Когда слушаешь эту небесную музыку, кажется, что сам Всевышний был соавтором композитора. Это Он нашёптывал ему на ухо: фа — до-ля — фа-до… Проще не бывает и гениальнее тоже. Но если из всех кандидатов Бог выбрал именно Моцарта, значит, было за что? Значит, он особенный не только в творчестве, но и в жизни?
«Ангел! — утверждает жена Констанция. — Любил живопись и скульптуру, природу и особенно цветы. Проводил много времени за городом. Всегда весёлый, всегда в отличном настроении. Настолько незлобивый и добрый, что ссориться с ним было просто невозможно». Что в этом портрете, написанным белым по белому, правда? На этот вопрос пытаются ответить вот уже третью сотню лет, освобождая гения из кокона мифов и легенд. Но не получается сложить паззлы в единую картинку. Как минимум, в две, да и то с большой натяжкой: одна — для «солнечного» Моцарта, другая — для «лунного».
«Солнечный» — любитель комфорта и роскоши, страшный транжира. Не отказывал себе никогда и ни в чём: ни в модной одежде, ни в изысканной еде, ни в хорошем табаке. «Гуляка праздный»: обожал весёлую компанию, дружеские пирушки, балы и маскарады. Прекрасно танцевал, стрелял по тарелочкам из ружья, вечерами играл в бильярд, а утром ездил верхом на лошади.
А «лунный» жил в окружении врагов: это слово встречается в его переписке чаще всего. На втором месте — «деньги». Отношения с ними были по известной формуле классика: «Он любил и страдал. Любил деньги и страдал от их недостатка». Из-за ерунды впадал в депрессию и говорил о смерти. Был высокомерным задирой и скандалистом. В век, когда учтивость возвели в культ, мог запросто сорвать спектакль: встать посреди действия и накричать на певицу за фальшивую ноту. Или оскорбить капельмейстера за неправильно взятый темп.
«Солнечный» Вольфи был хохотунчик. Играл в слова-перевёртыши. Иногда подписывался «Трацом», что значит Моцарт наоборот. Мог в гостях «прыгать по столу и креслам, по-кошачьи мяукать и кувыркаться, точно маленький озорник…» Обожал анекдоты и замысловатые ругательства про пятую точку и продукты жизнедеятельности человека. Его 9 писем кузине Марии Анне Текле стали шоком: переписку долго скрывали, не переводили, а потом всё же опубликовали. Самое невинное — «тысячу приветов от Дона Поноса».
«Сын мой, ты не знаешь середины, — писал ему отец. — У тебя сплошные крайности: слишком трудолюбив — либо слишком ленив; снисходителен — либо строптив».С годами всё усилилось. Моцарт стал падок на лесть: превозносил любого проходимца, стоило тому «бурно его похвалить». И тут же яростно критиковал соперников: например, виртуоза Муцио Клементи, с которым состязался в музыкальном поединке.
Неуловимый гений, кем же ты был? Разбалованным ребёнком, который так и не смог повзрослеть? Но разве ребёнку под силу сочинять музыку, которая заставляет радоваться и плакать? Которая очищает души от уныния и скверны и поднимает их на такую высоту, с которой все земные горести кажутся ничтожными.
Открыть дверь из будущего в прошлое возможно, но что мы увидим там? Наверное, каждый своё…