В избушке было тесно, шумно и пахло выпечкой. Под потолком висели различные травы, в огромной русской печке стояла сдоба недопечённая, да щи томлёные, огромный дубовый шкаф был забит порошками и бутылями с лекарствами. А за обеденным столом, уставленным плошками и картами, кипела битва. В дурака резались: Доманя Марфа, Камыш, Кикимора, Банник, Аука, ну, и я за компанию.
Кикимора отчаянно пыталась мухлевать — прятала карту в рукав платья из рыболовной сети. Но Камыш, зараза, палил её безбожно.
— Я вижу, куда ты девятку бубновую дела. Отдай, болотная.
Кикимора обиженно засопела. Камыш нагло усмехнулся.
В дураках в десятый раз подряд осталась ведьма.
— Не везёт в картах, повезёт в любви, — философски заметила Марфа, ставя очередную партию пирожков в печь.
— Да что-то ни тут, ни там, — горько усмехнулась я. — Да и ладно.
Банник хихикнул из-за печки. Аука тут же передразнил моим голосом: «Ни тут, ни там, ни там, ни тут», да так завывающе коверкая голос, что все покатились со смеху. Я запустила в Ауку дубовым стаканом, но тот уже вылетел в окно, рассыпаясь эхом.
Аука вылетел, а через секунду в избу влетел ураган, и имя ему — Ягиня. Баба-Яга в самом расцвете сил. Она воплощение дикой необузданной энергии с вредным характером. Кожаный корсет, меховая накидка, юбка из домотканого полотна, седые волосы с вороньими перьями, цепкие серые глаза, один из которых светился, длинный нос и новая бандана на голове. Яга следовала своей особой моде.
— Дара, родная! — Ягиня стиснула ведьму так, что хрустнули позвонки. — Наконец-то добралась!
За десять секунд она успела:
почесать Камыша за ухом — кот замурлыкал, блаженно щуря глаза, подобное он мог позволить только Яге;
подколоть Кикимору: «У тебя дама червовая из-под мышки торчит» — Кикимора испуганно посмотрела в указанную сторону, но поняла, что купилась на подкол;
затащить Аука обратно в избу: «Ты куда намылился?»;
выдернуть листок из бороды Банника — тот охнул;
и отобрать чашку горячего чая у Марфы: «Я глоточек хряпну».
Глянула со стороны на нас всех ошарашенных, поставила на пол холщовую сумку и начала раздачу.
— Камышу — сливки самые жирные и мясо вяленое из Гвидена. Марфе — передник с кружевом, новый хрустящий из Гущихи. Ауке — дудочку новую из Хатуни. Баннику — веник эвкалиптовый из Зеленино. Кикиморе — бусы из морского жемчуга, что из Афонино — все мавки обзавидуются.
Дара ничего не просила, но в благодарность Ягине за выполненный список принесла взамен настойки да отвары лечебные, меду дикого, что Верлиока помог добыть, грибов сушёных, да ягод лесных от Боровика. Ягиня поблагодарила и бережно погрузила всё в сумку.
Сели чай пить. Разговорились.
— Слышала, князь-батюшка снарядил дружину, — сказала Ягиня, хрустя сушкой. — Нечисть истреблять. По всему Беловодью рыщут.
Местная нежить переглянулась. К себе таких гостей мы явно не ждали.
— Ммм. Как интересно. — протянула я. — И где сейчас эти доблестные воины?.
— Да шиш их знает. Вроде в Зеленино уже.
Нежить опять переглянулась и недобро заулыбалась. Я поняла: дружину князя в нашем лесу ждёт особый, "трепетный" приём. Потом махнула рукой:
— Да хоть дружина, хоть полк. Мечом с нечистью не справиться.
Все согласно закивали.
— Я слышала, что мечи-то у них заговорённые, броня заколдованная, а во главе у них суровый воевода, — заговорщицки ответила Ягиня.
Я подозрительно выгнула бровь.
— Интересно. Ну коль добредёт до нашего леса на окраине и дружину по дороге не растеряет, то поглядим на вояку вашего, — меланхолично заметила я.
— Как знать, — Ягиня улыбнулась в кружку чая с календулой и продолжила пить.
Помаленьку местная нежить стала расходиться. Банник убежал с Аукой перетирать местные сплетни. Камыш галантно пошёл провожать Кикимору до болота. Марфа, закончив с пирогами, улеглась на печку вздремнуть. За столом остались Ягиня и Дара, что гадали на картах.
— Батька жив, да сердце неспокойно, душу гложет печаль да ненависть. К кому — не вижу, но есть дело любимое, что к свету его возвращает, — Яга описывала значения, тыча длинным когтем в три вытянутые карты.
«Знахарство», — подумала про себя я.
— А про него? — уже спросила вслух. Мне было всё равно. Ну почти. Ну вдруг он помер? Ний же говорил про труп из Чаронды. Молодец я, нашла отмазку.
— Тьху тебя, Дара, успокойся ты с этим поползнем. Я бы на твоём месте только рада была, если бы Ночница или Лихо его к праотцам отправили, — сказала Яга. — Смотри вон лучше, я ведь тебе тоже подарок принесла, просто показывать всем не хотела.
Я заглянула в сумку. И замерла.
Сарафан. Парадный. Золотом расшитый, жемчугом украшенный. Точно такой же, как тот, что он подарил мне тогда… перед той ночью.
Руки задрожали. Воспоминание ударило под дых. Я села на лавку, закрыла лицо руками.
— Дарочка… — испугалась Ягиня. — Что случилось? Я его в Гвидене брала, ты не подумай…
— Он когда-то мне такое же вручил, — ответила я спокойно, но внутри злыдни скребли.
— Ох, прости, Дара, прости глупую, — Яга схватила платье и живо запихала в самый дальний сундук. — Совсем не подумала, что оно с твоей прошлой жизнью связано.
— Это в прошлом, Яга. — вздохнула я. Как же хотелось не думать об этом, но не получалось. — Прости, столько времени прошло, а из головы никак не уходит. Я и полынь пила, и плакун-траву, и корень забвения даже достала — всё без толку. — я уронила руки на колени.
Яга просто подсела и обняла меня как дочь. Я закрыла глаза, и перед взором встал опять он.
Конец 9-той серии! Помимо остальных загадок, у нас еще появилось воспоминание о платье и какая-то история, связанная с ним... Думаю у вас есть догадки, дорогие читатели)
Скорее подписывайтесь и пишите свое мнение в комментарии!
До встречи в Черном Лесу! 🌿