Глава 16
— В этом доме тетка одна жила с мужем, — Борис Валентинович облизывал ложку после вкусного ужина. — Часто сюда приходил. Велосипед у них был, сын-то вырос и в город умотал, вот мне дядя Сергей и давал на нем кататься. Один раз после дождя оставил велик грязный, эх, получил же я оплеуху на следующий день.
За окном начинало темнеть. Напарники наелись от пуза и легли на разные кровати отдыхать. Ружье Сергей положил на стул рядом, и там же на полу лежал старенький рюкзак «Колобок». Карандаш на радостях подарил его парню, потом, конечно, пожалел об этом, но слово не воробей, как говорится.
— Переночуем, а завтра с утра рванем, — продолжил Борис. — Пока зомби все сонные. Шучу, конечно, но надеюсь, к этому времени разбредутся.
— А если нет? — ответил Сережа.
— Ну а если нет, — радостным голосом сказал напарник. — Что-нибудь придумаем. Считай, что у тебя отпуск, еда есть, а вот воду надо экономить. Расслабься и отдыхай. Маша справится там и без тебя. Открывать и закрывать ключом дверь много ума не надо, а Крантик отлично ходит за дровами и топит печку.
Прошло ещё какое-то время, в комнате стало темно, но очертания мебели было отчетливо видно. Напарники лежали на спине, смотрели в потолок и молчали.
— Когда я был молодой, — начал вдруг рассказывать Борис Валентинович. — Примерно твоего возраста или чуть постарше. Дружок у меня был. Поехали мы к нему в деревню ранней весной на поезде, еще снег не весь сошел. Родители его зимой туда не ездили, и дом пустовал. Точно такой же, как этот. И печь по центру, и кровать за ней. Мясо взяли для шашлыка и пенного напитка, как положено, несколько полторашек, еле донесли, короче, со станции. Сережа, ты не спишь, случаем?
— Нет-нет, Борис Валентинович, неохота пока, — парень повернулся на бок и сунул одну руку под подушку.
— Ну и погуляли мы, как положено, — продолжил Борис. — На ночь затопили подтопок березовыми поленьями. Насовали, сколько влезло, молодые не соображали еще тогда. В общем, как отрубился, я не помню, начали-то еще в поезде пробовать, очнулся в кресле перед дверцей подтопка. Всё в дыму, ничего не видно. Не знаю, как, но сообразил я моментально, что надо срочно на улицу. Пошел наощупь, руку выставил вперед: печка, окна, стена, дверь, нащупал ручку. И тут мне в голову прилетает мысль: «Дружок-то мой где? Живой он или нет?» Дым такой стоял, что глаза слезились и кашель прошиб. Запомнив, в каком направлении выход, пошел дальше, товарища нашел в этой же комнате, там диван у стенки стоял, вот он на нем и лежал. Стал тормошить, трясти, даже бить ладонью по щекам, еле проснулся, хорошо, что жив. Очнувшись, он не сразу въехал в сюжет происходящего и нес какую-то пургу.
— Откуда дым повалил? — Увлекся рассказом парнишка. — Задвижку вы явно открыли, иначе хрен разожгли бы печь, дым сразу бы повалил в комнату, а не в трубу.
— Где находится дверь, я снова забыл, — Борис встал с кровати, снял покрывало, разделся до майки с трусами и лег под одеяло. — Советую сделать так же, когда еще доведется случай поспать в нормальной постели. В одежде, знаешь ли, тело не до конца отдыхает. Ну так вот, нащупал я опять печь, потом окна и, наконец, дверь, дружка за руку веду, чтобы не потерялся по дороге. Толкаю массивную дверь, а она не открывается. Я и так, и этак, ну никак. Уж и пинал ее, и вдвоём пинали одновременно и по очереди, ни в какую не поддается. Хотели уже выставлять окна, чего же делать, не умирать же? Напомню, всё это время дым валил всё больше, я боялся отрубиться без сознания.
Борис Валентинович положил одну подушку на другую, чтобы голова была выше, и продолжил рассказ:
— И тут меня осенило... Дверь-то была заперта на такой же вот кованый крючок, что и в этом доме. Дернул ручку на себя, поднял крюк, и проход открылся. Представляешь, болван какой.
Сидим мы, значит, на улице, приходим в себя. Постепенно до нас доходит, что дом-то продолжает гореть. Вышли из калитки, смотрим, в доме на противоположной стороне свет горит в окне. Я бегом туда, стучу в окно, занавеска отодвигается, и появляется толстая тетка. Говорит: «Хватит безобразничать, сейчас милицию вызову». Я кричу: «Воды... Дай воды в ведрах... Пожар...» Она ушла и через минут пять снова через окно сказала, но уже спокойным таким голосом: «Всё в порядке, я пожарных вызвала».
Думаю, пожарных нам еще не хватало, мало того, что товарищу за дом влетит, так еще и за вызов достанется. Посмотрел издалека на дом, в котором мы уснули, в окне светился огонек, но не сильный и дрожал, будто пламя свечи.
Что же делать? Смотрю дальше, по ряду возле одного дома лампа светится на крыльце, знаешь, такие раньше были, литровая банка вместо плафона. Бегу туда, стучу в дверь, открывает мужичок средних лет и очень даже адекватно реагирует на мой приход.
