Цветы на обочине.
- Их сравнительно немного, всего несколько тысяч. Образ жизни, который они ведут, сделал их изгоями. Но, может быть, нам пора научиться понимать их...
ГОСПОДА, где тут у вас можно за недорого перекусить? — прозвучало над головой. Мы подняли глаза. Определить «классовую принадлежность» вопрошавшего было несложно — усыпанная булавками старая кожаная куртка, невысокий «ирокез», грубые подкованные ботинки — перед нами стоял молодой симпатичный панк.
— А сколько для тебя «за недорого»?
— У нас с подругой один «юкс» на двоих...
Из дальнейшего рассказа выяснилось, что двух ленинградских «неформалов», направлявшихся по неотложному делу в Асташково, занесло воскресным вечером в приарбатский сквер. С одним рублем наличности... Положение тяжёлое — через час поезд, а что такое еда, уже успели забыть. Словом, кранты. Выход, правда, нашелся — получив в безвозмездное пользование некоторую сумму, панки заметно приободрились. А через несколько минут мы уже прощались.
— Будете в Питере, заходите. У Казанского собора спросите Остапа, — отрекомендовался он.
В отличие от беззаботного панка мы оказались у памятника Гоголю не случайно. «Гоголя» — одна из самых знаменитых «тусовок» московских неформалов. Здесь излюбленное место времяпрепровождения членов столичной «системы», приходят сюда и панки.
— Как я стала хиппи? — переспросила Вика, миниатюрная девушка с короткой, вопреки канонам, стрижкой.— Не знаю. Жила, смотрела, размышляла. Со временем поняла, что вся окружающая жизнь, со всей ее суетой, не имеет смысла.
Отказ от «жизни в обществе», пассивный протест... Все это уже было когда-то. Отрицание пороков общества не есть способ борьбы с ними. И как доказательство тому — история движения американских хиппи.
...Почти четверть века назад, в 1967 году, тысячи молодых американцев заявили, что не хотят участвовать «во всеобщем свинстве» и что они «уходят из этого общества». Они вплетали цветы в свои длинные волосы, эксцентрично одевались, курили наркотики и оставляли отцам традиционное пуританство «среднего американца». Поразмыслив, общество сделало вывод, что хиппи бросили вызов эталону «делового человека», бездумного и бездушного, единственная цель которого — любой ценой преуспеть. Философии «общества потребления» «дети цветов» противопоставили свою жизненную философию — уход из больного общества и жизнь вне его.
...Конец шестидесятых — начало семидесятых. Разгар войны во Вьетнаме. Из непростой альтернативы — убивать или быть убитым — многие молодые американцы выбирали третье: жизнь и любовь. Набирало силу движение борцов против войны — пацифистов, и хиппи безоговорочно приняли их взгляды. В те дни крупные американские журналы обошла фотография: девушка-хиппи засовывает гвоздику в дуло нацеленной на нее винтовки.
Затем был фестиваль в Вудстоке. Это казалось невероятным: ДжиммиХендрикс, Дженис Джоплин, «Ху» и другие своей музыкой сплотили сотни тысяч молодых людей, пришедших на фермерский участок неподалеку от Нью-Йорка. Казалось, еще день, еще неделя — и объединится весь молодой мир и грянет «Революция Цветов»...
Но, увы, иллюзии остались иллюзиями. Наркотики убили Хендрикса и Джоплин, отрицание войны не разрешило военных конфликтов. Сменились рок-кумиры, а состарившихся «детей цветов» стали, вытеснять агрессивные «дети каменных джунглей», Нет, движение хиппи не умерло, скорее просто перешло на «холостой ход». Так все молодежное движение шестидесятых, преследуя никому нeведомые цели, пришло в никуда. Отрицание общества оказалось отрицанием самих себя. Бессмысленно прожитые молодые годы и чувство безысходности — вот все, что дал протест против обыденной жизни, которая казалась хиппи лишенной смысла. Тупик?.. Но по этому пути идут и сейчас, опять в поисках неведомой дали. Чем закончится этот путь?
...Двадцать с небольшим лет назад Юра Солнцев сел на землю и очертил вокруг себя круг — символ солнца, неба, земли. С этого момента ведет отсчет московская «Солнечная система», или просто «система». Конечно, в отличие от их западных собратьев, свобода советских хиппи ограничена законодательством — разный строй, различны и нравы. Особенно часто привлекают хиппарей за тунеядство.
— У меня с этим нет проблем, — говорит химкинский хиппи Стас. — Сейчас работаю. Как почувствую, что требуется перемена обстановки, возьму билет, уеду в Крым. А там, может, помотаюсь по стране... Что на заводе? Скорее всего уволят по статье. Мне лично по фигу. Прижмет — опять устроюсь... временно. Не гонятся хиппи и за материальным благополучием. Они привыкли довольствоваться тем, что есть под рукой и не требовать от жизни большего. Но, несмотря на все это, жить надо. А как? Основной способ простой и испытанный — попрошайничество.
В то воскресенье на Гоголевском можно было наблюдать такую типичную для «системы» картину: кому-то повезло — удалось достать немного денег, и вот уже идут по кругу купленные неподалеку бублики и молоко. Сегодня он кормит всю «тусовку». А завтра? Завтра кто-нибудь накормит его самого. Кстати, откуда берутся деньги. В отличие от западных хиппи, попрошайничество для молодого здорового парня у нас в стране может плохо кончиться: в лучшем случае профилактическая беседа в отделении милиции, в худшем — побьют тут же. как говорится, «не отходя от кассы». Или... выручает мода, возникшая в последнее время, на все хиппанское. Большинство московских хиппи—народ творческий. Отсюда их относительно постоянные «статьи дохода». Продают свои картины, самодельные украшения «фенечки», поют песни на арбатских «пятачках». В целом кое-как прожить хватает, а большего им не нужно. Еще одна проблема отечественных хиппи — взаимоотношения с райвоенкоматами. К перспективам своей службы в армии они относятся без особого энтузиазма. Достигнув восемнадцати лет, большинство из них попадает под еще одну статью уголовного кодекса — «злостное уклонение...».
