Пока Старший Грей впервые с момента переселения искренне наслаждался жизнью, его подопечные чувствовали смесь шока, стыда и трепета за своего лидера. «Современный» концерт в его исполнении стал для них настоящим культурным шоком.
И все-таки как бы они не стеснялись, они не могли скрыть навязчивое желание присоединиться к его безумному поведению. В этот момент они позавидовали беззаботности и свободе, которые проявлял Грей.
Его совершенно не волновало возможное осуждение. Ему было абсолютно плевать на мнение окружающих. Он был и останется тем, кто он есть, а несогласные могут пойти к черту.
Казалось, что Грей всегда отступает и прогибается как половая тряпка, однако если внимательно присмотреться к его прошлому, то станет заметно, что он никогда не меняется. Именно мир должен меняться, подстраиваясь под его ритм.
И это притягивало.
Солнышко, которому Грей приказал управлять прожектором, так и застыл на месте, не понимая, что именно он сейчас видит и как ему относиться к очередной странной выходке своего босса.
Он находился на небольшом балконе, с которого открывался прекрасный вид на танцпол и яркие огоньки, танцующие на стенах.
Даже в самых смелых фантазиях уличная крыса вроде него не могла даже представить сцену, которой он стал свидетелем.
Солнышко растерялся.
Его маленькая сестра, Айлин, которая в этот момент стучала по барабанам, стараясь попасть в ритм мелодии Грея, бросила косой взгляд на брата.
«Что он делает?» — задумалась на секунду Айлин, сжимая палочки крепче, — «Ему дали простую задачу — направлять свет на мистера Грея. Тогда почему мой обычно сообразительный брат прямо сейчас так тупит?»
Айлин попыталась подать ему знак глазами, но брат не отреагировал.
Она разозлилась.
Грей был таким обаятельным в этот момент и пел так красиво, как сказочный принц. Его движения были странными, но ей очень хотелось на них смотреть.
И всё-таки из-за её глупого брата она не могла разобрать всё как следует.
Он откровенно портил их выступление!
Айлин стиснула зубы и стукнула Солнышко по руке одной из барабанных палочек.
«Сосредоточься и делай работу», — впервые она бросила злобный, обиженный взгляд на своего старшего брата.
Они с Айрин усердно учились играть на новых музыкальных инструментах. Долгие месяцы репетиций и все ради решающего момента, когда они наконец получат работу и станут полезными.
Сегодня они выступали впервые и крайне нуждались в поддержке. Поэтому Айлин совершенно не ожидала такой подставы от старшего брата.
Кто же возьмет на себя ответственность, если из-за его ошибки, их выступление покажется всем посредственными?
К счастью, ошибка Солнышка так и осталась не замеченной.
Неудивительно, ведь подобное выступление было невиданным. Никто, кроме Алин и Арин, не знал, что именно должно происходить на сцене. Качество и количество спецэффектов, а так же врожденное обаяние исполнителя, полностью сглаживали все недостатки, возникшие из-за неопытности.
Даже сама Айлин оказалась под впечатлением от выполненной работы.
Действительно, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
⸻
Тем временем Лили, которая стояла на том же балконе, бросила на брата с сестрой осуждающий взгляд и яростно шикнула, приложив палец к губам.
Её задача была куда проще.
Грей, неуверенный в своих исполнительских навыках и эстрадном таланте, решил использовать все возможные козыри, чтобы произвести впечатление на первых слушателей. Он не гнушался даже коварными методами, которые включали в себя использование талантов Лили.
Маленький суккуб, который специализируется на контроле сознания, должен был направлять эмоции зрителей в нужное русло.
Лили заметно нервничала, поскольку была уверена, что многие в этом борделе не уступают ей в развитии, а значит, внушать им эмоции будет гораздо сложнее. Более того, любое неосторожное вмешательство могли воспринять как откровенную враждебность — а это уже грозило последствиями.
И все-таки Грей смог её убедить, пообещав взятку, а также заверив, что он не желает причинить никакого вреда.
Её задачей было лишь направлять уже существующие эмоции, усиливать их, а не сбивать цель с толку, как это происходит в бою.
По его мнению, способность суккубов влиять на эмоции должна подчиняться определённым принципам, которые будет полезно выяснить.
