Ранней весной 1843 года среди бескрайних снегов и лесов Архангельской губернии в семье царева крестьянина Дмитрия Кабалина родилась девочка. Маленькая да удаленькая.
Поздней весной 1874 года в Санкт-Петербурге в семье блестящего полковника Эраста фон Озаровского в Царском селе тоже родилась девочка, нормальная, как и положено в семье офицера.
Судьбы этих девочек удивительны и необычайны, сплетясь незримыми узами, они изменили судьбы друг друга, но радости им это не принесло.
Так бывает!
Начнем с Маши Кривополеновой. Она постарше будет, да и просто так лучше.
Маленькая да удаленькая, это не фигура речи, это горькая правда, Маша действительно была очень мала ростом, 145 сантиметров, и еще она была плохо приспособлена к суровой крестьянской работе, слабенькая. Но вот память у неё была абсолютная. Воспитывал её дед, Никифор Кабалин, сказитель и знаток былин и небывалин.
Замуж вышла поздно, ей было уже 24 года, то тем временам совсем старуха, не брал никто, приданного никакого, слабая, да с придурью, встанет вот так посреди деревни и сказывает, сказывает, и так часами, а народ слушает. Куда это годиться?
Но вот нашелся один, Тихон Кривополенов, совершенный никчема, из соседней деревни, взял в жены, заделал ребеночка, да отвез на заработки под Вологду за 700 верст и уехал.
Пешком, с новорожденной дочкой на руках, шла она через всю страну пешком, придет в деревню, станет вот так посреди и сказывает, сказывает, да складно так, не собьется, не устанет, весь день сказывает, одни подходят слушают, уходят, другие подходят, слушают, к вечеру накормят, приютят на лавке у кого-то, любят у нас юродивых да убогих. Они ж у Бога на особом счету. Так и шли, шли, шли. А когда пришли в свою деревню, там их ждала беда, все пропил ирод, все, одни стены остались, да и те вот-вот рухнут. Как жить?
Помогли добрые люди, это ж Севера, там народ общиной держится, да и как убогой не порадеть, все ж одной старой веры. Дали ей лошаденку старую, да телегу убогую, и стала Марьюшка ездить по окрестным деревням да сказывать. А народ кто горбушку подаст, кто яичко, кто молока, кто картошечки, так и жили.
До начала нового 20 века. В 1900 году в моду стали входить этнографические экспедиции. В нашей стране есть где этнографам разгуляться. Русский Север, это настоящая Терра Инкогнита, сокровищница духа.
Вот Александр Григорьев, историк, приехал в Пинегу и там познакомился с Марьей Кривополеновой, было ей уже 57 лет, по тем временам глубокая старость. Записал уникальную песню «Путешествие Вавилы со скоморохами», доселе нигде не встречавшуюся. И уехал себе в Питербург, книжки писать да публику удивлять.
А вот здесь самое время рассказать о нашей второй героине, Ольге Озаровской.
Как я уже говорил, родилась она в семье царского полковника в Царском же селе, а это говорит о многом.
Это её брат, Александр фон Озаровский, портрета отца не нашел. Но представить себе породу можно, сынок, кстати, до генерала дослужился, но с советами не сошелся, уехал в Сербию.
Так вот, Ольга росла смышленой и бойкой, как говориться в условиях царского произвола, получила два высших образования, химик в Санкт-Петербургском университете и математик на Высших курсах. Устроилась на работу в Палату мер и весов, а там как раз Дмитрий Иванович Менделеев работал. И вот они так сошлись характерами, что Дмитрий Иванович пошел к Сергею Юльевичу Витте, ну который премьер-министр, и говорил того пойти к Николаю Александровичу, ну который император, уговаривать издать специальный указ, чтобы в Палату Мер и Весов женщину на работу приняли.
Дмитрий Иванович в своем кабинет в Палате мер и весов в 1897 году, вот-вот в кабинет войдет Оленька Озаровская.
Вот такая умница разумница была наша Оленька!
Под крылом Менделеева ей было хорошо, она даже мужа там нашла, Василия Сапожникова, тоже помощника, но старшего. Так им всем там было хорошо, что, как рассказывают, когда господин Сапожников растратил казенные деньги, правда на лечение сына, Дмитрий Иванович его только пожурил.
В 1908 году Менделеев умирает, и Ольга Эрастовна заскучала, уходит из Палаты на вольные хлеба.
А куда уходит то? А в театр-кабаре «Кривое зеркало». Вот такой выверт судьбы и очень живого характера мадам Озаровской. С чем может выступать на сцене кабаре профессиональный химик и математик? Ну конечно она стала стендапером, а что, она знала много интересного, у неё был богатый и гибкий голос и выразительная мимика. Известность пришла, репертуар рос, в него вошли и народные потешки, прибаутки и побасенки, тогда это было модно.
Наверное, так говорить нельзя, но тут очень кстати, в 1910 году, умирает муж. Наша героиня свободна и увлечена интересным делом. Но публика требует новенького репертуара, а он в Архангельской губернии. Думаю, что Ольга знала о Марьюшке Кривополеновой, это был не секрет, а скорее горячая новость.
И вот теперь наши героини встретились.
Причем встреча, по рассказу Василько, сына Ольги Озаровской, бывшим в этом путешествии была знаковой.
