Эта пара небольших (29.8 x 20.6 см) портретов датирована 1533 годом.
Мужчина одет в берет, темную куртку с меховыми отворотами и серую рубашку с дамасским узором поверх белой нижней рубашки.
В правой руке он держит перчатки, а на левой у него надето кольцо.
Он смотрит направо, встречаясь взглядом с женщиной на соседней картине.
На ней головной убор, украшенный золотом и жемчугом, а заплетенные в косы волосы обрамляют лицо.
Её голубовато-серое платье с широким рукавами открывает вид на черно-серую подкладку с дамасским узором.
Пояс, воротник и нагрудная часть рубашки расшиты золотом, на шее у нее золотая цепочка и ожерелье с подвеской, украшенной драгоценными камнями и жемчугом.
На правой руке – золотое кольцо, этой же рукой она держит красную гвоздику.
Эти портреты приписываются Бартелю (Бартоломеусу) Брейну Старшему (1493–1555) из Кёльна.
Правда Брейн не подписывал ни один из своих портретов, и ни один из них не может быть связан с ним документальными источниками.
Тем не менее, для него установлено большое количество независимых портретов путем сравнения с портретами донаторов в надежно задокументированных алтарях, таких, например, как главный алтарь, который Брейн завершил для Ксантенского собора в 1534 году.
Более того, рассматриваемые портреты хорошо сопоставляются по формату, стилю, композиции, костюмам и атрибутам с несколькими другими парами портретов, которые считаются подтверждёнными работами Брейна.
Кроме того, на портретах хоть и изображены люди, чьи имена не установлены, но они одеты в костюмы, типичные для высшего общества Кёльна, которое обычно и заказывало картины у Брейна.
Видимые волосы женщины, заплетенные в косы по обеим сторонам лица, указывают на то, что пара изображена помолвленной, а не женатой, поскольку замужние женщины Кёльна носили волосы полностью закрытыми.
Вероятней всего, эти портреты были заказаны в честь помолвки. В контексте этого гвоздика в руке женщины символизирует любовь, помолвку и брак.
Материальные и иконографические свидетельства указывают на то, что многие портреты Брейна с закругленными верхушками первоначально были выполнены в виде складных диптихов. Хотя данные панели и потеряли все следы петель или крепежных элементов, когда их вырезали из оригинальных рам.
В качестве основы для обеих картин использовался цельный кусок дуба с вертикальной текстурой, происходящий из Нидерландов или западной Германии.
Дендрохронологический анализ позволил определить самую раннюю возможную дату изготовления — 1515 год, и показал, что панели были сделаны из древесины одного и того же дерева.
Обе панели имеют очень незначительную выпуклую поперечную деформацию. С обратной стороны они покрыты толстым слоем воска.
По периметру обеих панелей имеется неокрашенная древесина и бородка, указывающая на то, что рама была установлена во время нанесения белой грунтовки.
Неокрашенная деревянная кайма слегка обрезана.
На рентгеновских снимках виден свинцово-белый грунт, нанесенный широкими, размытыми мазками.
В целом, Портрет женщины находится в хорошем состоянии.
На нём сохранились тонкие детали, включая парчовую полосу на лифе, вышитый пояс, манжеты с кружевной отделкой, чепчик и гвоздику.
Краска нанесена тонким слоем, но для мелких деталей использованы более плотные мазки.
Многие из последних созданы точными мазками по сухому полотну.
Художнику удалось передать тонкие детали одежды с минимальным использованием кисти. Фон обоих портретов, включая тени, создаваемые обманчивой перспективой, отбрасываемые моделью и рамой, был создан путем нанесения лессировок поверх голубовато-зеленой подложки.
В результате, вероятно, получился насыщенный, прозрачный и модулированный зеленый цвет, который со временем стал довольно непрозрачным, темно-зеленовато-коричневым. Такое разрушение характерно для красок, содержащих медно-зеленые пигменты.
Портрет мужчины сохранился хуже. Тонкий слой краски в целом поврежден, особенно сильно на теле. Тонкие мазки, описывающие меховую отделку, написанную полупрозрачным, очень темным оттенком коричневого, повреждены.
Обе работы хранятся в Метрополитен-музее.