Говорю так и так, показываю на дом, на свет в окне и дым, а он спокойным голосом отвечает: сейчас насос в скважине включу, вон ведра стоят, таскать сам будешь, у меня спина болит. Притащил я воду, ведра оказались худые, и до места дошла только половина объема, но этого хватило. Мужчина тоже пришел, открыл дверь, лег на деревянный пол в доме и пополз во вторую комнату с ведром, потихоньку переставляя его. Наверное, потому что дыма меньше снизу, спрашивать как-то не до этого было.
Через пару минут возвращается и объявляет, что всё нормально и можно расходиться. Зевак собралось у калитки порядочно, та тетка, видимо, всех обзвонила. Кстати, в пожарную службу она так и не звонила, оказывается, наврала. Ну, оно и к лучшему, как выяснилось.
Сидим на крыльце, смотрим в землю. Все разошлись, и мы пошли в дом.
— Что же там загорелось, Борис Валентинович? — полюбопытствовал Сережа.
— Печь после зимы холодная была, — ответил напарник. — А мы ее раскочегарили на полную, два сопляка. Да напоследок еще дров запихнули под завязку, чтобы на дольше хватило. Вот и лопнула кирпичная кладка. Снаружи замазка на задней стенке тоже треснула, и в образовавшуюся малюсенькую дырочку вышло пламя, да не просто, а под давлением, как через форсунку. Смекаешь? К печи была приставлена кровать, на ней два матраса, один на деревянном каркасе, второй обычный сверху. Вот они оба и загорелись. Хорошо, я вовремя очнулся, иначе задохнулись бы оба точно и сгорели. Видимо, ангел-хранитель меня в тот день разбудил.
— Отругали родители вашего друга? — Сережа поднялся и сел на край кровати.
— Это еще не всё, — ухмыльнулся Борис. — Вроде всё успокоилось, и мы легли дальше спать. Чую запах опять какой-то странный, горелым, и причем свежаком. Встаю и вижу: матрас тот, что здоровый на каркасе, снова дымится. Мужичок воду вылил, а вата внутри всё равно тлела потихоньку. Пришлось его из дома вытаскивать и нести на помойку за огород, пусть там дотлевает. Не за водой же снова идти, и так всех на уши поставили.
Утром искал свой свитер и нашёл только один рукав на полу. Видимо, когда я его снимал, то положил на ту кровать. А еще интересно то, что на потолке висела люстра. Раньше такие были из множества висящих ламелек из оргстекла, они еще падали постоянно на пол, может, видел? Так вот, натопили дом так, что она оплавилась от высокой температуры и стала похожа на хрустальную сосульку. А родители, да... Его отец, когда приехал, почесал затылок и сказал матери: «Нех... Незачем кровать возле печи ставить». Пришлось, конечно, приезжать еще и помогать другу красить потолок и клеить новые обои. Ругать нас не стали, потому как сами всё поняли.
— Да, Борис Валентинович, с вами не соскучишься, — зевнул Сережа. — Может, попробуем уснуть?
— Я-то еще что, а вот отец мой мог безостановочно истории рассказывать, которые тут же, прямо на ходу, и придумывал. Борис отвернулся к печке, и через три минуты раздался храп.
Глава 17
— Тсс, — Сережа разбудил напарника, тормоша рукой за плечо. — Борис Валентинович, там кто-то стучится в дверь.
Борис поднялся и, сидя на кровати, посмотрел сначала на парня, затем на стоящее рядом кресло. Судя по освещенности в помещении и за окном, наступило раннее утро. Мужчина взял аккуратно сложенную одежду на кресле и быстренько оделся.
— Погоди, ты сказал, стучали? — уточнил наставник. — До меня только сейчас дошло.
— Угу, минут десять назад, — кряхтя ответил Сережа, парень нагнулся, чтобы завязать шнурки на обуви.
В доме раздался стук в дверь.
— Да вот же опять, — обрадовался Сережа. Парень не был уверен, что ему не показалось в первый раз. — Слышите?
Борис встал с кровати, подошел к окну и, отдернув чуть-чуть занавеску, попытался посмотреть в сторону двери.
— Не видать, — тихо произнес мужчина. — Мертвяков вроде нет, по домам, что ли, разошлись.
Борис Валентинович взял пистолет в руки, взвел затвор и, сняв с предохранителя, вышел в сени. Сережа переломил ружье и вставил два патрона в стволы.
— Кто там? — спросил Борис, подойдя близко к двери.
Мужчина приложил ухо к деревянной поверхности и попытался вслушаться.
Вновь раздался отчетливый стук.
— Пока не скажешь, кто, мы не откроем, — голос Бориса был грубее обычного.
Наставник махнул рукой Сереже, тот вскинул ружье и прицелился в сторону двери. Борис одной рукой потянул дверь немного на себя и снял крючок с зацепа.
В дверь снова постучали.
Напарники переглянулись. Борис взмахом головы спросил, готов ли Сережа, и тот так же кивком ответил. Мужчина толкнул тихонько дверь, стараясь как можно меньше издавать шума. На крыльце у входа стоял зомби и молча, не издавая никаких звуков, смотрел на выживших.
Мужчина так же медленно закрыл обратно дверь и запер на крючок.
— Надо же, стучаться научился, — Борис вернулся в комнату и принялся быстро собирать вещи. — Так скоро и отвечать научатся, представь только, ты ему: «Кто?» А он: «Свои».
— Может, на подсознательном уровне это у них, — ответил Сергей. — Вроде как рефлекс остался. Уж не думаете же вы, что это остатки разума.
— Я уже говорил, что много чего думаю, брат, — Борис в спешке погрузил банки с тушенкой в свой рюкзак, убрав свой ПМ в кожаную кобуру на ремне. — Сергей, мы уходим, собирай провизию и горелку с баллоном прихвати.
