Представьте себе: вам 15 лет, вы приезжаете в чужую страну как “правильная невеста”, вам торжественно обещают семейное будущее… а дальше начинается жизнь, где чувства — как карточная игра: их раздают, но никто не гарантирует, что ты выиграешь. Екатерина II стала императрицей, и казалось бы — уж кто-кто, а она должна была управлять не только государством, но и сердцем. Но сердце у Великой оказалось учреждением со своим штатом кадров, совещаниями и саботажем. И чем ближе к финалу, тем сильнее меня не отпускало ощущение: почему женщина с таким умом и образованием все равно проживала личную жизнь так, будто нарочно бросала под ноги судьбе шпильки и поджигала свечи… на глазах у двора.
Итак, с чего всё пошло “не так”. Нелюбимый муж. Екатерина — тогда София Августовна Фредерика Ангальт-Цербстская — стала женой Петра Фёдоровича в 1745 году. Венчание с пышностью, покровительство императрицы, надежды двора — но в браке не возникло главного: разговора по душам, близости и уважения. Екатерина позже писала, что между ними никогда не было языка любви — и это, поверьте, очень точная формулировка для человека, который привык мыслить не эмоциями, а смыслом. А ещё рядом были различия характера: она рассудительная, трудолюбивая, читает, учит русский; он — эмоционально нестабильный, любит развлечения и чужие прусские порядки. В таких условиях “семейное счастье” долго не держится — и действительно, очень скоро оба начали жить “согласно собственным маршрутам”.
Когда в 1754 году родился Павел, злые языки зашептали о другом отце. В 1757 появилась Анна — и снова пошли слухи, будто и она не от законного мужа. Можете относиться к молве как угодно, но в дворцовой реальности слухи часто были не просто сплетнями, а политическим инструментом. А Пётр III тем временем мечтал избавиться от Екатерины: отправить её в монастырь и жениться на своей фаворитке.
Поворот случился, как в драме: Пётр III стал императором — и Екатерина оказалась на грани провала, буквально на волоске. Но у неё уже была опора: двор, общество и гвардия. 28 июня 1762 года — очередной дворцовый переворот. Пётр низложен, Екатерина II — императрица. Многие историки спорят о смерти Петра через неделю: “якобы от злоупотребления алкоголем” или иначе. Екатерине традиционно вменяют политический холод — но я бы не спешила упрощать. Власть в те годы часто брали не потому что “хотелось”, а потому что “иначе могли взять тебя”.
Дальше начинается самое захватывающее — личная жизнь Екатерины. Число любовников неизвестно: исследователи называют цифры от 12 до 25. При этом есть точное наблюдение британского историка Саймона Себаг-Монтефиоре: Екатерина “приближала мужчину”, только если считала, что вступает в “долгие и серьезные отношения”. Но тут и возникает вопрос: как при таком интеллектуальном подходе её любовные связи всё равно выглядели так, будто она путала любовь с рычагом давления?
Первый известный фаворит — Сергей Салтыков. Роман был заметным и коротким, но слишком близким к опасной теме отцовства: слухи опять разогрелись, и Салтыкова быстро отправили подальше — в Швецию. В разлуке Екатерина, судя по пересказам, тосковала.
Затем — Станислав Понятовский. Единственный в списке “иноземец”, роман длился три года, и снова — разговоры о возможном отцовстве Анны. Понятовский позже восхищался Екатериной так, будто писал не мемуары, а любовное письмо: “арбитр моей судьбы”, всё мое существование посвящено ей. Ирония в том, что через время он стал польским королём — и судьбы действительно строились вокруг Екатериных решений.
Самый продолжительный и громкий союз — с графом Григорием Орловым. Двенадцать лет! Екатерина даже подумывала о браке. Но вот её логика, которая одновременно и романтична, и жестока: “обвенчавшись, мы обречём себя на судьбу Петра III”. Любовь — это прекрасно, но контракт в истории XVIII века иногда означает приговор. Орловские интрижки привели к разрыву в 1772 году.
Дальше — Григорий Потёмкин. Их роман завязался в 1774-м; переписка полна нежности и тепла. Екатерина писала: “сердечушко безценное”, “утешение”. Потёмкин мог сохранять не только близость, но и политический вес — настолько, что даже выбор фаворитов Екатерины находился под его влиянием. И вот тут появляется особенно “вкусный” новый эпизод.
А красавец, обладатель прекрасного голоса Иван Римский-Корсаков был буквально “подсунут” Екатерине услужливым Потёмкиным. Он был младше на 25 лет и, как утверждают источники, плохо образован. И всё же Екатерина не устояла — перед игрой на скрипке. Она восторгалась: “все — не только люди, но и животные — заслушиваются его игрой”. Роман закончился печально: Римский-Корсаков не ограничился благосклонностью императрицы и крутил интрижки на стороне — за что получил “отставку”.
После — Александром Ермоловым Екатерина прожила около четырёх лет отношений. Потом бросила его сама. Возможно, сыграла роль разница в возрасте: Ермолов был моложе на четверть века. Возможно, угрюмый характер, который, как известно, не лечится ничем, кроме смирения и времени. Далее — Александр Дмитриев-Мамонов: красив, умен, образован, писал стихи и пьесы… но был младше Екатерины на 29 лет, изменял и пытался вмешиваться в политику. Итог понятен: “отворот-поворот”.
И вот вершина дерзости, которую историки часто описывают как опасную болезнь власти — Платон Зубов. Последний фаворит. Ему было 22, и он приобрёл над Екатериной такое влияние, что потеснил даже Потёмкина — второго “полудержавного властелина”. Привожу смысл цитаты историка-публициста Петра Долгорукова: Платон возводил и низвергал сановников “по воле-прихоти”. Потёмкин даже угрожал приехать и “вырвать зуб”. Зубов не просто хотел любви — он хотел управлять. И получил: Екатерина даровала ему фантастическое состояние — 20 миллионов рублей. Но его карьера оборвалась смертью Екатерины в 1796 году.
Теперь вернёмся к главной странности: читая о романах Екатерины, реально удивляешься — почему образование, начитанность, ум и умение руководить страной не помогли ей “упорядочить” личную жизнь? Почему она снова и снова выбирала людей, которые либо вмешивались в политику, либо изменяли, либо разрушали тонкое равновесие?
Мой ответ (и он будет честнее любых “так сложились обстоятельства”): Екатерина управляла государством по правилам. А личная жизнь — это пространство, где правила проигрывают потребности в живом человеке. Ей нужен был не просто мужчина, а роль: кто-то давал ей нежность, кто-то — азарт, кто-то — музыку и восхищение, кто-то — ощущение, что она всё ещё не “старая императрица”, а женщина, которую способны впечатлить. И ещё — она, как любой сильный человек, могла думать, что уж она-то заметит угрозу. Но двор — как дым: его видно, только когда он уже внутри.
И всё же… есть одна деталь, из-за которой её личная жизнь выглядит особенно показательней, чем кажется: многие её фавориты становились “поворотными кнопками” в реальной политике, потому что Екатерина сознательно использовала близость как способ управлять влиянием при дворе — и не всегда это заканчивалось любовью “до гроба”.
Екатерина II умела просчитывать политические ходы, но в личной жизни, похоже, у неё был другой стиль стратегии: “если уж выбирать — то так, чтобы охватило всё государство”. Только вот дворцовые отношения — как закулисные романы на спектакле: зрителю кажется страстью, а актёрам — инструментом. И да, иногда “скрипка” побеждает здравый смысл… даже если в голове — самый просвещённый ум Европы.
Еще много интересных статей на канале в МАХ Загадки истории