История, достойная пера Гюго, случилась в шахтерском городке Копейск Челябинской области. Рядовой развод и иск об алиментах обернулись чередой ДНК-тестов, поисков и признаний, которые заставили двух женщин и двух мужчин по-новому взглянуть на своих детей.
А закончилось все не так, как обещало счастливое начало. Подробнее – в материале.
«Мы русоволосые, а она – смуглая»
В 1998 году у Юлии Андрущак родилась дочка Иринка. С мужем Алексеем женщина прожила восемь лет, после чего пара развелась. Долгое время бывшие супруги решали вопросы без официальных требований, но в 2011 году Юлия решила подать на алименты. Она устала каждый раз просить у бывшего мужа деньги на содержание общего ребенка. Реакция Алексея оказалась для нее шоком.
– Ни копейки не дам. Это не моя дочь! Мы русоволосые, голубоглазые, а она – смуглая, длиннобровая, с черными волосами, – заявил мужчина.
Оказалось, все эти годы он подозревал жену в измене, но предпочитал молчать. Внешность девочки не давала ему покоя, однако открыто высказать претензии он решился только в суде.
Юлия признавалась, что раньше даже и не думала о внешности дочери:
– Я о внешности дочки никогда не задумывалась, а тут начала искать в ней черты меня и мужа. Ни малейшего сходства. Утешала себя: может, в его родне кто смуглявый был, – вспоминала женщина.
Суд назначил супругам и ребенку анализ ДНК на установление родства. Через две недели судья объявила, что результаты получились спорными, и попросила сдать кровь повторно:
– Судья уже тогда знала результаты, но отказалась поверить в них и отправила нас еще на один тест, – рассказывала Юлия. – Второй тест показал: ни Алексей, ни я не являемся биологическими родителями нашей дочери…
В тот момент, по словам женщины, жизнь остановилась. Как принять, что ребенок, в которого вложено столько сил и любви, оказался чужим? А что будет с самой Иринкой, если она узнает правду? Ситуацию накаляли и соседи, которые быстро прознали про результаты теста. Слухи поползли отовсюду и не самые приятные.
«Нет состава преступления»
Параллельно с болью от открытия Юлию мучила другая мысль: где ее родной ребенок, тот, которого она носила под сердцем? Женщина обратилась в прокуратуру с заявлением о возможной подмене детей в роддоме.
Она вспомнила, что рожала одновременно с соседкой по палате. У той девочка появилась на свет на 15 минут раньше. Более того, фамилии рожениц оказались похожи: она – Андрущак, а та, вторая женщина – Андрикова.
– Мне объявили, что за сроком давности нет состава преступления. Но следователь Татьяна Лыжина проявила милосердие и пообещала помочь, – вспоминала Юлия.
В роддоме следователя встретили с удивлением. Само собой, признавать ошибку никто не хотел. Один сотрудник говорил, что только принимал роды, другой – что только осматривал новорожденных. Отвечать за подмену не хотел никто.
Долгожданная встреча
Следователям очень хотелось поговорить и с соседкой Юлии по палате. Но квартиру семья уже продала, и где они сейчас – никто не знал. Местные жители рассказали, что глава семьи – Наймат из Таджикистана, а жена его русская. У пары друг за другом родились две девочки: первая – светленькая, вторая – черненькая. Позже семья распалась, отец забрал детей себе.
Следователю удалось найти ту самую роженицу – Андрикову. Однако ей на новость о подмене было все равно. А вот для Юлии те месяцы тянулись бесконечно. При дочке она старалась вести себя как обычно, но по ночам плакала в подушку. Где она? Как она?
Оказалось, что Наймат живет в соседнем поселке. Он женился во второй раз, и у него уже было четверо детей от обоих браков. Сначала глава большой семьи насторожился: какая еще подмена? Но когда следователь показала ему снимок Иришки, он обомлел. Девочка со снимка была похожа на него как две капли воды.
Взглянул на фото смуглой девочки и разрыдался. Мужчина попросил разрешения встретиться с дочкой. Та противиться не стала.