Мужчина вернулся в сени, ловким движением открыл деревянную крышку сундука и осмотрел. В большом ящике лежали сваленные в кучу старые вещи маленького размера: свитера, майки, рубашки, штаны, ботинки и шлепанцы, курточки и шапки.
— Сережа, снимай с кровати простыню и заверни в нее всю эту одежду, — обратился Борис. — Забираем на станцию. Видимо, эти вещи сына хозяев дома, старики зачем-то их хранили.
— На память, наверное, — улыбнулся парень.
Борис Валентинович вернулся в спальню, подошел к маленькому белому деревянному ящику и открыл дверцу. В нем действительно оказались медикаменты: бинт, вата, перекись водорода, зеленка, йод и упаковка пластырей, резиновый жгут и куча разных таблеток. Мужчина не стал читать названия на пачках и просто вытряхнул содержимое аптечки в свой рюкзак. Сережа набил свой «колобок» провизией, предварительно ссыпав все из стеклянных банок по пакетам, а что не влезло, погрузили к Борису.
— Вешай ружье на плечо, — холодным тоном произнес наставник. — Стреляй только в крайней необходимости, если выстрел услышат мертвяки, нам отсюда не выбраться.
Борис взвалил рюкзак на спину, вышел в сени, вновь откинул крючок и открыл дверь. На крыльце уже стояли два зомбака, судя по платью и хоть и очень редким, но длинным волосам, второй экземпляр был женского пола.
— Смотри-ка, подружку привел, — с нервной дрожью в голосе произнес напарник.
Борис Валентинович схватил покойного за шиворот, втащил в дом и направленно толкнул к сзади стоящему коллеге по выживанию. Сережа не был готов к такому финту, но машинально схватил мертвяка и втолкнул на кухню. То же самое напарники повторили с его подружкой, вышли из дома и закрыли дверь.
— Ну вот и заселили молодоженов, — ухмыльнулся опытный выживший. — Теперь уходим.
Приятели вышли через задний двор в поле и двинулись в сторону станции. Наставник, как всегда, шел впереди, выполняя роль ведущего в их выживальческом тандеме, а Сережина задача заключалась в прикрытии тыла. Да и вообще, больше смотреть по сторонам и сообщать, если что-то покажется странным.
— Я тебе сейчас одну вещь скажу, брат, а ты уж сам решай, как поступишь, — сказал Борис Валентинович, не оборачиваясь. — Добычу мы поделим сейчас поровну, большую часть своей я спрячу в лесу в пятиминутной доступности от станции. Советую тебе сделать то же самое. Большинство людей завистливые и жадные, не искушай их и не проверяй на вшивость. Даже у хороших людей может помутиться разум, человеку свойственно ошибаться. Ты даже не представляешь, на что способны люди, не евши несколько дней.
— Почему поровну? — ответил Сережа. — Я ведь вам должен за патроны, помните?
— Потому что я передумал, — добрым голосом ответил Борис Валентинович. — Мне и самому нужно, чтобы у тебя они были.
***
Вечер.
— Ха-ха-ха, — расхохотался на весь зал ожидания Карандаш. — Я, конечно, знал, что выжившие бродяги горазды на всякого рода выдумки, но от вас, Борис Валентинович, не ожидал. Надо же такое придумать: покойник постучался в дверь, да еще и подружку с собой привел. Ха-ха-ха, развеселили до слез.
Игорь Маркович снял с печки-буржуйки старый железный чайник и налил горячей воды в стеклянную банку. Сережа отсыпал немного чая на всю их новоиспеченную компанию. Парень не стал прислушиваться к совету наставника и весь свой улов принес на станцию, убрав в свою коморку. Молодой смотритель решил, так надежнее, и Борис не стал его переубеждать.
— Раз уж подняли мне настроение, расскажу и я вам случай из жизни, — Карандаш накрыл банку чистой тряпкой и поставил рядом железные кружки. — Жил я раньше в деревне и на неделе ездил на своей машине в город на работу. Один раз приезжаю, захожу в дом, а там бабушка моя телевизор смотрит. Ей тогда было девяносто шесть лет. У нас в семье много долгожителей, наследственное это, что ли. Так вот, передача по телеканалу шла про динозавров. Бабуля сидит, смотрит внимательно, с интересом, затем поворачивает на меня голову и спрашивает: «Игорек, а что это за животных таких показывают? Как называются?».
«Это динозавры, баб», — отвечаю я. — «Они жили миллионы лет назад».
Бабушка немного подумала и произнесла: «Хорошо, что пленка осталась». У меня чуть ремень на брюках не лопнул от смеха.
В зале ожидания послышались редкие одиночные смешки. Карандаш рассчитывал на другую реакцию, его история казалась ему ну уж очень смешной.
— Так значит, много зомби в той деревне? — неожиданно задала вопрос Ю.
— Как шпрот в банке, — ответил Борис Валентинович и показал осуждающе глазами на случайных незнакомых бродяг в зале ожидания, мол, нельзя такое обсуждать на людях. — Еле ноги унесли.
Игорь Маркович разлил всем в кружки чаю. Мария и Ю насыпали сахару и принялись громко стучать чайными ложечками о стенки кружек.
— А ты чего не подходишь к столу? — обратился смотритель к Крантику. — Или не заработал глоток чая?
Грант улыбнулся и радостно подошел к компании.
