую манку подлещиков с батей в-о-о-т таких ловили! Но там секретная добавка к ней полагалась. Ты только никому про неё! Это, понимаешь ли, семейная тайна.
С того дня так у них и повелось. Степан беседовал с Мишкой. Пёс слушал, как тот жаловался на жизнь. Иногда советовался. Иногда вспоминал былые годы.
— Как думаешь, осилю сегодня починку крыши? Спину опять прихватило.
— Не стоит? Считаешь, дождь начнётся?
— Эх...Умеешь ты выслушать, Мишка, не то что моя Людка. Вечно перебивает, вредная баба, но люблю её всё равно. Мы ж, считай, со школы вместе.
— Ладно, уговорил. Завтра возьмусь за прополку, сегодня и так дел полно. Не всё сразу, ты прав.
Сам того не замечая, постепенно Степан привык к этим «разговорам» и уже не мог без них.
Щенок рос очень быстро, словно оправдывая своё имя. К осени он уже превратился в крупного пса — помесь овчарки с кем-то большим и лохматым. Статный, с широкой грудью и сильными лапами, Мишка теперь еле помещался на своей старой лежанке. А ещё он оказался очень смышлённым. Схватывал все команды на лету, причём без всякой муштры и лакомств. Однажды Степан заметил, что Мишка отлично понимал человеческую речь. Не команды, а просто обычные слова.
— Мишка, дай мячик, — просил Степан. Пёс неторопливо вставал и шёл в угол комнаты за резиновым мячом. Приносил его хозяину.
— Мишка, где поводок? — говорила Люда, и пёс садился перед крючком, на котором висел его поводок. Смотрел на него и стучал по полу пушистым хвостом.
— Мишка, где пульт? — спрашивал Степан, кладя пульт от телевизора на диванную подушку. Пёс, секунду подумав, подходил к дивану и утыкался носом в подушку.
Степан решил даже вести учёт слов, которые выучил Мишка. Удивительно, но пёс искал нужные вещи, не требуя лакомства взамен. Просто выполнял то, о чём его просили.
А однажды весной случилась история, которая навсегда изменила отношение Степана к Мишке.
Степан как раз заварил чай, когда в калитку постучали. Сначала глухо и нерешительно, потом громче — тяжёлые, настойчивые удары кулаком. А следом раздался пьяный, сиплый крик:
— Хозяева! Открывайте, кому сказано!
Люда выглянула в окно и побледнела. У забора, покачиваясь, маячил Федька — местный алкаш и дебошир. Сейчас он явно был не в себе: злой, пьяный и готовый на всё, что взбредёт ему в голову.
— Сиди, — коротко бросил Степан жене и накинул куртку.
Но выйти к Федьке он не успел. До его слуха донеслось низкое, утробное рычание. Пёс подбежал к калитке, шерсть на загривке встала дыбом. Голову он опустил и тревожно нюхал воздух.
Степан взял Мишку за ошейник, отодвинул засов и вышел вместе с ним на улицу. Федька сделал было шаг им навстречу и вдруг замер, увидев Мишку. Пёс не лаял, не прыгал, просто смотрел Федьке в глаза и тихо рычал.
— Чего тебе? — спросил Степан спокойно.
При виде оскалившейся огромной Мишкиной пасти у Федьки разом прошёл весь запал. Лицо вытянулось, руки задрожали. Он попятился, споткнулся о валяющийся кирпич. Едва не упал.
— Дядь Стёп… дак я это самое… поздороваться только. Просто шёл мимо, ну и… — лепетал он, отступая всё дальше. — Ты это… пса-то убери, чего он а?
— Шёл мимо, вот и иди. МИМО. — нахмурился Степан и погладил Мишку по голове. Да уж...защитник вырос, понимаешь-ли...
Но самое удивительное открылось в Мишке позже.
Через два дома от Степана и Люды у соседей жила собака — старая, злобная овчарка по кличке Марта. Хозяева держали её на цепи, били, кормили чёрт знает чем. Она кидалась на всех, кто проходил мимо забора. Соседи уже не раз говорили: «Пристрелили бы вы её, чего мучается и людей пугает». Люда каждый раз вздрагивала, когда слышала её хриплый и громкий лай.