От армии хиппи спасаются по-разному. Самый верный способ — лечь в «крезу», а попросту — в психиатрическую больницу. Ведь, по идее, разве не сумасшедший тот, кто живет не так, как все? Кому-то везет — удается получить справку, а затем и «освобождающую» статью в военном билете. Ну, а если не удается? Есть еще один способ, значительно более долгий и трудный. Укрыться на бескрайних просторах нашей страны. Хиппи может уйти один, или с другом, или с кем-нибудь из «системы», пусть даже тот совершенно ему незнаком. Где пешком, где на попутках, а где и в идущих порожняком товарных составах они путешествуют из конца в конец по Союзу. Летом забираются на север, в Ленинград, в Прибалтику. Или в Сибирь. А с началом осени перебираются ближе к югу. Знакомый хиппи как-то рассказал, что один такой, из «системы», уклоняется так уже больше года. Раз в несколько месяцев заедет домой, оставит на столе записку: «Мама, я жив». Потом опустошит холодильник — и опять в путь. И так год, три, пять. Пока не надоест.
Хиппи и наркотики. В представлении обывателя эти слова, похоже, стали синонимами. Хотя проблема далеко не столь однозначна. Конечно, хиппи имеют отношение к наркотикам — в качестве потребителей. Но для них это не только способ уйти от реальности, которую они не приемлют. Это — еще одна форма протеста против общества. Хиппи считают, если общество говорит: «Этого делать нельзя», значит, мы будем делать это! Наркомания являлась одним из способов отказа молодежи от господствующих в обществе «ценностей». Считалось, что марихуана «превращает человека в мечтателя»... Но, увы, и это была лишь иллюзия, обернувшаяся постепенно страшной бедой. Оказалось, что наркотики тормозят, а затем и вовсе останавливают развитие самосознания. Круг замкнулся. Может быть, поэтому сейчас среди отечественных хиппи намечается тенденция к снижению употребления наркотиков.
— Не знаю, могу ли я считать себя наркоманом, — пожал плечами долговязый акселерат. — Скорее всего, нет. Курю «травку» иногда, когда угощают. Покупать? Да откуда ж у меня деньги? Настоящих наркоманов среди нас не так много, как считают. Ну, «путешествуем» время от времени. Но это так, не для кайфа. По традиции, что ли. Кто мои родители? Отец — химик, мать — врач. Социальное происхождение не главное — среди нас есть и дети «шишек», и потомственные хиппаны, а кто-то вообще сироты.
— Как меня зовут? Витек. Но можете называть меня Сережей или Илией. Какая разница?
Кстати, наркотики — одна из причин, которой пытались оправдать преследование хиппи «власть имущие». Милиция невзлюбила их с самого начала. За длинные волосы, за то, что валяются на газонах, поют песни — словом, живут не так, как все. Несмотря на явную безобидность хиппи, их «тусовки» — в основном по Бульварному кольцу — безжалостно разгонялись. Запреты властей вызывали у хиппи новые формы протеста, что в свою очередь порождало дополнительные санкции против них. Особо активных «возмутителей спокойствия» арестовывали за нарушение общественного порядка и отвозили подальше от Москвы. Правда, в последние годы у милиции прибавилось других хлопот: охрана митингов и демонстраций, организованная преступность... Нельзя сказать, что «неформалов» оставили в покое, но давление со стороны властей значительно уменьшилось. И жилось бы хиппанам гораздо спокойнее, если бы не другая напасть — «гопники».
Этих крепких парней в широких брюках почти каждый вечер можно встретить на Арбате, на Пушкинской площади и других, облюбованных «неформалами» местах. Они, считающие широкие штаны и короткие куртки самой модной одеждой, а бритые затылки — признаком мужской полноценности, стараются доказать преимущество своего образа жизни при помощи тяжелых кулаков. «Освободим Москву от всякой мрази!» — кричат они, подразумевая под «мразью» все, что не укладывается в их стриженые головы. Безобидным хиппи чаще всего достается от «широких штанов», и тогда им на помощь приходят «неформалы» из других «систем» — панки, рокабилли. А если никого не окажется поблизости, вся хипповская «тусовка» просто снимется с места...
Семидесятые годы принято считать «золотым веком» хиппи. Хиппаны со стажем с ностальгией вспоминают добрые старые времена, когда все было проще, а будущее казалось безоблачным и светлым. Когда можно было еще встретить на московских или ленинградских «тусовках» молодого Гребенщикова с шумной компанией. «То, что вы можете увидеть на нынешних «тусовках», это уже не то, — жалуются они. Настоящих хиппи уже почти не осталось...». А «молодежь» в свою очередь завидует «старикам», заставшим «золотой век», и надеется, что он еще вернется. Да, «система» хоть и живет, да уже не так. Внешняя атрибутика осталась, но теряется вера в былые идеалы вольной жизни. Пойдет ли по этому пути новое поколение молодых, чтобы еще раз узнать, куда ведет движение без цели?
Александр ДРОЖЖИН. Дмитрий СЕМЕНОВ