На встречу с Юлией в кафе Наймат пришел с огромным букетом роз. В магазине он скупил все сладости и фрукты. Девочке его представили как старого знакомого. За столом Наймат напряженно молчал и лишь искоса бросал на Иришку взгляды.
На следующий день Юлия поехала к Ане – биологической дочери, которая все это время жила с Найматом:
– Сижу, не знаю, куда глаза девать – они только на дочку и смотрят, – вспоминала мать. – Стараюсь себя в руках держать, чтобы ребенка не напугать: мол, чужая тетка, чего так пялится. У дочки волосы растрепались. Я предложила заплести косичку. Плету, а руки тоже прыгают. Расплакалась уже на улице.
Позже Наймат признался, что из-за переживаний за месяц похудел на семь килограммов. Юлия же в той страшной тревоге жила больше полугода, при этом кормила грудью маленького сына и постоянно боялась, что молоко пропадет.
«Я сразу догадалась, что ты моя мама»
Перед взрослыми встал тупиковый вопрос: а как дальше-то жить? Тогда две семьи приняли решили: познакомим дочек – станут друг другу названными сестрами.
Оставалось самое сложное – рассказать обо всем детям. Юлия решила объявить Ире, что она ничего не потеряла, а только приобрела: еще одного папу и сестер. У Ани тоже родственников оказалось немало: мама Юлия второй раз замужем, воспитывает еще двух детишек – четырехлетнюю дочь и сына. Никто детьми меняться не будет, все останется по-прежнему.
И это сработало. Главное – мама рядом. А еще четыре сестрички – это отлично. Сама Анечка позже сказала Юлии:
– Я сразу догадалась, что ты моя мама. Никаких тестов не надо – мы так похожи друг на друга. Просто ждала, когда ты признаешься.
«Здесь на лицо халатность»
Обе семьи подали иск в Копейский городской суд. С роддома, где произошла подмена, хотели получить компенсацию за моральный вред. Аргументов хватало: кроме Юлии и ее бывшего мужа тест на ДНК сдали Наймат, его бывшая жена и сама Аня. Результат подтвердил: биологические родители Ирины – Юлия и Алексей.
Ира с Аней быстро сдружились, созванивались ежедневно. А бывший муж Юлии Алексей, как рассказала сама женщина, вдруг снова полюбил дочь – точнее обеих. Обещал заботиться о них в равной степени.
Юрист Сергей Иванов, комментируя ситуацию, отметил:
– Здесь на лицо и халатность, и моральный вред. Первое – уголовное преступление, и по нему истек срок давности. А по второму сложно будет сформулировать претензию. В чем моральный вред? Дети живы и здоровы. Но стребовать материальную компенсацию однозначно можно.
Вопрос традиций
Когда первый шок от дикой новости прошел, взрослые и дети начали привыкать к новой жизни. Юлия и Наймат проходили длительный курс реабилитации – посещали психолога. Но за терапией проблему не скрыть.
Как родителям видеться с родными, биологическими дочками? Как принимать участие в их воспитании? Юлия всем сердцем тянулась к Анечке. Наймат все эти годы был для Ани заботливым и любящим родителем, но принципы воспитания детей в мусульманских семьях сильно отличаются от российских. Девочка беспрекословно слушалась отца. Но ребенок страдал, когда видел, что Ире позволяли куда больше. Наймату она начала задавать вопросы, а тот не знал как на них ответить.
Между сестрами иногда случались размолвки. Например, одна брала «поносить» бижутерию другой. Вторая обижалась. В общем, все как в обычных семьях – ругались, да мирились. Но видеться так часто, как хотелось, все равно не получалось:
– Видятся дочки нечасто, – говорила мама Юлия. – Во-первых, живем далеко друг от друга – в разных поселках Копейска. На автобусах не намотаешься. Во-вторых, учителя сказали железно: мы вам сочувствуем и полностью поддерживаем, но учебу никто не отменял. Встречаемся в выходные. А в будни только и могу, что по телефону дочке Анечке утром позвонить, да перед сном спокойной ночи пожелать. Вот так и живем. Трудно очень.
