Утром после завтрака, когда жители провинциального города спешили на работу, от гостиницы «Волна» практически одновременно отъехали два минивэна. Покружив по улицам города, они выехали на трассу и направились в сторону столицы.
В салоне за тонированными стёклами одного из минивэнов Кристина Рыбникова и её коллеги из съёмочной группы вели оживлённый разговор. Они вспоминали, в каком ритме и как слаженно работали над выпуском последней передачи, вызвавшей у телезрителей огромный интерес.
Глава 183
- Крис, ты…, ты…, у меня слов нет. Ты гений съёмки! – сыпал комплименты продюсеру, сидящий напротив неё Вадим. - Если бы не ты…, не было бы такого рейтинга у этой передачи. Наша съёмка мелочь, по сравнению с твоей. Твоя съёмка на телефон решила всё! Как ты оказалась рядом с ним в такой важный для него момент?
- Я ж говорила, Вадь, случайно. Случайно увидела, что Лариса Васильевна мне машет рукой, подошла. Думала, она мне хочет что-то сказать, а она шепчет: «Снимай». Ну я и сняла. Потом внук её Саша, сказал, что к отцу только что вернулась память. Он тоже снимал для себя, разумеется, - ответила Кристина.
- Крис, ты говорила, что Хаймановская тема для нас закрыта. Это последняя передача про них? – спросил Иван.
- Не знаю, ребят, ничего не знаю…, - пожала она плечами и посмотрела на Антона.
Антон не слышал, о чём шла речь в салоне. Он сидел в наушниках, слушал запись, которую вчера в вестибюле сделала Кристина, и мысленно представлял лица говорящих.
«Нет, Аркадий Борисович, просто так ничего не делает. Он что-то хотел. Что? Зачем он дал нам послушать запись, сделанную тридцать первого декабря? И даже Кристине сбросил на телефон фотку тёщи с Курашкиным. Хотел просто узнать наше мнение? Вряд ли. Тогда что? Чтоб мы освятили это в очередной своей передаче? Ладно…, приеду, зайду к Семёну Гавриловичу. Я без его ведома ничего делать не буду. Он директор канала…, пусть решает», - думал Антон, включая повтор записи.
В минивэне, за рулём которого был Александр Лунёв, напротив, было тихо. Аркадий Борисович и Сергей Михайлович, погружённые в свои мысли, молчали, даже не смотрели друг на друга. Каждый из них думал о своём. Но тема их размышлений была одна и та же. В Москве им предстояла встреча со следователем Романом Андреевичем Бахтиным. Вот они и думали о ней.
Сергей Михайлович обдумывал свою предстоящую защиту Хаймана и Самойлова в суде. И мысленно решал, какими из имеющихся у него улик стоит поделиться с Бахтиным, а какие оставить при себе. Он был убеждён, что чем больше улик будет у него, тем легче ему будет выиграть дело.
Аркадий Борисович тасовал, как карты в колоде, свои воспоминания как-то связанные с Геннадием Евгеньевичем Коломенцевым, и несвязанные с ним. Поводом этих размышлений были никем кроме него незамеченные вскользь брошенные слова Золотарёва Юрия Сергеевича. В какой-то момент Аркадий Борисович достал из кармана свой телефон и начал водить пальцем по экрану.
Крапивин подумал, что шеф будет звонить Анисимову, но ошибся. Аркадий Борисович открыл интернет и вбивал в строку поиска фамилию бывшего екатеринбургского мэра…
**** ****
Екатерина стояла у окна на кухне и смотрела как внизу во дворе Никита, припарковав свою машину, вытаскивал из багажника пакеты.
« Я же просила только масло и хлеб купить, а он…, вот куда всё это ставить…, холодильник и так полный. Неужели так трудно сделать так, как тебя просят, - возмущалась мысленно она, глядя на две сумки в руках супруга. Что в сумках, она, конечно, разглядеть не успела, так как в этот момент от картины за окном её отвлёк звонок телефона. Звонила подруга, делилась с ней последними новостями светской московской жизни. Екатерина, отвернувшись от окна, внимательно её слушала, иногда поддакивая. Она слышала, как щёлкнули замки на входной двери, и раздавшийся из прихожей голос супруга она тоже слышала. Но встречать его не спешила, продолжала разговаривать с подругой.
- Кать, я пришёл. Пакеты у меня забери…, - сказал Никита.
Но вместо супруги в прихожей появился Андрюха.
- Привет, пап! Давай, помогу…
- Вот, держи. Унеси на кухню, - Никита вручил сыну пакет, в котором лежало два багета и пачка масла.
- А тот? – Андрейка кивнул на пакет, который Никита поставил на пол.
- Я сам его отнесу. Мама не пришла ещё? - спросил он.
- Пришла. Давно уже… ей кто-то позвонил…, она разговаривает, - сообщил сынишка.
