Сложно перечислить всё холодное оружие, которое казаки сначала отбирали у врага, а потом принимали на вооружение. Этот случай - как раз тот, когда трофей становится родным.
Кавказский кинжал «кама» (от тюркского qama — «кинжал» ) — оружие с прямым обоюдоострым клинком длиной 30–50 см, плавно сужающимся к копьевидному острию. Клинок часто снабжался долами — продольными углублениями, уменьшавшими вес и придававшими дополнительную жёсткость. Рукоять без крестовины, с характерным навершием, собиралась из двух щёчек (роговых или деревянных), скреплённых с хвостовиком тремя заклёпками.
Казаки познакомились с этим оружием во время Кавказской войны (1817–1864). Рельзя не признать, что горцы владели кинжалом весьма виртуозно, используя его в ближнем бою. Казаки, будучи людьми практичными, быстро оценили преимущества: кинжал был удобнее сабли в тесноте, не мешал ползти пластуну в ночном дозоре и, что немаловажно, позволял тихо снять часового без лишнего шума.
Несложно догадаться, что зачастую на той войне использовались кинжалы, именно отобранные у противника. Как писал С. Мамонтов, «Настоящий казак мог его украсть, захватить у противника в качестве трофея, но только не получить за плату».
Трофейный клинок, снятый с поверженного врага, ценился несоизмеримо выше, чем купленный.
Кинжал сопровождал казака буквально всю жизнь — от колыбели до могилы, и даже после неё. Первый кинжал мальчик получал в подарок от деда или отца в возрасте 3–5 лет. С этого момента оружие становилось его постоянным спутником. Ребёнка с пелёнок готовили к воинской службе: в 3 года — первый кинжал, в 7 — уже лихой наездник, в 10 — не уступает взрослым в обращении с оружием.
Конечно, в реальности всё было не так пафосно, но подготовка бойцов с молодых ногтей у них была, действительно, на высоте.
Существовал и погребальный обычай: по старинной традиции кинжал клали в гроб казаку.
Интересно, что казаки никогда не использовали подкинжальные ножи (в отличие от горцев) — сам кинжал был достаточно универсален . А вот у пластунов (казачьего спецназа, если по-современному) имелась особая любовь к изогнутой разновидности — бебуту. Его длина доходила до 60 см, а изогнутая форма позволяла и рубить, и колоть, и резать с одинаковым успехом. При движении ползком под покровом ночи бебут в ножнах не мешал так, как длинная шашка.
До поры до времени казаки вооружались кинжалами кто во что горазд — трофейными, наследными, заказными. Но военное ведомство, как это с ним часто бывает, озаботилось единообразием. Первый уставной кинжал для Черноморского казачьего войска был утверждён в 1847 году, а в 1904 году появился знаменитый ККВ — кинжал Кубанского Казачьего Войска.
Требования к качеству предъявлялись серьёзные. Согласно правилам приёма, клинок должен был «резать мягкое железо, и если при этой пробе лезвие не будет принимать впечатления или крошиться, то таковый принимается годным». Ни больше ни меньше — резать железо. Не справился с гвоздём? Иди, кузнец, перековывай.
Кинжал ККВ имел клинок длиной 42 см, вес около 300 г, четыре дола с каждой стороны и рукоять из роговых накладок на трёх заклёпках . Производились они преимущественно на Златоустовской оружейной фабрике — тамошняя сталь славилась на всю империю.
Впрочем, к концу XIX века некоторые офицеры уже посматривали на кинжал скептически. Один из генералов 1854 году и вовсе обозвал его «допороховым анахронизмом», заметив: «Для чего мы возим этот кинжал, как не для стука ножен о переднюю луку? Кинжал нам не нужен, по крайней мере на службе». Генерал, конечно, был по-своему прав — в эпоху магазинных винтовок и пулемётов колюще-рубящее оружие действительно выглядело архаично. Но, как показала история, списывать кинжал было ещё очень преждевременно.
Устав строевой казачьей службы 1899 года предписывал три основных приёма боя кинжалом: сверху вниз, снизу вверх и наотмашь. Взмахи должны быть «быстры и отрывисты», а удары — «глубоки». Обучать предписывалось пешком и «не иначе, как по видимым предметам» — (разумеется, на чучелах, а не на живых товарищах).
Существовала, правда, одна конструктивная особенность: у кавказского кинжала имелась «критическая точка» на средней заклёпке. Если нанести удар снизу под ребро, не соблюдая правильный угол атаки, клинок мог сломаться именно там — тело противника фиксировало лезвие, а атакующий давил всем весом. Проблему решали двумя способами: правильной техникой и качественной сталью.
Несмотря на скепсис генералов, кинжал честно прошёл все войны, выпавшие на долю казачества. Пластуны использовали бебуты в ночных вылазках и разведке — там, где шашка только мешала, а стрелять значило обнаружить себя.
В Гражданскую войну кинжал оставался верным спутником казаков по обе стороны фронта — компактное оружие, всегда готовое к бою, когда патроны кончились, а до шашки не дотянуться.
Даже в Великую Отечественную пластунские части Кубанского казачьего войска нередко имели при себе бебуты — хотя официально на вооружении стояли уже штык-ножи и автоматы ППШ. Но старые традиции не ржавеют — в прямом и переносном смысле.
Конечно же, после Второй мировой кинжал перешёл в разряд, преимущественно, парадного и коллекционного оружия. Но память о его боевых временах жива: и в музейных витринах, и в казачьих песнях, и в поговорке «кинжал — последний друг казака».