Женщина, не подскажете, автобус уже ушёл? — к остановке, тяжело дыша, подбежал незнакомец.
Это был именно мужик, а не мужчина — за пятьдесят, в простой куртке и спортивных штанах, с потрёпанной сумкой на плече. Лицо у него было простоватое, с усами. Лариса Андреевна усы на дух не переносила, поэтому демонстративно отвернулась и промолчала.
Женщина, вам что, сложно ответить? — не унимался он, немного отдышавшись. — Последний автобус ушёл или нет? Вы же тоже ждёте?
Он с грохотом опустил свою тяжёлую сумку на лавку рядом с ней. Лариса Андреевна вздрогнула.
Я никого и ничего не жду, — раздражённо бросила она.
Но, взглянув на поздний час и оценив габариты незнакомца, смягчила тон:
Какой-то автобус ушёл минут пять назад, я не обратила внимания.
Ну всё! — громогласно заключил мужик и плюхнулся на скамейку так, что та жалобно заскрипела.
Лариса Андреевна испугалась, что лавка сейчас развалится, и невольно отодвинулась.
А вы тоже опоздали? — продолжал он свой допрос.
Лариса Андреевна поправила плащ. Этот тип начинал её раздражать. «Пора идти домой», — решила она. Уже слишком поздно для таких бесед. Часом ранее на неё вдруг накатила странная тоска. Стало душно и невыносимо одиноко в пустой квартире. Такое с ней случалось впервые.
... Всю свою жизнь Лариса Андреевна прожила одна и считала себя абсолютно счастливым человеком. Подруги давно повыходили замуж, нарожали детей, а ей этого никогда не хотелось. Она с содроганием вспоминала мать в деревне, которая рожала детей одного за другим. Троих потом пришлось отдать в интернат, а старшая, Лариса, при первой же возможности сбежала в город.
Она выучилась на бухгалтера и всю жизнь проработала в центральном ресторане города. Сначала рядовым сотрудником, а потом доросла до главного бухгалтера и ушла на пенсию только по требованию нового владельца. Её мир был стабилен и понятен: ресторан, весёлая музыка, вкусная еда, хороший оклад. Она купила квартиру, ездила на отдых и искренне не понимала, зачем ей другая жизнь.
... Но год назад всё изменилось. Новый хозяин заявил, что её методы работы устарели и его многое не устраивает. Так Лариса Андреевна оказалась на пенсии, хотя сама об этом даже не помышляла. Сначала она пыталась найти новую работу, но быстро поняла тщетность этих попыток. Предлагали либо откровенную ерунду, либо хорошие места, но там требовалась молодёжь. В итоге она плюнула на всё. Финансовая подушка безопасности у неё была небольшая, но достаточная. Она приняла свою отставку и с головой окунулась в самое свободное плавание за всю жизнь.
Поначалу это было прекрасно: никаких будильников, экскурсии по выходным и даже занятия скандинавской ходьбой в парке. Но внезапно эта свобода ей опостылела. И вот сегодня вечером она просто вышла из дома и без цели села на лавочку у автобусной остановки.
Вокруг кипела жизнь: проносились машины, гудели клаксоны, спешили по своим делам прохожие. А она сидела, ощущая полнейшее, звенящее одиночество. Ей казалось, что её самой не существует, что есть только этот равнодушный, шумный город, который живёт своей, отдельной от неё жизнью. И её собственная судьба в этой суете не имеет ни малейшего значения. Она никому не нужна. Совершенно никому на всём белом свете.
И вдруг — этот мужик!
А что, вам тоже ночевать негде? — с неожиданным участием спросил он. — Я-то тут как-то раз на лавке перекантовался до утра, а потом уехал. Я же за городом живу, с работы возвращался, на смену опоздал. Тогда ночи тёплые стояли, а сегодня прохладно. Ну да ничего! У меня бутерброды с колбасой есть. Вы это… садитесь поближе, не бойтесь, не укушу. Вот, держите. Хлеб свежий, колбаса — высший сорт! А я сейчас термос достану, чайку горячего налью, с сахаром. Согреемся.
Незнакомец без церемоний перешёл на «ты» и буквально всучил ей в руку бутерброд. Лариса Андреевна хотела было отказаться из принципа, но вдруг поняла, что умирает с голоду. Она ведь толком не ела ни в обед, ни вечером. Она откусила кусочек и поразилась: как же вкусно! Давно она не ела такой колбасы — всё на диетах сидела, а тут ароматный хлеб и копчёная колбаска... Мужик радостно засмеялся:
Ну что, вкусно? То-то же! На-ка вот, чайку глотни. Горячий, смотри не обожгись. Тебя как звать-то?
