Сегодня особый день: любимому актёру Евгению Александровичу Моргунову могло бы исполниться 99 лет! Я не могу не поделиться радостью: мне посчастливилось быть знакомым с этим удивительным человеком, таким, будто сошёл с экрана, но при этом абсолютно живым, непредсказуемым и невероятно обаятельным. С одной стороны, икона советского кино, обожаемый зрителями актёр; с другой – отчаянный шутник и озорник, который мог перевернуть любой день с ног на голову.
Правда, со мной Евгений Александрович всегда держался с образцовой сдержанностью и корректностью. Но я-то знаю: под этой внешней серьёзностью таился настоящий вулкан розыгрышей и импровизаций!
Сегодня я хочу открыть для вас немного приватного Моргунова, такого, каким его видел и очень хорошо знал мой папа Андрей Михайлович Глузский. В своей книге он запечатлел небольшие истории, рассказанные от первого лица. Это не просто анекдоты, это срез эпохи, приправленный фирменным моргуновским юмором. Уверен, вам будет по-настоящему интересно!
Экскурсия
Севастополь. Утро. Собрались с Евгением Александровичем на рынок. Выходим из гостиницы, навстречу инструктор райкома КПСС.
— Доброе утро! В город?
— На кладбище, хотим поклониться могилам российских моряков.
— Мы можем организовать экскурсию, дадим автобус. Гиды мечтают поехать на экскурсию с артистами.
— Прекрасно! Артисты, кто поедет? — вопрошает наивный партийный работник..
— Думаю, Санаев, Ладынина, Смирнова, Вицин (которого нет в Севастополе), Мартинсон обязательно; да, многие поедут. Человек 30, нужен большой автобус.
— Во сколько?
— Мы, артисты, птички ранние. Завтра часов в полвосьмого от гостиницы. Ждём обязательно.
Машина заработала.
На следующий день, ровно в 7:30, к гостинице подъехал «Икарус». Экскурсовод прождал минут 20: артистов нет.
В путёвке экскурсия к мемориалу. Старший В. В. Санаев, записано. Групповые фамилии: Ладыниной, Смирновой, Вицина, Мартинсона выпали, осталась первая Санаев.
Поднялись в номер, долго стучали. Наконец, на вопрос Всеволода Васильевича: «Какая, к чёрту, экскурсия? Куда?» был дан замечательный ответ:
— Прекрасная экскурсия на кладбище. Вы старший!
Поход в ресторан
Ялта. Поздний вечер. После концерта возвращаемся в гостиницу. Ресторан закрыт, лишь из-за шторок пробивается свет — там продолжает гулять «своя компания». Моргунов подходит к прозрачной двери и начинает барабанить. За стеклом появляется поддатый, вальяжный старший лейтенант милиции:
— Чего надо? Закрыто!
Видимо, в полумраке не узнал.
— Почему не по форме?! Я депутат Верховного Совета СССР от Бауманского района города-героя Москвы! Со мной Алексей Николаевич Косыгин через стекло не разговаривает! Открыть немедленно!
Милиционер моментально застёгивает верхнюю пуговицу на рубашке, вытягивается по стойке «смирно» и распахивает двери. За столиком спрашиваю:
— При чём здесь Косыгин? Какой Бауманский район? Там депутат Брежнев. Не боитесь?
— Я всю жизнь привык говорить только правду! Со мной Алексей Николаевич Косыгин действительно никогда через стекло не разговаривал. А от Бауманского района нас четверо: Брежнев, академик Виноградов, начальник санэпидемстанции и я.
Концерт на крейсере
Севастополь. Концерт на авианесущем крейсере. На адмиральском катере пришвартовываемся к кораблю; у трапа выстроились офицеры. Как перед футбольным матчем, пожимаем руки друг другу.
— Малыш, не потеряйся: сейчас я буду знакомить тебя с настоящим российским флотом, и толкает меня вперёд.
Здороваюсь с замполитом, капитаном первого ранга. Именно он, в отсутствие командира, встречает гостей. Расплываясь в улыбке, протягивает руку Моргунову. Евгений Александрович, держа руки за спиной, строго вопрошает:
— Почему не по форме?
— ?
— Без стакана приветствуете?
— Замечание понял, сейчас пойдём мыть руки.
Через минуту мы по длинным коридорам корабля шли в каюту замполита: Моргунов, Саша Афанасьев (руководитель нашего оркестра), актёр Кирилл Столяров (который практически не пьёт, но всегда очень любит находиться рядом с руководством) и капитан-лейтенант (помощник по комсомолу).