— Он вчера и сегодня таскал дрова из леса, — Мария подошла к мальчику, потрепала за лохматую шевелюру и посмотрела на свои пальцы. — Надо бы тебе голову помыть, дружок, да и подстричься не мешало бы.
— Ты большой молодец, — похвалил смотритель паренька. — Я видел кучу веток возле входа, даже перепилить успел. Мой руки, скоро будем ужинать.
Борис Валентинович развернул узелок из белой простыни и добрым голосом сказал Гранту:
— Ну-ка, парень, примерь-ка одежку!
***
Сережа лежал на своей кровати и пытался заснуть. Мысли, снова эти проклятые мысли не давали ему покоя. Парень лежал и думал о том, что он сыт, спит в тепле и на мягком. Припасов в его комнатушке хватит, чтобы не голодать какое-то время, а там, за деревянной стеной, всего в нескольких метрах, лежат люди с урчащими животами. Они едят всего раз в пару дней. Сереже хотелось встать и всех накормить, плюнуть на весь здравый смысл и раздать продукты. А завтра? Что завтра? Завтра что-нибудь придумаем, — отвечал молодой человек сам себе.
Резкий порыв доброты сменялся другим внутренним голосом. Звучал он не так, будто вовсе не он сам с собой говорил, а кто-то третий: «Никому ты ничего не должен, они лежат целый день и бездействуют, а ты рисковал жизнью, добывая продукты. Случись с тобой страшное, им было бы абсолютно наплевать».
Сережа встал с лежанки, попил воды прямо из носика железного чайника, лег обратно и отрубился до самого утра.
Глава 18
— Что чувствуешь? — спросил Борис Валентинович напарника, сидя в своем кресле перед печкой.
— Это вы про что? — Сергей прикручивал железную задвижку шурупами к двери своей комнаты изнутри.
Чем больше у молодого человека становилось запасов, тем более чутким становился его сон. Парень просыпался чуть ли не от каждого кашля, исходящего из зала ожидания.
— Та собака, что повалила тебя, — продолжил Борис. — Слюни вперемешку с гноем попали в глаза. Забыл, как мы тебе их промывали?
— Угу, щипало ужасно, — Сережа закончил работу и проверил механизм запора. — Сейчас нормально, спасибо, что беспокоитесь.
— О нет, брат, я не про это, — Борис подошел к парню, взялся руками за плечи и внимательно всмотрелся в зрачки его глаз. — Может, слабость какая или недомогание? Температуры не было? Потеря вкуса, запахи все чувствуешь?
— Вы меня пугаете, Борис Валентинович, — выдавил из себя Сергей.
— Ты, брат, от меня ничего не скрывай, я должен знать, если что-то не так.
— Я прекрасно помню о вашей теории о том, что вирус может передаваться через слизистую оболочку. — Сережа сделал шаг назад и освободился от рук наставника. — Обещаю, если с моим телом будет происходить что-то неладное, сразу вам сообщу.
— И я тебе обещаю, — улыбнулся Борис. — За прошлую неделю еще немного полысел, но это, скорей всего, возрастное.
***
В дверь станции постучали. Сережа, как обычно, посмотрел в щель между досок и повернул ключ в замочной скважине. В зал ожидания зашли два молодых человека в камуфляжной одежде и одинаковые с лица.
— Здрасти, — громко произнес один из парней. — Я Сашка, а он Пашка, охотники мы.
Парень снял со спины рюкзак и положил на бетонный пол.
— Посидим у вас часок-другой, да дальше выдвинемся, не против?
— Добрым людям всегда рады, — ответил смотритель. — Вы ведь с добром?
— А то как же, — добавил второй парень и тоже снял рюкзак. — Предвосхищая ваш вопрос, отвечу сразу: все верно, мы братья, однояйцевые близнецы. Я — Пашка, а он — Сашка.
— И как же вас люди различают? — поинтересовался Сережа.
— Да никак, — ухмыльнулся Пашка. — Нас даже мамка путала, а если важно, то у Сашки родинка за правым ухом, маленькая коричневая точка, меньше спичечной головки. У меня такой нет.
— Ясно, меня зовут Сереж... Кхм... Сергей, присаживайтесь на любое свободное место, сейчас поставим чайник на печку. Только с заваркой у нас, сами понимаете, как у всех.
— Ничего, и горячей воде рады, — ответил Сашка и сел на скамью возле стены. — Я же сказал, мы ненадолго, переведем дух и в путь.
Охотники выглядели слишком опрятно, камуфляжные куртка и штаны были совсем новыми. На головах панамы, а на ногах начищенные до блеска черные сапоги. Вместо ружей у братьев на перекинутых наискосок через плечо ремнях висят на груди автоматы.
— А что нынче с автоматами на уток ходят или на вальдшнеп хорошо патрон идет? — спросил неожиданно Борис Валентинович.
Наставник сидел в кресле и, смачивая кончик указательного пальца о свой язык, листал желтые от времени страницы какого-то советского журнала. Борис только делал вид, что читает, а сам в это время пытался прочитать незваных гостей.
— На кабана в самый раз, — ответил Сашка и ткнул локтем своего брата в бок. — Или лося, например, как дашь по нему очередь, так уж наверняка не промахнешься.
— А с мясом что? Так продаете или сушите? — с интересом в голосе продолжил Борис Валентинович. — Может, махнемся на что-нибудь? Так сказать, для поддержки экономики.
Братья переглянулись, и один из них неуверенно ответил:
— И свежее продаём, и сушим, только сейчас у нас нет. Влёт уходит, товар ценный, с руками забирают.