Точно так же, как с телегой, нагруженной грузом. Гораздо легче и эфективнее толкать её по инерции, чем пытаться резко менять направление. Те же правила должны быть актуальны и в психологии.
Из этой теории Грей сделал вывод, который хотел проверить на этом концерте.
Если Лили хочет влиять на сильных противников, ей следует подстраиваться под их текущее ментальное состояние и действовать в соответствии с ним, а не вступать в заранее проигрышное противостояние. Тогда даже кто-то с могущественной волей не будет полностью защищен от ее способностей.
Сегодня она должна была проверить на практике этот принцип.
Грей обещал, что проблем не возникнет, поэтому она согласилась на авантюру. В конце концов участниками эксперимента станут знакомые люди, а сам эксперимент не представлял опасности и не имел в себе злого умысла.
И всё-таки она не была уверена в своих силах.
Грей описал эмоции очень странно. Сначала она должна вызвать лёгкое замешательство, ожидание, затем, когда он начнёт петь, сосредоточиться на тоске, меланхолии, смешанной с жгучим желанием.
От его описаний у Лили всерьёз разболелась голова.
Он выражался слишком высокопарно. Слишком уж поэтично и без конкретики. Однако у Грея не было времени на объяснения, поэтому он оставил её в подвешенном состоянии.
Сердце Лили билось в бешеном ритме. Её ладони вспотели, а лоб покрылся испариной.
Она не хотела подвести друга.
Ещё до начала концерта она была в большей панике, чем сами зрители, которые неожиданно оказались во тьме.
«Спокойно, Лили. Ты справишься...» — она похлопала себя по щекам, — «Здесь нет ничего слишком сложного. Ты делала это уже сотни раз... Как он сказал? Тоска... Мела-меланфолия... жгучая жажда… О, нет! Я забыла!»
Она пыталась панически вспомнить его указания.
Чем больше Лили размышляла, тем больше впадала в панику.
Однако её замешательство испарилось, как только она услышала первые ноты мелодии вместе с напевом Грея.
Она инстинктивно поняла, какие эмоции он хочет передать, и даже почувствовала эти эмоции в зрителях.
Ее задача на практике оказалась до крайности легкой.
Количество маны, которую ей пришлось потратить, было так мало, как будто она воздействовала на обычного смертного, а не на группу сильных экспертов. Это оказалось намного проще, чем она думала.
Ей даже удалось повлиять на мать, которая намного сильнее её в плане контроля над силой суккубов.
Можно представить, насколько Лили была счастлива.
Однако она не заметила, что, постоянно подталкивая эмоции окружающих, впитывая и пропуская их через себя, она сама невольно попала под ритм Грея и начала подпевать. Если кто-то другой заметил ее замешательство, ей было бы очень стыдно.
⸻
Грей продолжал петь, но мысленно уже был не здесь.
То ли из-за влияния момента, то ли из-за нахлынувшей меланхолии, то ли из-за внушения Лили, которое было неизбирательным, он абсолютно утратил связь с реальностью.
Его тело двигалось само собой, воспроизводя сцены из прошлой жизни.
Он вспомнил, как позвал Беллу на концерт её любимого исполнителя. Тогда они вместе пели ту самую песню. Фанатки визжали, музыка гремела в ушах, а они веселились, не думая ни о чём.
И сейчас он будто бы пережил этот момент заново — в новой локации, с новыми людьми, но с теми же чувствами.
Этот момент был особенно ценным, поскольку впервые с момента переселения Грей смог почувствовать положительные эмоции, которых он был лишён.
И он опьянел, хотя не выпил ни капли. Вот что значит магия момента.
Не думая ни секунды, он сделал движение, как будто закидывал удочку, и подтянул своё тело к мадам Веронике, приглашая её на танец и продолжая петь.
«And I'm in pieces, baby, fix me
And just shake me 'til you wake me from this bad dream
I'm going down, down, down, down
And I just can’t believe my first love won’t be around...»
Из-за влияния розовой ауры, которая ощущалась вокруг, щёки мадам Вероники окрасились в тот же цвет.
