Всё делали взрослые соседки, какие-то старушки. Жанну с Полиной ни к чему не подпускали. Их квартира превратилась во что-то непонятное, все в ней были хозяевами, знали где – что лежит, а если не хватало несли своё. Девочки были как в гостях. Полина почти не выходила из своей комнаты, когда её звали попрощаться с отцом, помочь сестре или кому-то ещё она выходила, но помощи от неё не дождаться.
Казалось, Поля и не сожалела, что так произошло, она никого не жалела. И теперь, когда они с сестрой остались одни, кричала на всех, в том числе и на Жанну. Прогоняла, когда её пытались вразумить, одёрнуть. Поля осознала – они теперь одни. Они никому не нужны. Жанна качалась из стороны в сторону, где поставят – там и стоит, куда посадят – там сидит. Слышала ли она, что говорили другие, они всегда говорят в горе и в радости, от чистого сердца или просто так – всегда!
Приехала и бабушка Вера в инвалидном кресле. У неё серьёзные проблемы с ногами. Она написала зятю, что больше не может оставаться одна на хуторе, ехать ей некуда, только в дом дочери. Это ли подтолкнуло Дениса на такой отчаянный шаг или что-то ещё, близкие уже не узнают. Вера Павловна была главной, руководила всем из кухни из своего кресла. И вот закончилось. Два дня, девочкам, казалось, целую вечность чужие люди сновали в их доме.
Алибек в первый же день увидел у двухэтажки столпотворение, быстро разузнал, что случилось там случилось. И два дня дежурил около дома у дороги. Ожидая, что может понадобиться или его машина. Всего один раз он позволил себе войти в подъезд, у которого оставлял Жанну, но дальше первого этажа не поднялся, не решился.
Знал ли он бабу Клаву или просто угадал, улучив момент, он задержал бойкую пенсионерку у её двери. Она торопилась на второй этаж с алюминиевым тазом в руках, заполненным рюмками и гранёными стаканами.
- Не знаю, как это у вас… Можно ли… но в горе семья всегда нуждается, - как будто стыдясь односельчан спускающихся и поднимающихся по лестнице, незаметно для них, он сунул ей что-то в карман передника. Баба Клава заметила и почувствовала неловкость его движений. Приподняв таз перед собой, разглядела в кармане деньги, свёрнутые в плотную толстую болванку. – Передайте им.
И ушёл сторожить и ждать, когда его позовут, но он не понадобился. И он не исчез после. Его машину видели теперь не у школы, а на Менделеева. Не целыми днями, о он был тут – рядом.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
- Жанна, - обратилась к старшей девочке соседка с первого этажа спустя пару дней после похорон. Она тоже не оставила девочек, Веру Павловну. С ней они много разговаривали, придумывали как будет дальше. Главный вопрос: что же будет с девочками? – Ты как, деточка?
- Нормально, - беспомощно отвечала Жанна, - спасибо вам, тёть Клав, - и тут же уронила ей голову на плечо.
- Ну-ну, - гладила её по гибкой спине соседка, - будет деточка, будет. Ох и выпало вам с Полей, - качала она головой сочувствуя. – Мать не звонила?
Жанна, вытирая под носом, всхлипывая тихонько, покачала головой – нет.
- При живой матери сиротами остались, - вздыхала баба Клава. – Чтоб ей там пусть было, Наталье вашей, - злилась женщина. - Всех бросила. И мужа, и детей, теперь вот и мать больная - тебе. Ох, Жанна, Жанна, - обняла её соседка. – Держись, детка. Держись.
Жанна отстранилась от неё, вытирая быстро-быстро глаза.
- Вера не говорила тебе, да? – прикрыв кулаком рот, болтнула Клавдия. - С Полиной... сама понимаешь...
- Нет! – воскликнула Жанна, она снова возненавидела бабку. Хотела схватить её за её длинную тёплую кофту, прямо за шиворот и вытолкать из квартиры.
- Может, обойдётся всё. Но чудить начнёт Полина – заберут. Отправят в интернат. Куда ж её ещё.
- Я сказала – нет! Я не отдам Полину.
- Она совсем от рук отобьётся. Пожалей себя. Тебе учиться дальше надо. Ай, как нужна сейчас Наташка. Ну что ж за мать такая.
Жанна, как заведённая вертела головой: нет! А что нет, баба Клава вникать не стала. Одно за другим горе на них валится, может, и рассудком чуть тронулась девчонка.