— Верно, — добавил второй охотник. — У нас свои покупатели, договор заключили. Сдаем мясо только им, а они цену достойную гарантируют.
— Понятно, договор есть договор, уважаю порядочных людей, — не успокаивался Борис. — Уж больно интересно мне, а вот, к примеру, кабанчика прямо в лесу и разделываете или на закорках до скупщика тащите?
— В лесу, конечно, — ответил Сашка. — Он же тяжелый, чего лишнее переть.
— Что-то вы темните, братцы, — Борис Валентинович отложил журнал в сторону и посмотрел на близнецов серьезным взглядом. — Страх как не люблю, когда врут. Не похожи вы на охотников, ни капли крови ни на одежде, ни на рюкзаках, в которых сырое мясо таскаете. Гладко выбриты, парфюм этот ваш досюда достает, а зверь за несколько километров учует. Да и автомат для охоты — такой себе выбор, если только в спящего медведя в упор. Точность хромает, да и останавливающего эффекта нет. Пуля пролетит, скорей всего, насквозь, и зверь убежит.
— Тебе что, больше всех надо? — буркнул один из близнецов. — Обязательно нужно высунуться? Таракан тоже высунулся, и его тут же прихлопнули тапком.
Сашка встал и неспеша подошел к запертой на ключ входной двери, снял с груди автомат, перевел предохранитель в положение одиночной стрельбы и ловким движением достал патрон в патронник.
Пашка достал из своего рюкзака листок бумаги, на котором был нарисован простым карандашом портрет девушки с фотографической точностью. Парень подходил к каждой девушке и женщине в зале ожидания и сверял лица с данным рисунком.
— Значит так, — громко произнес Сашка на всё помещение. — Мы действительно охотники, но только не на зверя, а за головами людей. Ищем должников и возвращаем их кредиторам. Переживать не стоит, сейчас всех осмотрим и уйдем. Кто дернется, моментально получит пулю в лоб.
Пашка приставлял листок бумаги к лицам и недовольно цокал языком. Закончив проверку, близнец подал рукой сигнал брату, и тот поставил оружие на предохранитель и отошел от двери.
— Не забегала тут одна девка? — Пашка показал портрет Сереже. — Черноволосая такая, глянь.
Сережа взял в руки листок и внимательно рассмотрел.
— Не припомню что-то, — холодным тоном ответил смотритель. — Скажи, а наставлять оружие на людей обязательно было? Я здесь смотритель, и это моя станция. Находясь в убежище, люди должны быть в безопасности. Считай, это священная земля, здесь запрещено ругаться и выяснять отношения. Тем более угрожать автоматом.
Борис Валентинович смотрел на Сережу с открытым ртом. На его глазах желторотый птенец становился орлом. Мужчина мысленно раскидал в голове варианты развития событий. Нащупал свой охотничий нож на поясе, трижды пожалел, что оставил ПМ в схроне, и даже вспомнил, где в Сережиной коморке лежит ружье и патроны, прикинул сколько займет время на заряд и стоит ли игра свеч.
— Ну ладно тебе, остынь, — ответил за брата Сашка. — Чего разошелся, это наша работа, мы же не бандиты какие, вовсе даже наоборот, сами ищем преступников. Эта милая на вид деваха убила одного очень уважаемого торговца. Засадила нож в глаз прямо по самую рукоять. Теперь родственники и друзья этого бары... Эмм... Уважаемого человека наняли нас ее найти живую или мертвую. Лучше живую, конечно, чтоб доказательства с собой не тащить. Так вот, заказчики за эту дрянь предложили серьезное вознаграждение, и мы готовы поделиться частью за информацию, которая приведет к ней.
— Сейчас мы идем в Стромино, — дополнил брата Пашка. — А завтра еще раз сюда заглянем, так что покумекай пока, порасспрашивай тут своих бомжей или кого ты еще привечаешь.
— А это тебе за доставленные неудобства, — Сашка достал из бокового кармана рюкзака маленький пакетик с черным чаем. — Тут грамм пятьдесят, но вам всем хватит, чтоб мозги прояснились.
***
Поздний вечер.
Борис Валентинович зашел перед сном в коморку к Сереже, закрыл на задвижку дверь и сел на стул за письменный стол, сложив руки на его крышку.
— Ты сказал зайти, что-то случилось? — тихо спросил наставник. — Мне очень понравилось, как ты поставил на место тех «охотников». Горжусь тобой, брат. Я даже решил теперь брать с собой пистолет на станцию в следующий раз.
Сережа повернулся на бок в сторону напарника и так же тихо ответил:
— Новости хреновые. На их листке портрет Маши. Не знаешь, куда они ушли с Ю пару дней назад?
Глава 19
— Неужели Маша все-таки убила Рената? — размышлял вслух Сережа перед сидящим рядом Борисом. — Ничего не понимаю. Близнецы утверждают, что она укокошила какого-то там барыгу. Причем таким же способом, каким убит и наш «кудрявый бычок». Совпадение? Слишком много что-то их в последнее время. Если это ее рук дело, получается, дядя Митя ее прикрыл? Зачем? Маша могла просто больше никогда не появляться здесь. Нет же, она вернулась похоронить покойного.
— Преступники всегда возвращаются на место преступления, — Борис сидел на стуле за письменным столом возле лежанки Сережи. — Так во всех детективах говорят, ты что, не смотрел фильмы? Ах да, ты же не помнишь. Возможно, девушка пришла не похоронить Ренатика, а спрятать улики. Закопать, чтоб не думалось. А Дмитрий Иванович знал, куда и когда мы идем, только вот понятия не имел, что там будет Мария. Может, хотел посмотреть, как мы отреагируем на тело, и в случае чего отвести подозрения от Маши.