На столе появились две «боржомные» бутылки с чистым спиртом и традиционная морская закуска «яблочко». В роли «яблочка» было одно яблоко и две настоящие бутылки «Боржоми». Оказывается, термин «помыть руки перед обедом» на корабле означает приём «ста граммов» не на глазах младших чинов, а у себя в каюте (как будто у тех отсутствует обоняние).
В разномастные рюмки капитан-лейтенант налил всем, кроме себя, по 50 граммов; Кириллу «Боржоми». Мы разбавили, а Евгений Александрович, с недоумением посмотрев на рюмку, перелил содержимое в фужер и долил ещё 50 граммов чистого спирта. Произнеся проникновенный тост, не сморгнув глазом, выпил. Моряки с уважением посмотрели на любимого «Бывалого».
Командир на три минуты вышел, сославшись на неотложные дела. За это время капитан-лейтенант повторил налив, не забыв себя, а Евгению Александровичу налил 100 граммов. Выпили. Вернулся капитан-лейтенант; его уход носил тактический, а точнее, тактичный характер, ибо следующие «по 50» (Евгений Александрович — 100) пили без капитан-лейтенанта.
Благополучно «отобедав», мы отправились на концерт, который был в разгаре. На раскалённой палубе, при 40-градусной жаре, установлены лавки, и перед моряками один за другим выходят звёзды советского кино. Наконец наступила очередь Моргунова.
В традиционном одеянии: шорты, немыслимая майка, красные гольфы, с авоськой, наполненной пустыми бутылками, в руке под рёв сотен глоток кумир появился на палубе и начал свой традиционный многолетний монолог:
— Сейчас Степан Олейник написал для нас новый сценарий. В этом фильме «Новый подкидыш» я играю мамашу, Вицин и Никулин дочку, а Крамаров подкидыша.
— Вообще-то хорошо живётся положительным героям: Вячеславу Тихонову, Василию Лановому (далее имена постоянно менялись в зависимости от того, кто попадался ему на глаза за кулисами) и т. д., и т. п. Весь этот «тонкий», «ненавязчивый» юмор, за исключением нюансов, был заложен всеми инстанциями и имел оглушительный успех у нашего дорогого зрителя. Монолог я слышал в 1975, 1980, 1990, 1995 годах, и текст практически не менялся.
На этот раз, под влиянием окружающей среды, мастер импровизировал:
— Что я всё о работе и о работе! Вам, наверное, интересно, как артисты живут, какие у них семьи. Да? Я ещё не женат, рано. Мать мою вы хорошо знаете: это Фаина Георгиевна Раневская. Отца меньше: это Леонид Исаакович Бочавер.
Леонид Исаакович, заведующий труппой театра-студии «Киноактёр», стоял тут же рядом с директором театра Александром Анощенко. У них начался нервный тик. Но, как сказали классики: «Тут Остапа понесло…»:
— Нас в семье трое: я и две девочки. Младшая — любимица семьи, Ноночка Мордюкова, а старшая — всенародная гордость… Людмила Зыкина, вес которой 132 килограмма с баяном.
Далее, устроив викторину с одним вопросом: «Сколько лет Вицину?» (В 1978 году Георгию Михайловичу был 61 год).
Сам дал «верный» ответ:
— Нашему дорогому Гоше позавчера исполнилось ровно 83 года!
На это палуба ответила изумлённым, восторженным выдохом.
— Да, товарищи матросы и старшины! Ему не дашь его 83, потому что он йог и постоянно стоит на голове!
И под оглушительные овации артист прямиком направился к Анощенко. У Александра Николаевича, кроме нервного тика, началось заикание:
— Евгений Александрович, как Вы могли? Это серьёзное мероприятие, при чём здесь Бочавер, Зыкина, Мордюкова?! Они не участвуют в концерте! (Ну точно Евстигнеев в «Берегись автомобиля»: «При чём здесь сигареты „Друг“? Во времена Шекспира не было сигарет „Друг“…») Потом я вижу: Вы не в форме, у Вас даже цвет лица необычный.
— Ну, взял немного «косенького», подрумянился…
— Что Вы говорите!
— Это не я говорю. Это Антон Павлович Чехов сказал! — гордо ответил артист, покинув палубу.
На этом пока всё, надеюсь, эти истории из жизни Евгения Александровича Моргунова подарили вам улыбку и позволили чуть ближе познакомиться с его неповторимым характером. Пусть память о большом актёре и его искромётном юморе живёт ещё долгие годы!
Год назад я писал статью про биографию Евгения Моргунова. Заходите, почитайте:
Спасибо, что прочитали, подписывайтесь на канал, ставьте лайки, буду очень рад ❤️