"Макс, только ты можешь мне помочь, я сейчас сойду с ума!" — её голос в трубке звучал так же, как десять лет назад, когда она провалила экзамен. Но сегодня повод был другой. Завтра Юля выходит замуж. Через полчаса я уже стоял в её прихожей, заваленной белым атласом и цветами. Она повернулась ко мне спиной, придерживая тяжелую ткань платья: "Застегни, пожалуйста, у меня руки трясутся". Я подошел ближе. Мои пальцы коснулись её бархатистой кожи, и в этот миг я понял: завтра я не просто отдам её другому. Завтра я окончательно похороню ту часть себя, которая верила, что у этой "дружбы" может быть другой финал.
Церковный зал был залит светом, пахло лилиями и воском. Юля шла к алтарю, и каждый её шаг отзывался в моей груди глухим ударом. Она была ослепительна — облако белого шелка, сияющие глаза, та самая улыбка, которую я когда-то считал своей.
Когда они обменивались кольцами, я стоял всего в паре шагов. Моя роль была проста: хранить спокойствие и подать кольцо в нужный момент. Холодный металл обжёг мне ладонь. В ту секунду, когда их руки соединились, Юля вдруг на мгновение обернулась.
Наш взгляд длился не больше секунды. Но в этом коротком «прости», которое я прочитал в её расширившихся зрачках, было всё: и те ночные разговоры на кухне, и тот вечер с молнией на платье, и осознание того, что она уходит к человеку, который знает её лишь наполовину. Она поняла всё. Но было уже поздно.
Когда священник объявил их мужем и женой, я первым зааплодировал. Громче всех. Чтобы никто не услышал, как внутри меня с треском ломается то, что я строил десять лет.
На выходе из церкви я на секунду задержал её руку, прижимаясь губами к её пальцам в официальном жесте поздравления.
— Будь счастлива, Юль, — прошептал я так, чтобы слышала только она. — Я всегда буду за пределами твоего взгляда. Но всегда рядом.
Я развернулся и пошел прочь, не дожидаясь начала банкета. Ветер в лицо казался спасением. Я знал, что завтра она снова позвонит мне, чтобы рассказать, как прошел медовый месяц. И я сниму трубку. Потому что любить её — это была моя единственная настоящая правда, даже если она стала моей самой большой ложью.
Стоило ли Максу признаться в любви до свадьбы или он поступил правильно?