— У меня сейчас мозг взорвется, — парень повернулся на спину и положил свою ладонь на лоб. — В любом случае, Борис Валентинович, мы с вами не судьи и уж точно не палачи.
— Поэтому мы и отпустили дядю Митю, — наставник зевал и уже посматривал на дверь. — Кто же знал, что его утащат собаки.
— Я просто не хочу однажды быть найденным с ножом в глазу, — тише обычного пробурчал Сергей.
— Ууу, парень, — ухмыльнулся наставник. — Прямо сейчас в зале ожидания готовятся ко сну человек двадцать выживших бродяг, о которых ты слыхом не слыхивал. Среди них могут вполне оказаться убийцы, грабители и насильники. Да и сам ты, прости конечно, но о себе ничего не помнишь, может и натворил чего по глупости. Или, к примеру, я, ты знаешь обо мне только то, что позволяю знать. Такие дела, брат. Сейчас ни в ком нельзя быть уверенным. А насчет Маши, надо ее спросить прямо и не накручивать себя дурными мыслями. Завтра с утра сбегаю за пистолетом на всякий случай. Как бы не встретилась она с одинаковыми у нас тут на пороге.
***
Поздняя ночь.
— Игорь Маркович, просыпайся, — Борис с силой тормошил спящего на лавке мужичка. — Живой? Быстро вставай, рано тебе еще на тот свет.
Через какое-то время Карандаш встрепенулся и с широко открытыми глазами вскочил с импровизированной лежанки из старой фуфайки.
Дело в том, что кофе у Игоря Марковича давно закончилось, и случалось так, что во время сна у больного человека останавливалось сердце. Поэтому мужчина попросил Бориса Валентиновича расталкивать его каждый раз, как переставал храпеть.
— Я думал, ты преувеличиваешь, — Борис взял из своего рюкзака пакет с остатками кофе и протянул Карандашу. — На вот, пей на здоровье. Потом нужно будет что-то придумать.
Игорь Маркович зачерпнул алюминиевым ковшиком чистую воду из ведра и поставил на раскаленную печь.
— Лучше уж во сне умереть, чем быть растерзанным зомбаками, — произнес с печалью в голосе Карандаш.
***
— Как ты нашла этот пруд? — спросила Ю свою новую подружку.
Девушка чистила старыми граблями поверхность водоема от тины. Загребала к себе и рывком вытаскивала на берег зеленую ряску.
— Слышала не раз, как Борис Валентинович говорил Сереже про пионерский лагерь рядом со станцией и деревней, — ответила Маша, не отвлекаясь от рубки своим тесаком камыша возле берега. — Люблю по таким местам шариться, не знаю почему, но пробирает аж до мурашек.
— Так нет же тут почти ничего, — продолжила Ю. — Бараки все деревянные были, давно сгнили и обрушились. Забор хоть из железной сетки, и тот сгнил, только ржавые трубы торчат из земли в разные стороны поваленные.
— Это не совсем так, — Маша зачерпнула в металлический таз воды и поставила рядом с собой. — Я тут немного полазила, так вот, выяснилось, что деревянными были только корпуса для детей, а все остальные постройки — кирпичные. Столовая, клуб, помещение для различных кружков и еще одно, не знаю зачем.
— И что там? — полюбопытствовала Ю. — Нашла что-нибудь?
— Не заходила, жутко одной, хоть и очень интересно, — Мария сняла верхнюю одежду и замочила ее в тазу. — Снаружи вот ведра, таз и еще кое-какой инструмент садовый нашла, правда, деревянные ручки либо ссохлись, либо сгнили.
Маша достала из своего рюкзака хозяйственное мыло и еще три майки. Тщательно намылила сырые джинсы и принялась стирать руками.
— Тебе бы тоже не помешало простирнуться, — Мария ухмыльнулась и помахала ладошкой перед своим носом, изображая реакцию на неприятный запах. — Мыла нам хватит, снимай шмотки.
Закончив стирку, Маша вынула из рюкзака тонкую веревку, растянула между двумя деревьями и повесила одежду сушиться. Затем подошла к водоему, потрогала кончиком пальцев ноги воду и неуверенно шаг за шагом зашла в нее по пояс.
— Ну как? — спросила Ю. — Холодная? Дно, наверное, всё в корнях. Брр... Терпеть не могу такое. Кажется, что кто-то трогает снизу.
— Сверху теплая, а глубже холодней, ну так всегда бывает, — Маша нырнула с головой три раза. — Дно прекрасное, приятный песочек, только дальше идет резкий обрыв, аккуратней, если не умеешь плавать. Пруд вырыли, видимо, специально, противопожарный он, как положено, рядом с любым поселением.
Ю купаться не стала, но одежду всё-таки выстирала.
Мария вылезла из воды и затряслась от холода, вытереться оказалось нечем, все тряпки сушатся на веревке. Девушки быстренько собрали сухих веток и разожгли небольшой костерок.
— Как думаешь, тут безопасно? — спросила Ю.
— Сейчас нигде не безопасно, — ответила Маша, сидя на траве возле огня. — Если ты о зомби, то не думаю, что они тут есть. Самые ближайшие — в самой деревне. Но кричать и издавать громкие звуки все же не стоит.
