В нашем доме всегда было много людей.
Бабушка, которая знала всё. Дедушка, который молчал — но так, что его молчание весило больше любых слов. Дяди с громкими голосами и крепкими руками. Тётя, чей смех разносился по всем комнатам сразу. Отец и его братья — целый мир мужчин, связанных одной кровью.
Я рос в этом шуме, в этом тепле, в этой плотной ткани родства. И думал, что знаю всех.
Но однажды я узнал о том, кого никогда не видел.
У отца был брат. Совсем маленький — не дожил до двух лет. Его унесла болезнь быстро, без предупреждения, как это бывает с теми, кто едва успел появиться на свет. Взрослые говорили о нём редко. Не потому что забыли — а потому что некоторые воспоминания слишком тяжелы, чтобы держать их в словах.
Его звали Абдул-Азиз.
И это имя дали мне.
Я не помню, в какой именно момент осознал это. Может, подслушал разговор взрослых. Может, кто-то сказал — между делом, как нечто само собой разумеющееся. Но я помню ощущение: как будто земля чуть сдвинулась под ногами.
Я носил чужое имя. Точнее — имя, которое уже однажды жило. И оборвалось.
Что чувствует ребёнок, когда понимает это? Сложно объяснить. Это не страх и не грусть в привычном смысле. Что-то другое. Ощущение, что ты — не первый. Что до тебя уже кто-то стоял на этом месте и не удержался. Что твоё имя пришло к тебе с историей, которую ты не выбирал.
Я думал: а он — каким он был? Успел ли засмеяться? Узнал ли лица бабушки и дедушки? Сделал ли хоть несколько шагов — неуверенных, детских, — прежде чем всё закончилось?
Ответов на эти вопросы я не получу никогда.
Позже моё имя изменилось. Я стал Сафаром. Это отдельная история — она впереди. Но то время, когда я был Абдул-Азизом, никуда не делось. Оно осталось во мне.
Может быть, имя — это не просто звук. Не просто буквы в документе. Это нить. Она тянется назад — к тем, кто носил его до тебя. К тем, кого уже нет. И ты идёшь вперёд, но нить не отпускает.
Я жил с чужой историей внутри своего имени.
И теперь, когда пишу об этом, понимаю: может быть, именно поэтому мне так важно помнить. Не только своё — но и то, что было до меня. Тех, кого я не знал. Тех, кто остался лишь в имени.
Абдул-Азиз. Мальчик, которому не было и двух лет.
Я помню тебя — хотя мы никогда не встречались.
Это часть автобиографического цикла «Статья длиной 62 года» — книги, которую я пишу по одному эпизоду за раз. Каждая история — отдельный фрагмент жизни. Маленький. Но настоящий.
Если откликнулось — подпишитесь. Впереди ещё много историй.
Продолжение следует.