- Ааа…, ну ладно, - Никита переобулся в домашние тапки и, подняв с пола пакет, унёс его в большую комнату.
Оставив пакет на диване, Никита направился в ванную комнату мыть руки. Проходя мимо кухни, он увидел супругу, стоящую спиной к окну с телефонной трубкой у правого уха. Он помахал ей рукой, как бы говоря, «я здесь…, я пришёл…», и продолжил свой путь.
Екатерина быстро свернула разговор с подругой, так и не поняв, что та от неё хотела и, отключив связь, положила телефон на стол. Она заглянула в пакет, который принёс Андрейка. «Хлеб и масло…, всё как я просила. А где другой пакет? Я же видела, он из багажника вытащил два», - задала она себе вопрос, на который не успела ответить.
- Мам, мы ужинать скоро будем? – спросил Андрейка, появившейся в дверном проёме кухни.
- Нет. У меня ещё ничего не готово, - ответила Екатерина. - А что? Ты есть хочешь?
- Ну, пару печенек съел бы…, а лучше рулет с маком…
- Не порти аппетит, - строго посмотрела на сына мать.
- Аппетит я нагуляю!
- Нагуляешь?
- Да! Мне Лёха звонил…, позвал в команду. Я обещал выйти…, будем в футбол играть.
- Ну, раз обещал…, - Екатерина достала из холодильника рулет и коробку сока. – Может чай? Сок холодный…, - предложила она.
- Нет, полстакана сока хватит. И я бутылку воды возьму, - договаривался Андрейка с матерью.
- Куда это ты собрался? – спросил Никита сына.
- Во двор. Футбол у них…
- Аааа…, хорошее дело. К ужину не опаздывай.
- Пап, как получится…, доиграем мачт и приду. Если опоздаю, поем один, - говорил Андрейка, уминая за обе щеки рулет и запивая его соком.
Никита покачал головой, вздохнул, подошёл к окну и посмотрел во двор.
- Ооо, Андрейка, давай живей, твои друзья уже кучкуются, - сообщил он.
- Всё, мам, больше не буду, - отодвинул Андрейка от себя тарелку с недоеденным рулетом. И выскочив из-за стола, побежал в свою комнату переодеваться.
- Ооо, футболист…, ладно, пусть поиграет…, скоро не до игр будет, - Никита посмотрел на супругу. – Марик звонил? – спросил он.
- Нет. Булатова Рина. Я так и не поняла, чего она от меня хотела.
- Новостей хотела, - усмехнулся Никита.
- Пап, мам, я ушёл, - донеслось из прихожей, и следом хлопок входной двери.
- Вот мы и одни. Идём, я тебе кое-что покажу, - обнял за плечи супругу Никита. – Не мог устоять, смотри, какая прелесть, - Никита достал из пакета, стоящего на диване коробку, а из коробки вырезанного из оникса большого белого с коричневыми прядями кота. – Это тебе, дорогая. Извини, поспешил немного. Завтра наша с тобой дата…
- Угу…, завтра…, спасибо, Никит. Прелестный кот! Но, мой подарок будет завтра…, - Екатерина обнимала супруга.
Им было хорошо вместе. И их сейчас меньше всего волновали проблемы, которые переживал Аркадий Борисович вместе со своими детьми.
**** ****
Антон Камалов сидел в кабинете директора телевизионного канала и ждал, когда Семён Гаврилович прослушает запись, сделанную Кристиной в вестибюле гостиницы «Волна» до конца. Наконец, Семён Гаврилович вытащил наушник из уха.
- И что ты хочешь от меня? – посмотрел он на Камалова.
- Как что? Разрешения.
- Ты понимаешь, Антон, во что мы ввязываемся? Знаешь, чьим он был помощником?
- Знаю. Читал в интернете. А вы обратили внимание на слова Золотарёва?
- Какие?
- Он предположил, что возможно эта шика замешана как-то в екатеринбургском покушении.
- Что? Да быть такого не может.
- Почему? Всё может быть. Вон, Антонова свихнулась…, кто-то ожидал от неё, что у неё крышняк снесёт. Никто не ожидал. Но случилось же. Кстати, она жива, или уже того?
- Говорят, что приехал супруг и увёз её из санатория. В каком состоянии я не знаю. Антон, ты наступаешь на те же грабли…
- Нет. Претензии от Хаймана не будет. Я его знаю. Он просто так бы не выложил перед нами эту запись.
- Понимаю. Волну нагнать надо…, смыть грязь. Так, ну, допустим, я даю добро…
- Мы делаем передачу. Вы смотрите и решаете, выпускать её, или нет. Без вашего разрешения передача не выйдет, - заверил директора канала Антон.
- Ладно, будь по-твоему. Иди, работай, - махнул рукой Семён Гаврилович.