Известно, что последние дни одного из отцов-основателей Якутской АССР, основоположника якутской советской литературы, ученого-просветителя Платона Ойунского прошли в стенах Якутской тюрьмы. Но как он угодил туда? Как его семья переживала тяжелые времена? Какие слова он сказал жене напоследок? Об этих подробностях знают немногие, поэтому корреспондент SakhaDay.ru перевел на русский язык воспоминания Акулины Борисовой-Ойунской.
Как было написано в предыдущей статье, Платон Алексеевич прожил семь счастливых лет с третьей женой Акулиной Николаевной. Он делился с ней сокровенной мечтой: «Милая, позже я стану доктором наук, а до тех пор буду усердно работать!» Еще он знал, что основанный им Научно-исследовательский институт языка и культуры (ныне Институт гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН) — перспективное учреждение. Он надеялся, что позднее в Якутске откроются филиалы Академии наук.
В свободное время играл с падчерицей Машей и дочками Саргыланой и Сарданой. Жену частенько отпускал в театр, чтобы не скучала дома. По хозяйству помогала помощница, а за детьми приглядывала няня.
Как сгущались тучи
Известно, что Платон Ойунский и Максим Аммосов были лучшими друзьями. Как вспоминала Акулина Николаевна, не было ни дня, чтобы ее муж не говорил добрых слов о своем Максиме. В последний раз они увиделись в Москве, а потом Аммосов вернулся на работу в Бишкек.
— Однажды наш папа, вернувшись с работы, не выходил из своей комнаты. Я, подумав, что он сильно устал и проголодался, копошилась на кухне. Когда стол был наконец-то накрыт, я не дозвалась его. Почувствовав неладное, я влетела в комнату. А он весь бледный, в той же одежде лежал на кровати. Я встревожилась, потому что никогда не видела его таким…
«Папа, ты заболел?» — «Э-э, нет, не заболел». Он тяжело вздохнул. Я быстро проверила его лоб. Прохладный.
«Папа, давай поедим, дети ждут нас». Платон медленно встал, доковылял до умывальника, помыл руки. С большим усилием попил полчашки чая, ничего не съел. Обратно вернулся в свою комнату.
Скоро я пошла за ним. Он лежал, пододвинул стул с пепельницей и папиросами, нервно курил.
«Что с тобой? Неприятности на работе?» — «Э-э, нет». Я опять подумала, что он болен, и приложила ладонь, тело горячее! Долго не могла выпытать, что же произошло… Муж продолжал курить. И тут я заметила, что его глаза направлены на ружье. Я уже места себе не находила, как Платон не спеша встал и взял со стены портрет Максима. Подержал в руке и положил в выдвижной ящик стола.
«Почему убрал Максима?» — удивленно спросила я. Неправильно поняла, оказывается, он разглядывал не ружье, а Максима. «Э-э, дела плохи», — ответил он, затем снова лег. После долгого молчания тихо сказал: «Максима взяли…» «Как это?» — «Арестовали, сказали сегодня на собрании», — из воспоминаний Акулины Николаевны.
Той ночью оба не спали. Платон Алексеевич ворочался и тяжело вздыхал. А жена, опасаясь дурного, стерегла его. Он знал о порядках и настроениях своего времени. Должно быть, в ту ночь в его голову приходили самые разные мысли…
Первый секретарь ЦК ВКП(б) Киргизской ССР Максим Аммосов был арестован в городе Фрунзе (ныне Бишкек) 16 ноября 1937 года. Позднее, 28 июля 1938 года, он был приговорен к высшей мере наказания и расстрелян.
Арест Ойунского
29 декабря 1937 года Платона Ойунского провожали в кругу семьи и друзей в Москву. Ему предстояло участвовать на сессии Верховного Совета. После завершения он отправил телеграмму жене: «27 января двинемся, деньги получил, целую. Платон».
Продолжение на сайте Sakhaday.ru