Прошлый опыт (генетический и личный) всегда готов услужить носителю в виде разнообразных программ совладания с конфликтной ситуацией. Все их разнообразие легко обобщается в три: нападать (ироничными выпадами, критикой, осуждением, обвинением, бескомпромиссно с пеной у рта отстаивая свою правду и проч.), убегать (не отвечать прямо на вопросы и менять тему, согласиться или извиниться зажав в себе протест и обиду), отмораживаться (падать в обморок, хвататься за сердце, засыпать, тихо лить слезы, застыть смотря в одну точку и ни на что не реагировать).
Все три «вшиты» в нас генетически и активизируются по умолчанию. Эти программы можно назвать агрессией, которая направлена либо на другого, либо на самого себя. Что приводит к эскалации конфликта, причиняет вред носителю агрессии – душевный и физический в виде страданий, нарушения поведения и заболеваний (аутоагрессия).
Разумеется, когда читаешь такое в спокойном состоянии, то хочется воскликнуть: «Ну что это за примитивизм! У меня все не так однозначно». И да и нет. Да – потому что у каждого наверчены свои сложности в силу особенностей нервной системы, сложившихся убеждений и проч. Нет – потому что наблюдения прежде всего за своими внутренними процессами (а также анализ по долгу профессии чужих) показывают, что в основе всего вот такой механизм, заточенный на постоянное превращение настоящего в «прошлое». Просто его трудно заметить в моменте в силу молниеносности его влияния на наши чувства, импульсы и поведение. Зачастую мы – совершенно не образованные (не осознанные) пользователи нашего прошлого опыта.
Психике проще заменить настоящее прошлым, чем признать новое
Проблема в том, что без света нашего сознания защитный механизм цепляется за малейшее сходство настоящего с прошлым не видя разницы. Раздувает на этой основе экзистенциональную угрозу там, где ее в действительности нет. И провоцирует реакцию («обороняйся, нападая первым» или «все что угодно – соглашусь, извинюсь, заболею, только не это! Худой мир лучше «войны»). Ситуации, в которые мы попадаем всегда разные (а значит в них куча разных возможностей), а реакция у нас обычно одна шаблонная.
Почему я так подробно с разных сторон описываю эти процессы, которые происходят ежедневно и быстро мимо нашего внимания? Потому что именно они влияют на то, какие отношения и ситуации мы притягиваем, как себя и жизнь ощущаем. Способность влиять на самоощущение, отношения, траекторию собственной жизни появляется на основе замечания-осознания «как это работает лично у меня».
Если проанализировать собственный опыт конфликтных ситуаций, то можно заметить - крайне редко мы в действительности оказывались в ситуации жестко однозначного выбора. В большинстве случаев была возможность прийти к решению, в котором достаточно сбалансированы личное и социальное, межличностное. Или можем обнаружить, что почвы для конкуренции не было - для сторон было важно разное, чем стороны могли бы обменяться ко взаимному удовольствию.
Например, за многочасовой ссорой про то, кто эксперт в утеплении загородного дома и имеет право принимать решение – оказывается нет почвы. Так как на самом деле каждому важно разное. Одному важно признание партнером его состоятельности в этом деле, и он готов за это отвечать. Второй совершенно не готов брать на себя ответственность за это дело. Но ему важно чтобы партнер ставил в известность о своих планах и времени занятости этой работой, чувствовать, что он для другого не пустое место, что его интересы учитывают и время ценят. Зачастую, чтобы прояснить суть и прекратить цепь однотипных ссор, которые вместо желаемого результата только добавляют ран обоим, требуется помощь специалиста (теперь вы в курсе, к кому в таким можно обратиться).
В любом случае выбор между плохим и очень плохим сам по себе ошибочен, потому что наши социальные потребности в социальном принятии и самовыражении реализуются взаимосвязано. Действуя из перспективы выбора между плохим и очень плохим невозможно достичь «чистой победы», разрешить конфликт. Всегда получается вымороченная игра с нулевой суммой на выходе (я\он виноват; либо подмял партнера под свое, либо сам оказался подмятым).
