За полгода до третьего Саммита Россия-Африка (28-29 октября в Москве) развернулось обсуждение повестки предстоящего форума и содержания российско-африканского сотрудничества в целом. В советское время существовало стратегическое планирование, в том числе касающееся отношений с развивающимися странами, как тогда называли Глобальный Юг.
Есть ли нечто подобное у России сегодня? Ответ на этот вопрос особенно актуален в свете идущего полным ходом передела мира, где, наряду с ослаблением влияния бывших метрополий, на первый план выходят другие игроки – Китай, Турция, Индия, арабские монархии.
На днях прошло сообщение о том, что Институт Африки собрал и представил оцифрованную базу данных, состоящую из более 400 документов, которая призвана помочь государству, бизнесу, науке в развитии сотрудничества с Черным континентом.
Аналитический центр ТАСС обратился за разъяснениями к руководителю исследовательского коллектива, который работал над стратегией ИАфр РАН, главному научному сотруднику института, профессору МГИМО МИД России Денису Дегтереву.
Вот что он сказал:
– На сегодняшний день, в рамках сотрудничества РФ-Африка приоритетная задача – это увеличение товарооборота со странами континента, а также повышение доли высокотехнологичной продукции в нашем экспорте. Необходим переход от экспортных поставок к промышленной кооперации, для чего важно понимание национальных планов развития отдельных отраслей и экономик. С этой целью и была подготовлена база данных «Стратегии развития стран Африки».
Документы подобраны по шести ключевым направлениям, включая долгосрочные и среднесрочные стратегии, индустриальную политику, развитие информационно-коммуникационных технологий, сельское хозяйство и водный сектор.
В базе представлена система целеполагания африканских стран: есть долгосрочное целеполагание, на континентальном уровне, воплощенное в «Повестке 2063» Афросоюза, и, соответственно, ряд долгосрочных стратегий на страновом уровне. В общей сложности это 63 стратегии по 46 странам континента.
Дальше идут среднесрочные, пятилетние или десятилетние планы развития (106 стратегий по 47 государствам). Кроме того, готовятся и отдельные отраслевые стратегии. В нашей базе мы выделили четыре таких сферы: промышленное развитие (33 стратегии), ИКТ (60 стратегий), сельское хозяйство (104 стратегии) и водоснабжение (87 стратегий).
По сравнению с 1960-1980 годами планирование становится все более индикативным, увеличивается расхождение между декларируемыми планами и реально достигнутыми показателями развития. Комитет ООН по планированию развития в 1990-е гг. был преобразован в комитет по политике развития, также был закрыт Journal of Development Planning, существовавший с 1962 г. Это оказало негативное воздействие на качество планирования в т.ч. и на африканском континенте. Тем не менее в большинстве стран Африки оно поддерживается.
Наша задача заключается в том, чтобы понять какие индикаторы свидетельствуют о реализуемости заявленных планов. Например, текущие показатели выработки электроэнергии позволяют понять, есть ли у страны «зазор» для роста промышленного потребления; уровень развития базовых отраслей (цементная, металлургия, нефтепереработка) также говорит о многом.
Отдельный вопрос – это институты развития. Насколько развиты национальные банки развития, которые могут финансировать приоритетные национальные проекты (как ВЭБ и ВТБ в России), либо в экономике доминируют филиалы зарубежных банков?
Отдельный вопрос связан с политэкономией развития – насколько влиятельна внутриполитическая коалиция, заинтересованная в промышленном развитии страны. Ведь зачастую наиболее влиятельные лобби традиционно связаны с экспортом 1-2 биржевых товаров из страны и не заинтересованы что-либо серьезно менять.
Нередко вопросы связаны и с землей. Когда земля принадлежит тем, кто не будет согласен с вашими планами развития, это дополнительный фактор риска. Скорее всего, вы их не сможете реализовать, и они превратятся в «ожидания развития» или «инфраструктурные обещания». Мы на все это смотрим и анализируем, насколько в конечно итоге реализуемы данные стратегии развития.
- Кто может получить доступ к этой базе данных?
- Институт Африки РАН – это федеральное бюджетное учреждение науки, база целиком находится в открытом доступе, на специализированном портале data.inafran.ru, который мы создали в прошлом году.
Институт традиционно занимался вопросами планирования социально-экономического развития стран Африки. Особо в этой связи стоит отметить работы д.э.н. Бессонова Станислава Александровича (1935-2016 гг.). Он подробно анализировал причины неудач в осуществлении африканских планов и пути их устранения (Бессонов С.А. Национальные планы и экономическое развитие стран Африки. М.: Наука, 1975. 408 с.). СССР, например, принимал непосредственное участие в разработке первых двух 5-летних планов развития Республики Мали. Мы этот опыт подробно изучали, в т.ч. на основе архивов ГКЭС, а ведущий российский африканист, дипломат, экономист Е.Н. Корендясов принимал непосредственное участие в разработке этих планов (Давидчук А.С., Дегтерев Д.А., Корендясов Е.Н. Советская структурная помощь Республике Мали в 1960-1968 гг. // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения. 2022. Т. 22. №4. C. 714-727.).
В настоящее время мы продолжаем данные исследования, например, Александр Дмитриевич Новиков специализируется на анализе зарубежной технической помощи странам Африки, т.е. помощи в т.ч. в разработке этих стратегий.