Скучающая императрица, которая вот уже несколько лет не выходила за пределы своих покоев и думала, что разучилась чувствовать что-то кроме скуки, вдруг ощутила, что её сердце бешено бьётся в груди.
Ей было стыдно, что эти эмоции в ней смог вызвать всего лишь мальчишка, у которого еще молоко на губах не обсохло.
Но именно этот мальчишка в этот момент, казался ей через чур обаятельным.
В нём чувствовалась какая-то потусторонняя свобода, которую никто в этом мире не может понять и постичь, кроме него одного. Слова песни были до крайности простыми, но лезли прямо ей в душу. Как будто он пел про неё, для нее и вместе с ней.
Поэтому, когда Вероника увидела его протянутую руку, приглашающую на танец, она не смогла заставить себя отказаться.
Напротив, она почувствовала некоторую гордость и радость, что выбрал именно её. Ведь ревность, которая исходила от остальных работниц, была ощутимой. Эта ревность была настолько интенсивной, что Вероника смогла бы почувствовать её даже за километр.
Она положила свободную руку на плечо Грею, как будто хотела станцевать вальс, но Грей не позволил ей это сделать.
Он продолжал двигаться хаотично, без чёткой системы движений.
Ее рука снова оказалась у него на груди, и Грей сделал движение, как будто его сердце вот-вот выскочит из грудной клетки.
Вероника слегка растерялась и в следующий момент услышала тихий шёпот за ухом.
«Закрой глаза, отдайся музыке. Позволь своему телу говорить вместо слов.»
Горячее дыхание Грея обожгло ее нежную кожу. На этот раз у неё покраснела вся шея, а по спине пробежали мурашки.
Но Вероника смущалась не из-за этого.
Ее смущал факт, что она не заметила, как Грей оказался прямо у неё за спиной и даже успел положить руку ей на живот. Мальчик творил с ее телом, все, что ему вздумается, а она не могла дать отпор.
Он продолжал петь ей на ухо, и эти слова превращали ее тело в мягкую глину. Эти слова напоминали гипноз, хотя не содержали в себе никакой магии.
Мадам Вероника закрыла глаза и начала двигать талией, затем бёдрами и руками.
Она призналась себе, что хочет продолжать слушать его нежный высокий голос, хочет увидеть желание в его взгляде. Ее тело требовало этого.
И всё-таки, когда она собралась с силами и развернулась, Грей перешел к Лидии, чтобы немного потанцевать со своей тетей.
Вероника почувствовала себя такой злой и смущенной, что ей захотелось убить наглого мальчика прямо на месте. Она ревновала...
Но музыка была слишком красивой, чтобы её прерывать. Мадам Вероника вделал глубокий вдох выдох, закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на мелодии, а не на самом исполнителе.
Тем временем Джош, который ещё не успел вернуться в усадьбу, застыл на месте, как вкопанный. Так же как Солнышко, он не был уверен, как относиться к поведению своего командира.
Однако чем дольше он наблюдал, тем больше он восхищался Греем.
Лидер казался ему очень свирепым. Он не обращал внимания на статус калеки и был очень смелым — как в бою, так и в чувствах. Таким должен быть настоящий мужчина!
Джош убедился в очередной раз, что взять Грея за образец к подражанию было и остается самым верным решением в его жизни. Только такой лидер достоин, чтобы за ним следовали.
Охваченный смелым порывом, Джош бросил еще несколько взглядов на девушку, которая оставила неизгладимый след в его подсознании.
Он до сих пор помнил, как будто это было вчера, как он нес ее на руках во время их тренировки. Тогда это казалось до крайности несправедливым наказанием и неблагодарной работой, но прямо сейчас Джош с радостью повторил бы этот незабываемый опыт.
Джош покраснел, и почему-то в его сознании появилась картинка, как он поёт ту же песню для Хоуп.
Но он не осмелился воплотить эту идею в жизнь, а просто последовал примеру всех остальных и начал подпевать.
Атриум продолжал искриться разноцветными огнями диско-шара. Свет постоянно мигал, провоцируя на движение. Температура воздуха стремительно накалялась.
И хор голосов звучал, как единый порыв:
«Baby, baby, baby oh
Like baby, baby, baby no
Like baby, baby, baby oh
Thought you’d always be mine, mine»