- Жанн, мы тут это… - Клавдия подняла одну полу своей цветастой кофты, полезла в карман халата зачем-то. – Собрали всем подъездом… - она протянула ту самую скрутку купюр, в той же резиночке, что передал ей Алибек.
Жанна не решалась протянуть руку и взять. Смотрела на бабушку Клавдию и радовалась, что у неё такие соседи – целый подъезд. А ведь она только что злилась на неё, сколько дурного наговорили они с сестрой про неё и про остальных.
- Бери! Вам сейчас ох как понадобятся.
- Спасибо, - искренне поблагодарила её Жанна и обняла.
- Я Вере хотела отдать, она сказала, тебе. Бабушка с вами останется?
Жанна кивала.
- Тоже верно! И ей некуда деваться, и тебе помощь. Ну, иди. Кумекайте с Верой.
Жанна проводила её до двери, десятый раз поблагодарила.
- Ты ещё полы ей пойди помой в квартире, - презрительно сказала сестра, стоя позади неё ближе к ванной. – Кланяешься перед этой курво…й!
Полина говорила громко, без стеснений, ненавидя весь мир.
- Полина! – раздался бабушкин голос из комнаты.
Девочка глумливо улыбнулась сестре, прошла мимо неё на кухню, задев специально плечом. На кухне хлопнула дверца холодильника, загремела посуда. Жанна пошла к бабушке. Вера Павловна сидела в своём кресле у открытой двери на балкон, всматривалась куда-то, а может, тосковала по хутору, своему дому, саду, огороду. Очень тяжело она поднялась из кресла, могла немного передвигаться ещё. Дважды пошаркала ногами в тапочках к дивану и почти свалилась на него. Поправилась, села поудобнее.
- Видишь, я ещё не безногая, - сказала она внучке оглядываясь. – Расхожусь. Рано выходит, мне на коленях ползать, - ласково улыбалась она.
Жанна присела рядом.
- Я буду с вами. На хутор мне уже невмочь возвращаться. И за вами присмотр нужен.
Жанна смотрела на её распухшие посиневшие ступни.
- Надеюсь, не подведут родимые, - бабушка безжалостно хлопнула себя по ляжке. – И Полинка ничего не выкинет, - обе посмотрели в сторону кухни. – Справимся вдвоём? – бабушка перевела взгляд на Жанну.
- Да.
Но Полина начала вытворять сразу, не щадя ни сестру, ни бабушку, ни учителей в школе, ни себя. Еле дотянула до конца учебного года оставшиеся пару недель. Жанну она слушать не желала, дома делала всё наперекор, помогать отказывалась. Спустя два месяца после случившегося обвинила сестру во всех несчастьях семьи.
- Ты виновата! – вопила Полина на всю квартиру. Один в один напоминала маму в такие моменты. Несдержанная, вспыхивающая, как спичка над огнём и долго не могла остановиться и успокоиться, крича. И все у неё были виноваты. У Натальи – Денис, у Полины… Жанна, больше некому. – Из-за тебя мама сбежала, папа покончил с собой! Ты! Ты! Ты! Виновата. Су…ка.
- Полина, замолчи! – нервничала в своём кресле бабушка, пыталась встать, дотянуться до неё, врезать подзатыльника, встряхнуть хорошенько, но ноги не слушались, нервная дрожь во всём теле не давала собраться силами.
- Это она! – Полина показывала на старшую сестру пальцем. – Папа не разрешал ей гулять с ним, папа ругал её, а она бегала! бегала к своему… на танцы.
- Полина, не смей!
Жанна стояла молча, смотрела на Полину, не перебивала, не пыталась оправдаться.
- Он и сейчас её ждёт! Папа запрещал, а она всё равно гуляла. Гулящая! Бегала к нему. Беги же! - Поля указала в прихожую.
Вера Павловна почти сползла с инвалидного кресла на пол, а девочки продолжали ругаться при ней. Полина выкрикивала страшные вещи, обзывала уже не плохими словами, а самыми последними сестру. Жанна продолжала молча сносить всё. Она не считала себя виноватой, но спорить с сестрой сейчас бесполезно.
Не прерывая Полину, она вышла из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь. Сбегая по лестнице, слышала, как призывала её бабушка, как продолжала оскорблять её сестра. Остановилась у подоконника на площадке между первым и вторым этажом, посмотрела на выцарапанные буквы Ж и П на низком подоконнике. Буквы сто раз перечёркнуты чёрным маркером. Побежала дальше. Выбежав на улицу во двор, огляделась по сторонам. На детской площадке дети, две взрослые женщины, жильцы их подъезда и первого, кто был на балконе, все смотрели на Жанну, все они слышали в открытые окна и двери на балконах вопли Полины.