А что же родная мать Ирины – Елена, бывшая супруга Наймата? Вдруг она одумалась и захотела пообщаться с родной кровью? Увы:
– Нет, за все время ни разу нам не позвонила, встречи не попросила, – вздыхала Юлия. – Странная женщина. Но Иришка не страдает. Говорит, мама у меня уже есть и другой не надо. И для меня Ирина – родной до последней капельки человек. Я и не мыслю жизни без нее.
«Раньше Аня была тихой и послушной. А теперь ее словно подменили»
Судебный процесс по этому сложному делу завершился в рекордно короткие сроки и с рекордно большой суммой компенсации. Но легким он не был. На заседаниях семьи высказывали претензии друг другу:
– Аня с детства была лишена материнской любви, – рассказывала Юлия. – Та, которая считалась ее мамой, ушла из семьи, когда девочке было пять. Позже появилась мачеха, ей огромное спасибо за заботу.
Аня тянулась к родной матери, но боялась огорчить этим отца. Наймат растил дочь по мусульманским законам: ей нельзя иметь друзей, появляться в публичных местах. Даже в санаторий он не пускал девочку отдохнуть – показывать тело ребенка чужим людям было нельзя, даже врачам.
– Не хочу такой доли для своей дочки! Я вижу ее всего раз в две недели, – жаловалась Юлия.
Но и Наймат выражал недовольство переменами в жизни дочери:
– Раньше Аня была тихой и послушной. А теперь ее словно подменили: по дому работать перестала, все мысли только о встрече с новыми родственниками. Да, мы живем по законам ислама – это наша вера. Вырастет, пусть решает. А пока мое слово – закон. Аню я очень люблю. И отступать от своих принципов не намерен.
Но разногласия разногласиями, а судились-то родители не друг с другом.
«Мы построим два дома»
Рассматривался иск обеих семей к роддому – с каждой стороны требовали по 5 миллионов рублей в качестве моральной компенсации. Вторая сторона, признавая вину, отказывалась выплачивать такую сумму, ссылаясь на отсутствие денег у родильного дома. Адвокат ответчиков настаивал: все эти годы девочки росли в любви и заботе, значит, о каких моральных страданиях вообще идет речь?
Однако суд вынес вердикт: каждая семья должна получить по три миллиона рублей от администрации города Копейска. Это решение, как тогда казалось, примирило две семьи:
– На полученные деньги мы построим два дома на соседних участках, – говорили Светлана и Наймат. – Чтобы не разделять детей и иметь возможность принимать участие в их воспитании. Дочки очень сдружились за эти два месяца, они будут счастливы. И нам так спокойнее. Спасибо суду за правильное решение.
Реальность оказалась иной.
Финал, которого не ждали
Черненькая Ира сказала, что никуда от Юлии не уйдет. Относиться к Наймату как к отцу она так и не смогла – девочку испугали строгие порядки в его доме.
Светленькая Анна пробовала жить на два дома. Но общего языка с Ириной не нашла. Со временем Анна стала ревновать родную мать к Ирине – ей казалось, что Юлия любит неродную дочь куда больше, чем ее. В какой-то момент обида стала такой сильной, что она собрала вещи, вернулась в дом отца и отказалась общаться с мамой и Ириной.
Ей пришлось окончательно вернуться туда, где она выросла. Отец сам нашел ей мужа. Они сыграли свадьбу, родился ребенок. Мать Юлия очень скучала по биологической дочери, но Анна не хотела с ней общаться и даже не пригласила на свадьбу. Внучку тоже не показала.
Ирина окончила колледж, вышла замуж, но вернулась к Юлии. Говорила, что та история просто закончилась. У Ирины остались мама, отчим, брат и сестра. В итоге все пришло к тому, с чего начиналось: будто бы и не было той подмены в роддоме, судебных тяжб и сестры, которая выбрала другую семью окончательно и бесповоротно.
По материалам «КП»-Челябинск