Я знала, что он наблюдает. Это чувство не спутаешь ни с чем — колючий ток в затылке, когда ты делаешь вид, что увлечена отчетом, а сама кожей чувствуешь чужой взгляд. В нашем бизнес-центре окна кабинетов смотрят друг на друга так близко, что можно рассмотреть марку часов на запястье соседа. Игорь никогда не улыбался, никогда не кивал мне при встрече. Но сегодня, когда город накрыли сумерки, а в коридорах стихли шаги коллег, он не отвел глаз. Он медленно встал со своего кресла и подошел к самому краю прозрачной бездны, разделяющей нас. В ту секунду я поняла: игры в приличия закончились.
Марина стояла неподвижно, боясь разрушить это хрупкое равновесие. Стекло между ними казалось единственной преградой, удерживающей её от того, чтобы не сгореть на месте. Игорь не убирал руку. Его пальцы, длинные и сильные, плотно прижались к прозрачной поверхности, словно он пытался почувствовать тепло её кожи сквозь миллиметры преграды.
Она видела, как тяжело вздымается его грудь под дорогой рубашкой. Галстук давно ослаблен, верхняя пуговица расстегнута — этот Игорь был совсем не похож на того ледяного босса, которого она видела на планерках.
Марина медленно, почти вызывающе, подалась вперед. Она прижалась лбом к холодному стеклу, закрыв глаза. В голове пульсировала только одна мысль: «Он смотрит. Он хочет видеть больше».
Тишина в офисе стала осязаемой. Слышно было только гудение кондиционера и бешеный стук собственного сердца. Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от сквозняка, а от осознания собственной власти в этот момент. Она медленно отвела руку назад и коснулась молнии на своем платье, глядя ему прямо в глаза.
Игорь резко вдохнул. Его взгляд потемнел, став почти черным. Он не двигался, но Марина видела, как побелели костяшки его пальцев, впившихся в подоконник. Это была пытка для обоих — видеть, желать, но не иметь возможности коснуться.
Когда она, наконец, отстранилась и выключила лампу на своем столе, в кабинете напротив тоже стало темно. Но она знала — он всё еще там.
На следующее утро, стоя в переполненном лифте, она ощутила его присутствие раньше, чем двери закрылись. Он встал прямо за ней. В воздухе тут же смешались ароматы её цветочного парфюма и его горького кофе с табаком. Игорь не смотрел на неё, он смотрел на цифры этажей, но его ладонь — та самая, что вчера ласкала стекло — на секунду коснулась её локтя.
— У вас очень тонкие шторы в кабинете, Марина, — его голос был низким, почти шепотом, предназначенным только для её ушей. — Но я предпочитаю смотреть на оригинал, а не на отражение.
Он вложил в её ладонь клочок бумаги. Когда лифт звякнул, и он вышел, Марина развернула записку. Там был не номер телефона. Там было время и короткая фраза: «Дверь будет открыта. Стекло больше не помешает».
А вы бы рискнули пойти на встречу после такой ночи?