Другим собеседником АЦ ТАСС стал младший научный сотрудник ИАфр РАН Александр Новиков. Ему слово:
– Выстраивание сотрудничества между Россией и африканскими государствами предполагает, наряду с учётом собственных политических приоритетов, глубокое понимание интересов африканских стран. В условиях ограниченных ресурсов и необходимости позиционирования России как партнёра, предлагающего альтернативные западным более равноправные формы сотрудничества, принципиально важно ориентироваться на задокументированные национальные приоритеты самих африканских государств.
Именно стратегии развития служат официальными документами, в которых правительства фиксируют задекларированные политические цели, что делает их ценным ориентиром как для академического сообщества, так и для государственных структур. При этом необходимо принимать во внимание присущую данному виду источников аналитическую ограниченность.
Во-первых, имеет место устойчивое противоречие между формальным наличием стратегии и её фактической реализуемостью – то, что в научной литературе характеризуется как «парадокс избыточного планирования» и риторика «ожидания развития».
Показательно, что лишь 13 из 52 стран, имеющих в стратегических планах части, посвящённые промышленному сектору экономики, установили конкретные показатели эффективности — такие как доля обрабатывающей промышленности в ВВП, доля высокотехнологичного экспорта и занятость во вторичном секторе.
Во-вторых, значительная часть стратегических документов создаётся в рамках так называемой модели “donor-driven ownership” – под определяющим влиянием Группы Всемирного банка, МВФ, ПРООН и международных консалтинговых структур, что обусловливает их тяготение к определённой «моде» в сфере догоняющего развития экономики, которая зачастую не соответствует актуальным потребностям местных экономик, а навязывается извне.
Вместе с тем, практический доступ к стратегиям развития сопряжён со значительными затруднениями. Данные документы рассредоточены по разнородным источникам: они нередко отсутствуют на официальных государственных сайтах, размещаясь на площадках национальных исследовательских центров, а также на порталах международных организаций системы ООН. Доступ к ресурсам африканских веб-сайтов нередко затруднён.
Сформированная база данных призвана устранить данный барьер: 453 документа, охватывающие 53 государства Африки за период с 1997 по 2025 год, размещены в открытом доступе на серверах Института, что позволяет находить нужную стратегию без необходимости многочасового поиска по разрозненным источникам.
При формировании корпуса документов приоритет отдавался официальным государственным источникам – сайтам министерств и профильных государственных исследовательских центров. Более 90% вошедших в базу документов получены непосредственно с правительственных ресурсов. Оставшаяся часть, менее 10%, представлена материалами, разработанными при участии международных организаций, в частности Группы Всемирного банка и международных консалтинговых агентств.
- Кто потенциальные пользователи вашей базы данных?
Применительно к потенциалу использования базы данных можно выделить три группы заинтересованных в ней организаций.
Во-первых, это федеральные органы исполнительной власти: сопоставление национальных приоритетов африканских государств с предлагаемыми инструментами российского сотрудничества позволяет выявлять ниши для инвестиций и партнёрских инициатив. В этом контексте федеральные органы могут привлекать Институт Африки РАН к выработке теоретических и практических рекомендаций, опираясь не только на экспертные оценки, но и на официальные программные документы.
Во-вторых, это академическое сообщество. База данных открывает широкие возможности для сравнительного и хронологического анализа: отслеживание эволюции стратегических приоритетов, контент-анализ по частотности ключевых концептов – в частности, гендерной и зелёной повестки –позволяет судить об ориентации государственной политики тех или иных стран.
В-третьих, это бизнес-интерес: выявление приоритетных секторов и декларируемых точек приложения внешнего партнёрства напрямую применимо при формировании коммерческих предложений и инструментов сотрудничества.
Наконец, во многих стратегиях напрямую говорится о ключевых проблемах, например, индустриализации континента: в 40% документов в качестве таковых значится слабая инфраструктура, в 38,5% – недостаточный доступ к финансированию и инвестициям, в 21% – слабая институциональная база и дефицит квалифицированной рабочей силы.
Только эта первичная информация говорит нам о потребности в возрождении практик технической помощи – отправки консультантов для выработки стратегий, обменных стажировок действующих чиновников и технических специалистов между странами, обучения управленческих кадров – то, что было одной из успешных практик СССР на континенте, и как раз то, что сейчас могла бы предложить Россия.
- А у других исследовательских центров в России есть что-то подобное ?
– По имеющимся данным, среди открытых отечественных баз данных аналогов данному ресурсу не существует. При том, что закрытые профессиональные базы, вероятно, могут существовать. Среди смежных открытых ресурсов следует упомянуть базу данных ИМИ МГИМО в рамках программы «Африка в фокусе российских интересов», посвящённую элитам африканских стран.
- Сами африканцы в курсе, что в России разрабатываются новые подходы к развитию связей с ними?
- Данный вопрос действительно весьма актуален: в настоящее время на всех уровнях ведётся обсуждение программного наполнения предстоящего саммита – как по части мероприятий, так и применительно к содержательной повестке. Разумеется, в рамках этого процесса Институт стремится представить новые разработки, включая рассматриваемую базу данных.
Представление базы данных планируется не в формате самостоятельного мероприятия, а в ходе обсуждений, в том числе с коллегами из Африканского союза, представителями африканских университетов и российских исследовательских организаций. К этому моменту ресурс будет еще больше усилен: по итогам первой презентации уже получена обратная связь с замечаниями и рекомендациями, на основании которых будут внесены соответствующие коррективы.
Беседовал обозреватель АЦ ТАСС Олег Осипов