Даже, если другой признает вашу победу в споре, соглашается с вами потому что вы сумели настоять – это не значит, что конфликт между вами нашел разрешение в удовлетворяющую обоих глубину понимания (что связано с подлинным принятием различий и сближением), в договоренность, интеграцию.
Указателем на то, что конфликт просто «заметен под ковер», а не разрешен служит наше чувство по результату: высокомерного превосходства, злорадства, вины, одиночества, отверженности, обиды, униженности, презрения, зависимости, зависти, тщеславного торжества.
Когда есть «победитель» при неразрешенном конфликте, то другой может невольно саботировать и предавать (такое выражение находят накопленные обиды). Травмирующий опыт неразрешенных конфликтов может проявляться в том, что человек перестает выражать личную позицию, нередко личная позиция становится загадкой даже для него самого. Он может стать крайне ранимым и раздражительным, в любой ситуации похожей на конфликт терять почву под ногами или слепнуть от праведного гнева.
Не нашедший разрешения конфликт можно замалчивать, игнорировать, сглаживать, не признавать. Но он никуда не девается. Он отбрасывает тень на наше восприятие и отношения, незаметно отравляет их. Например, другой хмуриться и морщится, когда я говорю. «Видишь, он пытается показать какую дичь ты несешь – все как тогда» - нашептывает тень неразрешенного конфликта. Я тут же ловлю стресс, на раздражении и тревоге начинаю про себя продуцировать аргументы, формулировки, корректирующие уже сказанное, т.е. готовлюсь к нападению или отступлению… В любом случае я уже не нахожусь в процессе реального общения с другим, общаюсь со своей тенью, обрабатываю свои фантазии-интерпретации.
Такая подмена общения с реальным человеком на общение со своим интерпретационным аппаратом происходит бесшовно. Ведь скорость внутренней речи (в частности того, что нашептала наша тень) в 10 раз выше устной и составляет до 4000 слов в минуту. Очень непросто в моменте заметить, что мои эмоции сейчас (обида, досада, злость, раздражение и т.п.) – не реакция на взаимодействие с собеседником, а реакция на внутренний комментарий. Что эмоции порождены сейчас тем, какое значение я сам придал определенным проявлениям другого.
Словом, важно учитывать, что обидеться можно не в реальном, а воображаемом общении с другим: представляю какие негативные мысли думает другой в мой адрес, какие чувства испытывает, приписываю его поведению\действиям негативные мотивы… И вуаля – переживаю обиду за то, как другой неподобающе ведет себя со мной, опаску из-за того как он относится ко мне … в моем собственном уме!
Воображаемое про другого ошибочно принимается за реальные качества другого и именно на это мы реагируем. Как будто умеем читать в душах других, как в открытой книге. Не обязательно быть уверенным в обладании таким даром, чтобы принять подмену за подлинник. Не взирая на возраст и образование, мы все склонны внутренне комментировать происходящее. У каждого есть риск незаметно для самого себя влипнуть в воображаемое. И не заметить, что реальные мысли, чувства и мотивы другого не имеют ко всему этому никакого отношения. Поэтому очень много напряжения, негативного настроя мы вносим в наши отношения на основе такого подлога.
Порой эта мыслительно-эмоциональная каша не удерживается внутри, извергается на другого. Искра раздраженности одного легко воспламеняет тлеющий огонь своевременно неразрешенного конфликта. Начинается неконструктивная ссора или «выяснение отношений» с отсылками в прошлое. И вот участники соскальзывают с текущей темы коммуникации, ее суть и цель упускается. Поэтому по итогу мы чувствуем все что угодно, но не удовлетворенность. Так можно разрядить собственное напряжение, созданное скопившимися обидами, параноидальными фантазиями о мотивах, суждениях, чувствах другого. Но не конфликт между нами.
Только во взаимодействии с реальным другим можно обнаружить (с добрым интересом спрашивая, уточняя, обсуждая, проясняя) что ошибочно истолковали проявление другого – у него, например, просто голова болела вот он и морщился.