Лавина снега обрушилась на лобовое стекло, и мир растворился в белой пустоте. Саша на секунду зажмурилась, цепляясь за руль. Когда она открыла глаза, то увидела лишь плотную пелену. Фары, всего пару минут назад пробивавшие тьму, теперь беспомощно упирались в снежную стену, отбрасывая призрачное свечение на миллионы кружащихся кристалликов снега.
Пурга началась внезапно. Навигатор, еще недавно уверенно вещавший о повороте на трассу в сторону Увата, захлебнулся в поиске сети, а потом и вовсе погас. Телефон лежал на пассажирском сиденье мертвым кирпичиком. Последняя смс от бабушки пришла час назад: «Сашенька, ты где? У нас тут завывает». Она тогда только усмехнулась, что значит «завывает» в понимании восьмидесятилетней Агриппины Степановны? Теперь она понимала. Завывало так, что казалось за окном воют не ветра, а целые стаи голодных волков.
Печка всё еще работала, но ощущение, что её маленький хэтчбек всего жестяная консервная банка посреди разбушевавшейся стихии, росло с каждой минутой.
— Нужно ехать медленно. Просто медленно и осторожно. — пробормотала она.
Она тронулась, почти не видя края дороги. Снег уже сравнял асфальт с обочиной, и только редкие, полузанесенные вехи указывали направление. Она ехала уже минут сорок на минимальной скорости, мышцы спины и шеи свела судорога от напряжения.
А потом левое переднее колесо резко провалилось в невидимую под снегом колею или яму. Руль вырвало из рук, машину развернуло, и тихо, почти изящно, она сползла в кювет. Удар был мягким, глухим. Капот теперь смотрел в снежный откос, задние колёса безнадёжно потеряли сцепление.
Саша ударила по рулю кулаками. Двигатель пришлось заглушить, экономя бензин, и сидеть в наступившей тишине, если только вой ветра можно было назвать тишиной.
«Не паниковать. Действовать по инструкции».
Она достала из бардачка документы, сунула их в сумку. Потом закуталась в плед, который предусмотрительно взяла из дома. Московская квартира, продажа доли в агентстве, лицо Артёма, такого искреннего, когда он говорил: «Саш, это просто бизнес-решение, ты же понимаешь…» — всё это казалось сейчас сном. А явью был этот ледяной гроб на краю бесконечной сибирской дороги.
Саша продержалась час, слушая, как завывания становятся всё зловещее, а холод пробирается сквозь плед и тонкую куртку. Пальцы на ногах онемели. Мысли начали путаться. «А ведь бабушка печёт блины. Она всегда говорила, что у меня тесто не то… Что там у неё, молоко своё, яйца… Надо доехать…»
Свет.
Сначала она подумала, что это галлюцинация. Мерцающий, размытый шар в белой тьме. Потом он оформился в две жёлтые точки, которые раскачивались, приближаясь. Просто неуклонно надвигались, как глаза какого-то снежного чудовища.
Внедорожник остановился рядом, упёршись массивным бампером в сугроб. Дверь открылась, и в вихрь снега вывалилась огромная темная фигура. Он подошёл тяжёлой походкой, не обращая внимания на шквалы ветра.
Саша замерла, прижавшись к спинке сиденья.
Он постучал костяшками пальцев в стекло. Лицо, обрамлённое капюшоном и инеем на бороде, было неразличимо. Она с дрожью в руках приоткрыла дверь. В салон ворвался ледяной ветер.
— Вытащишь меня? — прокричала она сквозь вой вьюги.
Мужчина наклонился. Серые глаза оценивающе скользнули по ней, по машине, по пустому пассажирскому сиденью.
— Нет, — прогремел он хриплым басом, в котором не было ни капли сочувствия. — Вылезай.
— Я… я могу подождать службу…
— Не приедут. И связи нет. Вылезай, — он протянул руку.
Саша колебалась секунду. Но мороз и абсолютная беспомощность ситуации перевесили. Выхода не было, пришлось взять сумку с ноутбуком и документами, накинуть плед на плечи и вылезти из салона.
Ветер тут же обрушился на неё, пытаясь свалить с ног. Она пошатнулась, но сильная рука схватила её за локоть, почти подняв над землёй.
— Идем, — он толкнул её к своему внедорожнику, открыл пассажирскую дверь.
В салоне было просто божественно тепло. Саша забралась на сиденье, дрожа всем телом. Мужчина сел за руль, захлопнул дверь, и мир внезапно стал тише. Он скинул капюшон, дав рассмотреть себя. Тёмные, почти чёрные волосы, коротко стриженные, сильная шея, мужественный подбородок. Он завёл двигатель, и печка загудела полной мощью.
— Спасибо, — прошептала Саша, зубы её выстукивали дробь.
Он, не глядя на неё, тронулся с места. Внедорожник шёл через пургу, как танк. Он вёл машину интуитивно, знающе, будто видел дорогу сквозь снежную завесу.
— Меня зовут Александра, — сказала она, чтобы заглушить панику, вернувшуюся теперь в форме острого осознания, что она одна в машине с незнакомым гигантом посреди дороги.
— Игнат, — отрывисто бросил он.
