На фотографиях – похороны в Киеве человека, который считается классиком украинской литературы. Более того, он – один из создателей искусственного украинского языка, поднаторевший в превращении полонизмов в «українські іменники, прикметники, дієслова». Звали его Иван Нечуй-Левицкий.
Однако упражняться в сарказме, вспоминая его, не станем. Человек он был неплохой, хоть и чудаковатый. Нрав имел покладистый, но прожил холостяком, поддаваясь на уговоры других лиц, каждый раз умевших убедить, что избранница – не та: либо слишком красива и легкомысленна, либо слишком богата, либо нехороша внешне. Умер 2 апреля 1918 печально – лишённый пенсии, в полной нищете, в богадельне, в период, когда на карте мира высовывали чубы первые «опытные образцы» украинской государственности.
С моей точки зрения, плоды творчества Нечуй-Левицкого были настолько украинскими, насколько может быть украинскими творения малоросса, считающего украинство максимальной благостью. Писал он комедии и водевили, но удивительным образом они оставляли весьма характерное ощущение – привкус зелёной тоски, прилипшей к зубам, безысходности и страдания, горбом повисших на спине. Может, только у меня?
Что говорить-то… Его творение «На кожум’яках» при всей выигрышности сюжета о приключениях хлыща Свирида Гострохвостого (узнаёте фамилию?) и Ефросины Рябко стало звонкой комедией «Панская губа, но зубов нет. (за двумя зайцами)» лишь после изменения сценария Михаилом Старицким и преобразования главных героев в Голохвостого и Проню Прокоповну Сирко.
Была у Нечуй-Левицкого честность. Он, приверженник малороссийского, киево-полтавского наречия, участник подмены народных слов на полонизмы, нашёл в себе силы высказать осуждение лексическим упражнениям Михайлы Грушевского на основе галицийского наречения:
Грушевский как будто издевается над языком украинских писателей.
Галичан именовал «языковыми оборотнями», а появившуюся мову, которую не понимали читатели, — «чудной и непонятный», «чертовщиной под якобы украинским соусом».
Ваша Дана