Ю развесила выжатую одежду и с недовольным видом посмотрела на Машу:
— Она хоть к вечеру-то высохнет?
— На ветру сохнет махом, да и солнышко хорошо греет, — Маша вновь порылась в рюкзаке, достала банку консервов без этикетки и бросила на землю рядом с подружкой. — Поставь пока греться ближе к огню.
— Что это?
— Откуда я знаю, — шмыгнула носом Маша. — На ней только даты выбиты и номер партии, пока не откроем, не выясним. Ну чего так смотришь? Стащила у одного придурка, он хоть и на своей волне был, но гадость всякую у себя не держал.
В банке оказалась перловая каша с мясом. Девушки не догадались сначала ее открыть, поэтому пришлось ждать, пока остынет.
— Может, тут рыба есть? — Ю кивнула на пруд и, увидев, как Маша пожала плечами, добавила: — Вот бы попробовать половить как-нибудь, жаль, нет удочки. Представляешь, если тут караси или те же ротаны? У ротанов белое мясо, обвалять в муке и пожарить на подсолнечном масле — знаешь, как вкусно?
— Хватит уже, и так жрать хочется, — скривила личико Маша. — Я с этой зомби-диетой уже двенадцать килограмм скинула. Чего смеешься? Ну да, раньше я была чуть-чуть поплотней. Ешь давай, оставишь половину.
***
Прошло время, одежда высохла гораздо быстрей, чем думали девушки. До вечера еще оставалось полно времени, и подружки решили полазить по заброшке. Девушки оделись и пошли по территории. Собственно, каких-то границ лагеря было трудно различить, поваленные столбы еле видны среди высокой травы и деревьев. За тридцать лет растительности выросло столько, что незнающий человек прошел бы мимо и даже не заметил когда-то живущий яркой жизнью пионерский лагерь.
— Смотри, это похоже столовая, — Маша показала рукой на старое строение из красного кирпича с обрушенной деревянной крышей, покрытой шифером. — Зайдем посмотреть?
— Зайдем, — ответила тихо Ю и поправила винтовку на плече.
Девушка никогда с ней не расставалась и всегда держала в зоне видимости, даже спала с оружием в обнимку.
Мария потянула железную дверь на себя, и та с громким скрипом открылась.
Глава 20
— Аккуратно, не запнись, — сказала Маша своей подружке. — Тут куча хлама на полу.
Девушки зашли в лагерную столовую. Первое помещение служило непосредственно для приема пищи. Детей тут кормили. Небольшие железные столики с квадратной столешницей, рассчитанные на четыре человека, рядом стулья и металлические вешалки для одежды в виде стоек с крючками. Стены покрашены толстым слоем зеленой краски, видимо оттого, что их перекрашивали каждый год, штукатурка местами вспучилась, а кое-где даже отвалилась от кирпичной кладки большими кусками. На одной из стен висел старый советский плакат с надписью без иллюстраций: «Я сегодня кашу ел — потому повеселел». На другой тоже с текстом без картинки: «Янтарный напиток отлично бодрит, полезен и вкусен, прекрасен на вид!». А на третьей: «Когда я ем — я глух и нем».
Маша посмотрела на Ю и, улыбнувшись, пробормотала себе под нос:
— Наверное, это про квас или компот.
Часть столов и стульев были опрокинуты, и девушки молча стали их поднимать. На полу валялись покрытые эмалью металлические кружки, подносы из нержавейки и гнутые алюминиевые ложки и вилки.
— Никогда не была в таких детских лагерях, — вдруг произнесла Мария. — Наверное, здорово тут было отдыхать.
— Отдыхать? — переспросила Ю и немного призадумалась. — Даже не знаю. Я тоже не была, но, если прикинуть, то навряд ли хотела бы летом тут оказаться.
— Почему же?
— Как это почему, — продолжила Ю. — Только представь, ты целый год учишься в школе, стараешься, делаешь домашние задания, и вот вроде наступает лето и заслуженный отдых не за горами, не какой-нибудь там на неделю, а на целых три месяца. Как родители решают от тебя избавиться и ставят перед фактом перед самым отъездом, мол, путевки уже на руках, и обратной дороги нет. И вместо того чтобы все лето гулять во дворе с давно знакомыми тебе мальчишками и девчонками, приходится снова с кем-то чужим знакомиться, а то и дружить, если спите рядом.
— Прости, я не расслышала, а ты точно никогда не была в лагере?
— Точнее некуда, — Ю почесала носик тыльной стороной ладони. — Слава богу, меня эта кара не постигла, а вот моей старшей сестре не удалось избежать. Она-то и рассказала все прелести детского отдыха. Нет, тут, конечно, хорошо кормили и проводили множество различных развлекательных мероприятий, но это всё на любителя. Мне бы не зашло, я бы с большим интересом просидела всё лето во дворе на качелях, болтая с лучшей подружкой о каком-нибудь там мальчике или фильме по телику. Считаю, эти лагеря взрослые придумали не чтобы их дети отдыхали, а чтобы самим от них отдыхать.
— Занятное рассуждение, — Мария кивнула на деревянную дверь и добавила: — Идем дальше, посмотрим, что за ней.
Девушка дернула за ручку, дверь приоткрылась и, сорвавшись с верхней петли, упала на Машу. Ю подбежала и уперлась руками в дверное полотно. Напарницы приподняли и отодвинули опасную панель от дверного проема к стене.