— Куда мы едем, Игнат?
— Ко мне.
Односложность пугала. Она прижалась к дверце, обхватив себя руками.
— А далеко? Может, в ближайшее село…
— Я живу в селе. Туда и едем. Ближе ничего нет.
Он сказал это так, будто это должно было её успокоить.
— Мне просто нужно до деревни Малый Уват, к бабушке.
— Утром разберёшься, — отрезал Игнат. — Сейчас замолчи и не отвлекай. Итак ни зги не видно.
Его тон был таким командирским, что она инстинктивно подчинилась. Сжалась в комок и уставилась в темноту за окном, где мелькали лишь силуэты заснеженных елей, похожие на замерзших великанов.
Они ехали, казалось, целую вечность. Потом он свернул, поскрипел по укатанному снегу, и в темноте вырисовались очертания огромного, тёмного строения, двухэтажного сруба с крутой крышей. Ни одного огонька по соседству. Только тайга и бесконечная снежная равнина.
Игнат заглушил двигатель. Вышел, открыл ворота и снова залез в салон. Во дворе открыл дверцу с ее стороны, дотянувшись рукой.
— Выходи, приехали. Иди к крыльцу. Сейчас я ворота закрою.
Она похрустела по снегу к высокому крыльцу, поднялась по ступеням и обернулась. Здесь ветра почти не было, и обзор хороший. Она наблюдала, как он в свете фар закрывает мощные ворота и потом, достав из багажника несколько огромных пакетов, он направился к дому.
Открыл массивную деревянную дверь с кованой ручкой, впустив её внутрь.
Саша вошла в просторную прихожую, сняла с плеч плед и держала его в руке, осматриваясь. Полы из толстых досок, темные стены из лакированного бруса, на стене висела голова лося с огромными рогами. Чисто, сурово и по-мужски.
— Сапоги снимай, у меня разуваются, — приказал Игнат, снимая свою куртку. Под ней оказался шерстяной тёмный свитер, обтягивающий мощные плечи и грудь. Как медведь, подумала Саша, ростом под метр девяносто, с широкими ладонями и тяжёлым взглядом. — Вот тут шкаф. Пойдём.
После того, как она передала ему плед, и сняла верхнюю одежду и обувь, он повёл её вглубь. Что ее удивило, и чего она не видела из прихожей, справа от лосиной головы у стены стояло несколько стеллажей с книгами. А на стене висела карта, видимо, местная.
— Присаживайся, отогревайся, — он указал на кожаный диван перед камином. — Сейчас чай будет.
Саша покорно села. Она наблюдала, как он движется по открытой кухне, примыкающей к гостиной. Ловко, без лишних движений поставил чугунный чайник на плиту, достал две большие кружки.
— Вот… я могу заплатить, — начала она. — За помощь, за ночлег.
Игнат повернулся, оперся о столешницу и посмотрел на неё.
— Привыкла за всё платить?
Саша поджала губы.
Чайник засвистел. Он ловко заварил чёрный чай, насыпал в блюдце горсть сушёных ягод и поставил всё перед ней на низкий стол.
— Пей, отогревайся. Мёд есть, если хочешь. — Саша замотала отрицательно головой.
Он сел в кресло напротив, откинулся на спинку.
— Откуда ты? — спросил он наконец.
— Из Москвы.
— Видно, — в его голосе проскользнуло что-то вроде презрения. — Что в Малом Увате забыла?
— Бабушка там живёт. Я… в гости.
— Надолго?
— Не знаю.
Он пристально посмотрел на неё, и Саше показалось, что он видит ее насквозь. Как на допросе. Видит продажу квартиры, слёзы в пустом офисе, бегство. Она опустила глаза вниз, рассматривая чаинки, плавающие в кружке.
— Руки-ноги целы? Обморожений нет?
— Вроде… нет. Я недолго там просидела.
— Душ принять можешь. Горячая вода есть. Потом спать ляжешь во второй комнате справа.
Его прямолинейность была ошеломляющей. Ни любезностей, ни лишних вопросов. Простой алгоритм: нашли, отогрели, уложили.
— Спасибо, — снова сказала она. Искренне на этот раз.
— Ванная наверху, первая дверь справа. Чистые полотенца в шкафу. Утром разберёмся, как к бабке тебя отправить и найдем, кто машину вытащит.
На этих словах он замолчал, уткнулся в какую-то книгу, закончив разговор. Саша, чувствуя себя незваной гостьей, взяла свою сумку и пошла наверх, держась за массивные перила деревянной лестницы.
Душ в этой глуши с горячей водой просто сказка! Она вытерлась большим полотенцем и надела то, что было в сумке, шёлковую пижамную кофточку и льняные штаны.
В гостевой комнате было чисто. Кровать с металлическим кованым изголовьем, шерстяное одеяло, тумбочка. Она залезла под одеяло, но сон не шёл.
Она лежала и смотрела в потолок и думала о серых глазах, которые смотрели на неё без жалости. «Злой», — подумала она. Сибирский, злой мужик. Но он спас её. А что будет утром? Как бы платы не потребовал.
"Таёжный роман. Мой сибирский, сильный, злой" Лира Князева