Однажды Степан не выдержал. Увидел, как сосед в очередной раз замахивается палкой на собаку, а та в исступлении заливается лаем. Он подошёл к забору, позвал соседа, сунул ему тысячу рублей.
— Отдай псинку. Покалечишь ведь.
— Забирай к чертям, я только рад буду, она же бешеная, — махнул рукой тот.
Степан вёл овчарку на поводке к себе во двор, волнуясь, что Мишка её не примет. Вот ведь дожил на старости лет. Вторую собаку добровольно в дом себе тащит. Да ещё злющую. Старый дурень. Марта рвалась, хрипела, скалила жёлтые клыки. Люда увидела кого он привёл, испуганно охнула и спряталась в доме.
И тут во двор вышел Мишка.
Неторопливо подошёл к овчарке, но не вплотную — оставил полтора метра. Сел. Отвернул морду в сторону, показывая бок. Замер. Овчарка лаяла и рвалась с поводка. Готовилась вот-вот напасть. Мишка даже ухом не повёл, — только чуть прижал уши на секунду и снова расслабился.
Он просто сидел и спокойно смотрел на Марту. Всем своим видом говоря: «Я тебе не угроза. Я просто есть — и всё».
Степан сел на лавку, закурил. Наблюдал. Марту привязал к забору. Люда выглянула из-за двери. Они оба поняли, что на их глазах происходит что-то необъяснимое.
Прошло полчаса. Марта вдруг перестала рваться и лаять. Ещё через полчаса — легла и положила голову на лапы. Она всё ещё смотрела настороженно на Мишку, но уже без злобы. И тогда он очень медленно подошёл к овчарке и просто лёг рядом. Не касаясь, но близко. Марта не возражала.
Через неделю овчарка впервые завиляла хвостом, увидев Люду. Через месяц уже спокойно гуляла по двору рядом с Мишкой — без всякой цепи и намордника. Она больше не кидалась на людей. Давала себя гладить. Мишка каким-то особым, недоступным человеку, языком объяснил ей то, что люди объяснить не смогли: здесь безопасно, здесь не обидят. Успокойся. Всё хорошо.
Степан сидел на крыльце и думал, что ему стоит, пожалуй, поучиться у Мишки терпению и спокойствию.
— Людка, Михаил-то у нас настоящий психотерапевт! — засмеялся он однажды вечером, когда Мишка с Мартой мирно спали у его ног. Да и вообще жизнь с ним какая-то правильная стала. Не пустая, что ли...
— Это точно, — улыбнулась Люда. — Скоро сын приедет с внуком. Мы и их с Мишкой обязательно познакомим.
***
Ночью Степан как обычно курил на крыльце. Смотрел на тёмное небо. Звёзды мерцали, вдали лаяли собаки. По старой привычке Мишка устроился у его ног и подставил тёплый бок для глажки.
Степан потрепал пса за ухом, потом взял его морду в ладони, заглянул в глаза.
— И тебе не спится, бродяга...
Он вдруг вспомнил, как три года назад они с женой нашли Мишку в траве у дороги. Как он злился и не хотел его брать домой. Мечтал избавиться при любом удобном случае.
У Степана защипало глаза. Он порывисто притянул пса к себе и обнял за лохматую шею.
— Как хорошо, что ты не убежал тогда, дружище. Терпел меня…старого дурня... Ты мудрее и добрее, чем я, оказался. Вот ведь дела... — прошептал он. — Мишка, я рад, что ты у нас есть...
Мишка по своему обыкновению промолчал. Конечно же, он всё понял, но был не из болтливых псов и потому ничего не ответил и в этот раз. Да и не нужны слова, чтобы показать любовь.
❤️Друзья, спасибо большое, что читаете мои рассказы! Благодарю за все ваши лайки и подписки, они бесконечно ценны для меня!❤️