Вторая комната оказалась кухней. Свет плохо проникал в помещение сквозь грязное окно, с двух сторон которого стояло по холодильнику. Вдоль одной стены находились четыре электрические плиты с закрытыми нагревательными элементами. Сверху которых стояли большие алюминиевые кастрюли с написанными на них красной краской, причем явно от руки и плохим почерком, различными надписями. На кастрюле с кашей было написано «каша», а с супом — «суп».
— Видала? — ухмыльнулась Маша. — А ты говоришь, в лагере неинтересно. Что может быть веселей подписанной кухонной посуды?
— Меня больше удивляет, почему это не сперли до сих пор, — развела руками Ю. — Не раз слышала, что по деревням черметчики любят ездить.
— Возможно, этого лагеря давно нет на карте, — пожала плечами Маша. — А местные в деревне не того воспитания.
По середине кухни стоял длинный стол, на нем стопка подносов, таз с грязными кружками и тарелками. В углу большая мойка с вилками, ложками и прочей столовой утварью.
— Мда... — выдохнула Ю.
— Ну, а чего ты тут хотела увидеть? — Маша взяла одну из кружек, что почище, и положила в себе в рюкзак. — Я думала, тут вообще голые стены.
На противоположной стене от электроплит стояла невысокая, но длинная кирпичная печка с тремя конфорками сверху. Снизу чугунная дверца топки.
— Чтобы дети не мерзли, — тихо произнесла Ю.
— Ага, летом легко замерзнуть, — рассмеялась Маша. — Видимо, раньше перебои могли случиться с электричеством. Провода-то по полю идут, сильный ветер, гроза или еще что — починят не быстро. Детей кормить нужно в любом случае, вот и разжигали печь. Либо грели воду мыть посуду.
Девушки осмотрелись и, не найдя ничего особенно ценного, вышли обратно в столовую.
— Вот бы тут бар открыть, — Мария сама не ожидала, как произнесла эти слова вслух.
— Идея отличная, — подхватила Ю. — Я много где была и видела парочку таких заведений. Только это нереально.
— Почему же?
— Нужно кучу всего, — ответила Ю. — Иметь много товара на обмен и связи с челноками. Продовольствие и защиту, как минимум.
— В смысле защиту? Это же бар, в него уставшие от выживания выпивохи приходят, чтобы вдарить чего покрепче и закусить чем-нибудь помягче.
— Глупенькая, — ухмыльнулась Ю. — О таком злачном месте узнают все, и грабители тоже. Легкая нажива вскружит голову многим. В тех местах, что доводилось мне побывать, у входа стояли по три автоматчика в бронежилетах и балаклавах на голове. Хозяева баров непростые люди и имеют уважение среди разных слоев выживших.
— Барыги, что ли? — перебила подружку Мария. — Знавала я одного лично, царствие ему небесное. Хороший мужик был, жаль, убили.
Напарницы вышли из помещения и посмотрели на него.
— Тебе не кажется, что снаружи оно как-то больше, чем изнутри? — с интересом в голосе сказала Маша. — Длиннее, что ли, и смотри, трубы-то сверху торчат две, и вторая в отличие от первой железная.
Ю обошла вокруг кирпичной постройки, выглянула из-за угла и махнула рукой Марии:
— Иди скорей, тут еще одна дверь.
Маша, не раздумывая, подбежала к подружке. Действительно, сбоку оказался еще один вход, и тоже не был заперт. Девушки заглянули и потеряли дар речи от увиденного.
Оказалось, что сама столовая вместе с кухней занимали только две трети всей площади. Сбоку же, под общей шиферной крышей, рухнувшей от времени, находилась без окон ни что иное, как постирочная, в которой, помимо всего, можно было и мыться самому. Еще одна печь, только теперь уже железная, сверху котел с краном под воду из толстого железного листа и несколько больших камней. Деревянный пол прогибался под весом девушек и ужасно скрипел. Стены отделаны деревянными планками, по бокам крепились широкие лавки. В углу находились низкие тазики и пустая бочка. У самого входа, чуть в стороне, стоял ящик с двумя дверцами. Маша потянула за ручки и обнаружила в нем картонные упаковки с неизвестным порошком. Надписи на них стерлись от времени. Девушка надрезала край одной из коробок своим острым тесаком, достала рукой немного вещества и плюнула в него, растерев пальцами. Слюна стала мыльной и скользкой.
— Ты даже не представляешь, на что готовы скитающиеся месяцами выжившие бродяги, чтобы помыться горячей водой и нормально постираться, — не успокаивалась Мария.
Девушкой овладела идея заработка без необходимости ежедневно таскать рюкзак от рассвета до заката и постоянно рисковать быть разодранной зомби-покойниками.
— Мне кажется, при должном ремонте здесь будет безопасней, чем на станции, — добавила Мария. — Лагерь в лесу и в стороне от железной дороги. Забор можно восстановить, столбы же на месте. Зомбаки не смогут зайти внутрь периметра, даже если захотят. Воды в пруду много, дров в лесу еще больше. Тут можно сколотить состояние на одной только бане. А уже на эти средства и открыть бар.
— Ты, видимо, прослушала, что я тебе сказала, — грустным голосом ответила Ю. — К сожалению, главная опасность не зомби, а головорезы из различных банд, коих сейчас множество. Как только узнают, что с тебя можно что-то поиметь, тут же объявятся.
Мария подошла к Ю и положила левую руку ей на правое плечо. Девушка скривила лицо и, отдернув плечо, отошла на шаг назад.
— Ты же не испугалась, когда вернулась в город избавить от страданий своих друзей. Неужели сейчас тебя напугают несколько придурков?