Устрицы и мы. Дело вкуса. Часть 2.

Питеродактиль неоднократно рассказывал о своих исследованиях в области истории потребления устриц в разных аудиториях. Иногда реакция бывала забавной. На конференции в Нижнем Новгороде очень внимательно слушали, а потом задали один-единственный вопрос: "А вы сами-то их ели?"

И в этот момент ящер понял, каким, в сущности, столичным хлыщом он выглядит в глазах этих прекрасных честных тружеников. Вообще эта связь между поеданием устриц и некоторым флером столичного щеголя и вертопраха казалась рептилоиду характерной чертой русской культуры. Поскольку само потребление этих моллюсков пришло из Европы, то и воспринималось оно соответственно...

Но потом динозавр начал копать вглубь. Это дело вообще у динозавров поставлено, они всё время до чего-нибудь докапываются. Ведь в той же Европе устриц ели по-разному в разных обстоятельствах. Это могла быть и пища бедняков, например, в Англии. Их там запекали, жарили, и вообще ничего изысканного в них не находили, обычный источник белка.

Сейчас Питеродактиль думает, что вся эта мишура вокруг того, что устриц надо непременно есть живыми и всё такое - родом из Великого Посольства, и восходит к опыту посещения Амстердама. Этот город в конце XVII века - сущий Содом и Гоморра в смысле плотских удовольствий всех видов. Об этом есть интересная книга Бенджамина Робертса Sex and Drugs before Rock 'n' Roll: Youth Culture and Masculinity during Holland's Golden Age.

Вот туда и попали молодые московиты во главе с самим царём. Гормоны у них бурлили, что такое проститутки и как с ними надо обращаться - они прекрасно знали. И, разумеется, в борделях Амстердама обязательно познакомились с местной культурой употребления стимуляторов. Вот как раз там и предлагались устрицы, непременно живые, под бокальчик чего-нибудь. Тогдашняя медицина считала, что дюжина-другая моллюсков, съеденных таким манером, и мёртвого поднимет.

Теперь вы знаете, что эта картина Яна Стена - на производственную тему. Девушка на работе, готовится исполнять свои обязанности. На заднем плане клиент договаривается с её мадам. Стен содержал таверну в развеселом квартале Лейдена и хорошо знал предмет. За гравюру спасибо Рейхсмузеуму.

Любопытно, что тогдашняя наука в этом смысле занималась только проблемами мужчин. Стимулировать дам считалось излишним. То есть устрицы тогда - чисто мужской афродизиак. Женщину ими накормить, конечно, можно, но никакого возбуждающего эффекта тут не предполагалось.

Вот так культура амстердамских борделей стала частью русского восприятия устриц. Которые всего лишь обычные моллюски, и вообще тут ни при чём. Но сама история, в общем, бодрит. Будьте бодры.