Утром к избе, в которой они жили, подошла нищенка, просящая милостыню. Пожалев её, он подошел к матери и попросил у неё денег, чтобы подать старушке. Мать денег дала, старушка же, решив отблагодарить дарителей, спела им несколько былин, потрясших Озаровскую. Так начался путь к известности Марии Кривополеновой в России.
Не смотря на разницу в возрасте, тридцать лет как никак, они подружились, Мария вообще была очень доверчива и охотно тянулась к людям. Ольга же не только записала все возможные припевки и побасенки, но и пригласила Марию Дмитриевну на большую землю.
В 1915 году, 26-го сентября, состоялся дебют.
Из иллюстрированного журнала «Искры» от 11 октября 1915 года:
«Вернувшаяся из поездки по Северу Озаровская привезла с собою в Москву сказательницу былин, старушку М. Д. Кривополенову, в переполненном публикой Большом зале Политехнического музея М. Д. Кривополенова пела старинные былины, скоморошины, заученные ею с голоса ещё от своего столетнего деда, и покорила москвичей. Перед успехом маленькой сухенькой старушки в расписных валенках и пёстром платочке померк успех даже самой Озаровской, удачно с подлинным юмором передавшей несколько былей и сказок, записанных со слов северных сказочников.»
Потом было триумфальное путешествие по всей России, более 60-ти выступлений, овации и восторги.
Ксения Гемп, сама архангелогородка и большой ученый в последствии, бывшая на её выступлении, восторгалась:
«Все зримо, каждый жест идет в ряд со словом. Голос поражает глубиной, силой и музыкальностью, есть в нём что-то от органа. Это голос большой певицы. Интонации у неё тонкие, иногда только намек, но есть и выразительный акцент, и выдержанная, многозначительная пауза. Смотрит так на всех, рукой помахивает, улыбается, нет-нет и какое-то словечко бросит мимоходом. Память у неё была удивительная. Обычно стародавнее, то есть былины и исторические песни, она пропевала, сохраняя всегда один текст, дословно, как запоминала „с давешних пор“». А было бабушке 72 годочка.
Все стремились встретиться с ней, познакомиться. Коненков запечатлевает её образ в «Вещей старушке», жаль, что это дерево, до нас дошло в очень плохом состоянии. Вот сравните как было и как стало после реставрации.
Но! Так проходит слава людская!
Год бабушка Мария гремела в литературных гостиных России, а потом война и грядущее отречение Императора стерли её из памяти толпы. И уехала бабушка к себе в деревню. Денег она заработала много. Но не умела она с деньгами-то. Как приехала, гостинцы раздала, да и говорит – «Кому денег-то нать?» так и раздала все, только и купила себе лошаденку новую, старая-то померла. Достала телегу давешнюю, запрягла лошадку и поехала по окрестным селам милостыню собирать. Приедет так в село, встанет посередине и сказывает, сказывает, а народ несет ей за это, кто хлеба горбушку, кто яичко, кто молочка. Так и живет!
Но на этом сказка не заканчивается.
Ольга Эрастовна Озаровская была очень деятельным человеком, вряд ли она знала это слово, но постпродакшен Марии Дмитриевне Кривополеновой сделала. Издала книгу «Былины», потом сборник её творчества, а потом уже после революции, Озаровская знакомится с Анатолием Васильевичем Луначарским.
Это он в 1919 году в своем кабинете. Анатолий Васильевич был этаким апостолом Павлом русской революции. Именно он создал культ революции, и по его заветам развивалась культурная и светская жизнь новой России. Так что сумасшедшая бабушка из самой глубинки, носитель Русского Духа, поющая былины о богатырях с картины Васнецова, была очень в строку.
Её и вставили, дали паек академический, прислали за ней специальный поезд, да и привезли в Москву. Отмыли отчистили приодели и на сцену. Теперь уже в Консерваторию.
Триумф был ошеломляющий!
Луначарский награждает бабушку Марию почетным эпитетом «государственная бабушка». В благодарность за приём, Мария Дмитриевна связала Луначарскому трёхцветные пинежские рукавички.
После своего триумфального выступления, несмотря на настойчивые уговоры остаться в Москве и продолжить свои выступления, Мария Дмитриевна отказывается от предложения и снова возвращается на родину, в Пинежский уезд, к привычной жизни.
На этом собственно наш рассказ, навеянный случайно увиденной фотографией в монографии про скульптура Коненкова, заканчивается.
Бабушка Кривополенова умирает в 1924 году. Ей было восемьдесят один год.
«Однажды отправилась она в дальнюю деревню. Возвращалась оттуда ночью. Снежные вихри сбивали с ног. Кто-то привел старуху на постоялый двор. Изба битком набита заезжим народом. Сказительницу узнали. Опростали местечко на лавке.
Сидя на лавке, прямая, спокойная, Кривополенова сказала:
— Дайте свечку. Сейчас запоет петух, и я отойду.
Сжимая в руках горящую свечку, Марья Дмитриевна сказала:
— Прости меня, вся земля русская…
В сенях громко прокричал петух. Сказительница былин закрыла глаза навеки.
Русский Север — это был последний дом, последнее жилище былины. С уходом Кривополеновой совершился закат былины и на Севере.
И закат этот был великолепен».
П.С. Ольга Эрастовна Озаровская пережила бабушку Марию на десять лет. Много писала, в основном мемуары, болела, уехала к сыну в Бишкек, тогда Фрунзе, где и умерла в возрасте 59 дет.