Режиссер Саша Золотовицкий, известный преимущественно по абсурдистским сказкам для подростковой и взрослой аудитории, впервые взялся за большую форму. "Три сестры. Долой уныние", Основная сцена Театра на Таганке, три часа действия с одним антрактом. Спектакль, безусловно современный по языку, соткан из вербальных острот, фантазийных мизансцен, шуток и гэгов, но при этом сохраняет суть чеховской драматургии - и вполне отражает настроение режиссера, задающего героям вполне своевременные и жесткие вопросы.
Художник Маша Левина придумала для чеховских "Трех сестер" пространство, в котором царят разруха и хаос. На авансцене - будто плохо убранная от ремонта дача, где сквозь гору мусора прорастает одинокая березка. Чуть дальше, в глубине, разваливающийся дом в строительных лесах. Именно в нем, по замыслу режиссера, и живут три сестры.
Вот они смотрят на дом из зала. Ирина (Ксения Галибина) - красавица в блестящей мини-юбке, строгая Маша (Дарья Авратинская) в траурном черном и улыбчивая Ольга (Надежда Флерова), напоминающая школьную учительницу.
На балаганный и мрачно-веселый праздник приходят гости. Вокруг сестер не люди, а карикатуры. Великовозрастные инфантилы. Обычно у Золотовицкого детство дарит радость, а здесь за детской оболочкой - только эгоизм и нежелание нести ответственность.
Читайте "Российскую газету" в Max - подписаться
К знакомым чеховским героям в спектакле относятся без жалости. Вершинин (Анатолий Григорьев) жалок - рыжий лысеющий очкарик с усами, словно "сеньор тридцать три несчастья", то с ваткой в носу, то с перебитым пальцем. Он не очаровывает собравшихся за столом тактом и умом, а кажется нелепым - своими рассуждениями о познании, прогрессе и светлом будущем, которое наступит через века. Роковую Машу (которая в черном) привлекает его московское происхождение - но у всех мужчин в этом спектакле за словами пустота - и он не исключение.
При этом все-таки Вершинин - полная противоположность франту Кулыгину (Игорь Ларин). В первом действии учитель выплывает на сцену под легкий джаз, во фраке с иголочки, щеголяет латынью и своими книжками. Во втором (у Чехова это третье действие) - после пожара погорелец Кулыгин - растерянный и рассеянный от предательства жены Маши, полюбившей Вершинина. Маша у Дарьи Авратинской - острая на язык, умная, нервная от провинциальной скуки - хватается за свои иллюзии, как за соломинку.
Понятно, что Машу раздражает, например, Андрей (Максим Трофимчук), который раздувается как шар от действия к действию. Скрипка у него визжит, как пила-болгарка. Сестры упорно не принимают его всерьез. Вот он и расширяется - растет, как на дрожжах, и начинает разговаривать плаксивым детским голосом. В спектакле пустота во всех героях разрастается - в каждом по-своему.
Невеста Андрея, Наташа (Анастасия Захарова) - кукла Барби, вся вульгарная и пошлая, но энергичная, как ведьма. Когда Андрей ей предложил руку и сердце, она и закружила его в танце дьявольски. Страшная кукла Бобик, вокруг которого носится Наташа, - очень уж напоминает дитя-мутанта из ужастика Дэвида Линча "Голова-ластик".
Потустороннего в спектакле много: герои во сне надевают маски аборигенов, семейные разборки Наташи и Андрея превращаются в жуткие сцены. Но жуть не вызывает отторжения. Все это скорее Хармс с непредсказуемыми каламбурами и дикими нелепицами - не зря в спектакле и Соленый вдруг цитирует поэта-абсурдиста (писавшего стихи, конечно, позже) - "Жил один рыжий человек".
Но спектакль за каламбурами оставил и пространство человеческого. Собственно, по Чехову обыкновенный человек и его жизнь абсурдны сами по себе. Сестры опустошают себя бессмыслицей фантазий, бессмысленной любовью, бессмысленным трудом. Оптимистка Ольга ни сама не знает, за кого бы выйти замуж, ни сестру не может выдать - остается думать о карьере. Маша по-кошачьи цепляется за Вершинина - а без толку. Ирина из девчонки в блестках превращается в замученную телеграфистку, страдания которой не замечают ни интеллигентный Тузенбах (Олег Соколов), ни отрешенный Соленый (Антон Ануров).
Вершинин вроде бы внушает сестрам мысль о том, что все вокруг не стоят их мизинца: "Среди ста тысяч населения этого города, конечно, отсталого и грубого, таких, как вы, только три". К финалу всех измотала жизнь и это ощущение - не такие, как все, и оценить их просто некому. В Тузенбаха здесь выстрелит именно Ирина - мягко и нежно - а потом сама оттащит за кулисы "труп". Хотя Соленый будет долго отмывать руки в жестяной ванной.
Лозунг или подзаголовок у спектакля: "Долой уныние!". Праздник жизни среди хаоса и беспросветности перетекает в безысходность жизни. Молодые подпоручики-весельчаки Федотик и Родэ (Василий Уриевский и Александр Зарядин) здесь произносят обличительные монологи, отражающие взгляды режиссера на героев и сегодняшнюю жизнь. В конце они выстраивают всех героев и проходятся по каждому.
На героев "мнение со стороны" не действует - как шло, так все и будет идти. Сестры застывают, огорошенные. Офицеры собираются уйти из города с полком. Мужчины из оркестрика уходят со сцены со своими игрушечными инструментиками. Надо бы поплакать - а смешно.
Саша Золотовицкий поставил в Театре на Таганке "Три сестры" (СМОТРЕТЬ ФОТО)
Читайте также:
Меньшиков, Петров, Асмус… Кто творил новую историю Театра Ермоловой?
Автор: Нина Дымченко