Продолжаем....
Мы с Галкой — дипломированные ветеринары. Звучит гордо, пока твой диплом не сталкивается с суровой сибирской реальностью, где желудок молодого специалиста пустеет быстрее, чем успеваешь выйти из дома. Мамины запасы испарились в мгновение ока, и на мои плечи легла ответственность: накормить мою «мелкую» сестренку.
Сибиряки — народ особый. У них радар на чужаков настроен точнее, чем у истребителя. Бабушка-соседка, божий одуванчик с глазами всевидящего ока, пригласила нас «на молочко». Взамен мы оказали ее теленку услугу — сделали решительное «чик».
— Вы, девки, этот «чик» с картошечкой зажарьте, — напутствовала бабуля. — Чистая колбаса! Рецепт прилагался; замочить, сварить, порезать на пятачки, обжарить.
Голод — не тетка, но когда на сковороде шипит то, что еще утром принадлежало быку, мозг наотрез отказывается входить в состояние кулинарной медитации, он, ну никак не мог представить "Докторскую" Сестренка выбрала гордое голодание. Я, зажмурившись, впихнула в себя два куска, но мой организм устроил мгновенную депортацию съеденного за ближайший забор. А Галка? Галка, наш добрый гений ветеринарии и дама приятной пышности, уплетала бычьи нежности за обе щеки, жмурясь от удовольствия.
На следующий день мы с сестрой возвращались с фермы, мечтая о хлебе и воде. Еще в сенях нас встретил Тот Самый Запах. Представьте, что в избе одновременно кто-то сдох, стух и в предсмертных судорогах описался.
В центре этого амбре, среди тяжелых волн «аромата», восседала Галка. Она с невозмутимым видом читала роман, периодически поднося ко рту вилку с чем-то серым. — Чё встали? — буркнула она, не отрываясь от книги. — Накладывайте. Почки с рисом.
Наши лица приобрели оттенок весеннего лимона. — Ой, да ладно, — воодушевилась Галка. — Там молоко в погребе, ща достану!
Дальнейшее произошло в режиме гиперреалистичного слоу-мо.
Галка, движимая гостеприимством, рванула к подполу. Мы с сестрой одновременно метнулись к двери — не из вежливости, а чтобы глотнуть кислорода и не пасть жертвой «почечного прихода». Галка лихо откинула крышку.
Грохот был такой, будто на избу упал метеорит или как минимум обвалилась кровля. Мы оборачиваемся: Галки нет. Вместо нее — зияющая черная дыра. Чтобы вы понимали масштаб трагедии: сибирский погреб — это не шкаф, это Марианская впадина, уходящая в центр земли. Лестницы нет, только одна поперечная перекладина-бревно.
Картина маслом: Галка, женщина монументальных форм, совершила невозможное. Каким-то законам физики вопреки, она зацепилась одной ногой за бревно, а вся остальная ее величественная натура устремилась вниз, в бездну. Она висела над пропастью, как гигантский розовый летучий мышь, застыв в немой мольбе и шоке.
Мы не знали, что делать: спасать подругу или продолжать проветривать дом от почек. В итоге победил истерический хохот. Мы не просто смеялись — мы рыдали, сползая по косяку, глядя на эту барахтающуюся в пустоте ногу.
«Самое главное, подумала я - живая и целая Галка».
Каким-то чудом она выкарабкалась. Без молока, без шлепанца, но с колоссальной обидой в глазах. Смерив нас взглядом, в котором читалось обещание скорой расправы, она величественно проследовала в комнату дочитывать роман.
Мы остались в пустой, вонючей избе. Голодные, в слезах от смеха и с полным пониманием того, что утро вечера мудренее. Главное — к подполу сегодня больше не подходить.