Жанна подняла голову повыше, посмотрела на каждого, кто прямо или уродкой наблюдал за ней. Заносчиво смотрела, немного щурясь от солнца, вышла на дорогу, посмотрела по сторонам, увидела знакомую «Семёрку» дальше по улице. Кажется, Алибек не к ней приехал вовсе и не её ждал. Он стоял и разговаривал с мужчиной у 45-го дома, когда она дошла до его машины, открыла дверь с пассажирской стороны и села. Села, уставилась прямо как будто ей надо ехать, срочно!
Алибек и его взрослый собеседник переглянулись. Молодой человек извинился перед старшим, пошёл в машину. Жарко в ней, она раскалена как печка от безжалостного полуденного солнца, воздух не двигался хотя все стёкла опущены. Алибек смотрел несколько секунда на Жанну, ожидая чего-то.
- Увези меня, пожалуйста, - попросила она, сухо сглотнув, глядя ровно перед собой. – Увези отсюда.
Он завёл машину.
- Куда?
- Куда угодно.
Они поднялись с Менделеева на проходящую мимо посёлка дорогу, водитель вывернул руль вправо, прижал педаль газа и 40 минут гнал, пока не показались городские высотки в плавающем от зноя горизонте, трубы заводов, разноцветные крыши низких домов. Не доезжая до города несколько километров, Алибек свернул с шоссе на просёлочную дорогу, убегающую вверх в пшеничные поля, проехав сотню метров, остановился. Жанна смотрела в своё окно не отрываясь, пока они ехали. Остановились, — она перевела взгляд на него, распахнула свою дверь – жарко. Закрыла лицо руками, уткнулась локтями в колени и заплакала, вздрагивая всем телом, не в силах хоть что-то сказать. Алибек хотел коснуться её, так жалко она вздрагивала. Руку протянул, но не посмел. Откинулся на спинку своего кресла и ждал, глядя на поле созревающей пшеницы. Жанна сама упала ему на грудь и долго ещё не могла успокоиться..
Они вернулись в посёлок под вечер. Жанна попросила подвезти её прямо к подъезду.
- Может, не надо?
- Пусть говорят что хотят, - равнодушно ответила она. – Нет смысла что-то доказывать.
Он сделал, как она сказала. Женщины у подъезда напряглись, глядя на парочку в машине, мамаши вывалились в окна, проследить, чтобы их дети на площадки не выбегали на дорогу – машина во дворе.
- Пока, - сказал он, глядя в сторону.
- Ты приедешь ещё?
- Я всегда здесь.
- Пока, - сказала она напоследок, вышла из машины. С тем же надменным, бессовестным взглядом прошла мимо бабы Клавы у подъезда и поднялась в свою квартиру.
- Успокоилась? – спросила она у бабушки про Полину.
- Не знаю, забилась у себя, не открывает.
Вера Павловна хлопотала на кухне, сбивая своим креслом на колёсах все углы. Приятно пахло жареным мясом, посуды в раковине много. Жанна сразу принялась мыть.
- Поела бы сначала, потом остальное.
- Жара такая, аппетита совсем нет.
- Это тот самый? – спросила бабушка, когда Жанна закончила греметь ложками и поварёшками о мойку.
- Да.
- Нормальный парень?
- Не русский.
Бабушка Вера вздохнула с сожалением.
- Ну что поделать, - сказала она выпятив нижнюю губу. - Какой есть. А Полина не со зла.
- Я знаю.
- Так, может, все вместе поедим.
Они поели вдвоём, Полину не трогали и не звали. Она сама вышла, когда стемнело, заспанная, спутанные волосы торчат во все стороны. Смотрела на всех, будто скандал, устроенный ею в первой половине дня приснился ей. Зевнула, потянулась, спросила, что поесть. Бабушка недовольно ответила внучке, за ней покатила на кухню в своём кресле. Закрылись там вдвоём. Жана слышала оттуда неразборчивый бабушкин бубнёж. Неужели, Полина слушает её, - думала она, стоя у открытой двери на балкон, глядя на скупые поселковые вечерние огоньки. Вдалеке, где его дом... брезжит ещё несколько совсем тускло. Скорее всего, Алибека там нет, он где-то рядом.
Добро пожаловать в мой МАХ с рассказами или ТЕЛЕГРАМ
продолжение ____________________