Лариса Андреевна, — ответила она с набитым ртом.
Лариса, значит! Красивое имя. А я дядя Митя... ой, то есть Дмитрий я, Дмитрий Иванович. Раньше на заводе вкалывал, да сократили. Теперь вот в охране тружусь, сутки через трое. И ничего, жить можно! Мать вот у меня болеет, старая стала, так я на лекарства ей ишачу. Глядишь, ещё поживёт бабка. А семья была, да вся вышла: сын вырос, жена к другому ушла. В общем — живу и живу! — он вздохнул, улыбнулся, но глаза остались грустными. А тебе-то, Лариса, далеко до дома топать? Может, дать тебе денег на такси? Мне-то далеко ехать, они за город ночью не едут — клиентов обратно нету, а за двойной тариф жаба душит. А тебе хватит доехать.
Дядя Митя смотрел на неё и улыбался так по-доброму, что Лариса Андреевна вдруг вспомнила своё детство. В школе у неё был друг Колька. Она вечно была голодная, а он делился с ней бутербродами и смотрел точно так же — по-доброму и чуть насмешливо. В этот миг она почувствовала себя снова той девчонкой-школьницей. Словно и не было всей этой взрослой жизни: ни ресторана, ни позорного увольнения на пенсию.
Лариса Андреевна доела бутерброд, допила обжигающий сладкий чай и вдруг сказала то, чего сама от себя не ожидала:
Пошли ко мне, дядя Митя. Что ж тебе на лавке ночевать? Вот он, мой дом, рукой подать. Бери свою сумку и пошли. Только веди себя прилично! А то рука у меня тяжёлая, не смотри, что я уже не молодая!
Мужик опешил. Он растерянно посмотрел на неё, потом на дом за её спиной, потом снова на Ларису Андреевну.
А чего ж ты тогда тут сидела? — спросил он с искренним недоумением. — Чего ждала-то, если дома есть?
Ничего я не ждала, — отрезала она. — И ждать мне больше нечего. Так ты идёшь или нет?
Лариса Андреевна, не дожидаясь ответа, развернулась и решительно направилась к подъезду. Дмитрий Иванович на секунду замешкался в растерянности, но потом подхватил свою сумку и засеменил следом.
Да как же так... Да неудобно же... — бормотал он себе под нос, идя за ней. — Ты не подумай чего, я на полу пристроюсь, в уголочке. Утром встану и сразу уеду. Спасибо тебе, а то ведь околеть можно было...
... Утром Лариса Андреевна проснулась от странного стука, доносившегося из-за стены. Она вышла из комнаты и увидела, что Дмитрий Иванович уже не спит. Он расположился на кухонном диване и что-то сосредоточенно чинил в туалете.
У тебя бачок течёт, — деловито пояснил он, выпрямляясь и вытирая руки. — Вот, починил. Может, я даже на завтрак заработал?
Он улыбнулся. Лариса Андреевна с удивлением смотрела на него. Перед ней стоял чужой мужчина в майке, с седыми, наполовину влажными волосами (видно, только что умылся). Но вместо тревоги или раздражения она вдруг почувствовала необъяснимое тепло и радость на душе.
Ну что ж, раз заработал, идём завтракать, дядя Митя, — улыбнулась она в ответ. — Яичницу с помидорами будешь? У меня, между прочим, и стиральная машина барахлит, подтекает. И ещё...
Так Дмитрий Иванович и остался у Ларисы Андреевны до начала своей следующей рабочей смены. Он позвонил матери — у той всё было в порядке — и решил задержаться.
... Теперь они живут вместе. Дмитрий Иванович исправно ходит на работу по своему графику «сутки через трое». А Лариса Андреевна ждёт его возвращения и готовит для мужа изысканные блюда, как в старые добрые времена в ресторане. Митя целует ей руки и с нежностью говорит:
Ларисочка, ведь это же ты МЕНЯ ждала! Я теперь точно знаю: это судьба. Я ведь не случайно на автобус опоздал. Прости меня, я как тебя увидел там, на лавочке, такую одинокую, так и не смог уйти. Всю жизнь прожил, а не знал, что так любить смогу. Вот повезло-то как!
Они часто ездят к его матери, Марии Поликарповне. Ей уже под восемьдесят, но она всё ещё очень шустрая и боевая. Рядом с ней Лариса Андреевна сама чувствует себя девчонкой. А уж как Мария Поликарповна рада за сына! Наконец-то и у её Митеньки есть настоящее счастье, есть ради кого жить и о ком заботиться.
Еще истории:
Приехала за вещами после развода и обомлела, с кем живет мой бывший муж.