Путешествуя по Каиру, я уже привык к тому, что история здесь дышит в спину. Маршрут был продуман: начать с Цитадели Саладина, этой средневековой крепости, откуда правители Египта смотрели на город веками.
С её бастионов открывается вид, от которого захватывает дух — на горизонте, в розовой дымке, проступают пирамиды Гизы и даже пирамиды Дахшура (да-да, те самые, с «ломаной» и «красной» — до них по пустыне чуть дальше, но отсюда они видны прекрасно).
И вот тогда, крутя головой на смотровой площадке, я заметил их. Два величественных, будто вырубленных из скалы монумента с минаретами, которые кололи небо совсем рядом, под боком у Цитадели. Тогда, с высоты, они показались просто старыми добротными постройками. Как же я ошибался.
Покинув Цитадель, я сел на мотоцикл такси (да, в каирских пробках это лучший друг: дёшево, манёвренно, а главное — ты не заперт в коробке и видишь каждый камень этого города) и поехал дальше по своим делам. И вдруг мы нырнули в поток машин на площади Салах-ад-Дин. Я поднял голову и… замер. Это был не просто «старый квартал». Передо мной, закрывая полнеба, стоял серый гигант.
Его стрельчатые арки, мощные стены, напоминающие средневековый замок, и минареты, уходящие в бирюзовую высь, давили своей монументальностью. Я моментально поставил точку на карте. Сюда надо вернуться.
Мечеть султана Хасана, 1356–1363
И вот я здесь. Подхожу к мечети султана Хасана, и первое, что приходит на ум — это вообще не Каир. Это Готика. Те же огромные стрельчатые своды, та же тяжеловесная мощь, заставляющая чувствовать себя песчинкой. Только горгулий не хватает.
Остановитесь у входа.
Свод над вами украшен мукарнами — это такие ячеистые сталактиты из камня, соты, которые плавно перетекают в стену. А на самой стене присмотритесь к полосатой кладке — светлый камень чередуется с тёмным. Это знаменитый стиль «аблак», визитная карточка мамлюков.
Проходя через тёмный проход я попадаю в сахн — огромный внутренний дворик. И прямо по центру стоит фонтан для омовений, похожий на каменную беседку под куполом на колоннах. Тишина.
Посмотрите по сторонам: четыре гигантские арки ведут в четыре айвана (сводчатых зала). Каждый из них когда-то был отдельной школой для разных толков ислама. Мало кто знает, но когда вы стоите в этом дворе, вы стоите в эпицентре просвещения XIV века.
Но есть факты, от которых мурашки по коже:
· Проклятие пирамид: Да-да. Историки до сир пор спорят, но многие сходятся во мнении, что при строительстве этой мечети использовалась облицовка, снятая с Великих пирамид Гизы. Гениально!
· Фонтан из крови: Строительство этого гиганта погубило уйму народа. Один из минаретов (планировалось четыре, а построили только два) рухнул прямо на детей, учившихся в медресе. Говорят о трёх сотнях погибших. Султана Хасана убили всего через месяц после этой трагедии, и он так и не увидел своего детища, а его могила внутри мечети пуста.
· Пушечные дуэли: Позже, из-за своего расположения прямо напротив Цитадели, мечеть стала форпостом. В 1517 году османский султан Селим I, чтобы выбить оттуда засевших мамлюков, приказал палить по ней из пушек.
Здесь нет той дворцовой позолоты, что будет в соседней мечети.
Здесь красота в масштабе. Сотни масляных ламп свисают с высоченных каменных сводов на длинных цепях, создавая в полумраке то самое «световое облако», которое мамлюки считали отражением божественного света.
Застывшая песнь востока (Мечеть Ар-Рифаи, 1869–1912)
Выхожу на улицу, делаю два шага влево, и попадаю в мечеть Ар-Рифаи. Мечеть султана Хасана — это Древний Рим. Ар-Рифаи — это Версаль. Строили её почти 50 лет (1869–1912), закончили уже в XX веке, когда в мире вовсю гремели автомобили и самолёты.
Снаружи они кажутся близнецами (архитекторы специально стилизовали новую мечеть под "нео-мамлюк", чтобы она не спорила с древним соседом), но внутри — две вселенные.
Захожу внутрь и ахаю (помните этот момент отвисшей челюсти?). Я не сразу понимаю, куда смотреть.
До меня доходит, что каждая колонна здесь — индивидуальность. Всего их 44. Я подхожу ближе к одной, потом ко второй. На основаниях (базах) колонн, а иногда и на капителях, в мрамор врезаны уникальные круглые медальоны.
Они похожи на арабские мандалы: сложнейшая геометрическая инкрустация. И они абсолютно все разные.
На стенах индийский мрамор с прожилками, итальянский, турецкий... Всего 19 видов мрамора из 7 стран мира!
Потолок взрывается золотом.
Говорят, на позолоту в 1912 году потратили сумму, на которую можно было построить небольшой город. Потолки здесь ступенчатые, с резьбой по дереву.
Вглядитесь в детали:
· Дикка (возвышение в центре на колоннах). Это специальная платформа, с которой муэдзины повторяют слова молитвы имама, чтобы их было слышно в каждом углу огромного зала.
· Минбар (кафедра). Справа от вас — настоящее произведение ювелирного искусства. Дерево, слоновая кость, перламутр, черное дерево (эбен). Всё это вырезано вручную и собрано в сложнейший узор.
· Машрабия. Прохожу чуть дальше — за деревянной ажурной резной перегородкой (машрабия) вижу большой деревянный куб. Это надгробие суфийского святого Ахмада ар-Рифаи (техника арабески здесь считается жемчужиной исламского искусства).
Мечеть называют «Королевской». Здесь настоящий некрополь правителей. Я прохожу в усыпальницы и вижу пышные саркофаги короля Фарука I (того самого, который уехал в Италию) и короля Фуада I.
Тишину нарушает лишь отблеск медных люстр. Я сворачиваю в небольшую комнату, облицованную зеленым мрамором, и вижу скромное надгробие.
Это последний шах Ирана Мухаммед Реза Пехлеви.
В голове моментально прокручивается калейдоскоп. Когда-то я стоял в Персеполисе, среди руин древней персидской столицы.
Мой знакомый показывал вниз, на пустырь, и говорил: «А здесь в 1971 году шах раскинул шатры для гостей со всего мира. Он праздновал 2500 лет Персидской империи. Вы знаете, сколько это стоило? Говорят, сотни миллионов долларов — и это по тем временам». И вот, это помпезное пиршество, которое многие сочли оскорблением бедности иранского народа, стало той самой каплей, которая переполнила чашу терпения и запустила цепную реакцию, приведшую шахскую семью в изгнание. Ирония судьбы: прах человека, хотевшего возродить Персию, покоится в Каире, а его великий оппонент, имам Хомейни, покоиться в роскошном мавзолее близ Тегерана, где я тоже бывал путешествуя по Ирану. История любит складывать мозаики из таких вещей.
Выхожу оттуда обескураженным. Внутри одного архитектурного ансамбля я прожил тысячу лет: от мамлюкской суровости через османскую помпезность к драме XX века.
Если вы будете в Каире, не смотрите только на пирамиды. Поднимите голову на площади Цитадели. Здесь, за серыми стенами, скрываются два шедевра. Один — каменный и суровый, другой — мраморный и позолоченный. И пусть между ними 500 лет истории, сегодня они стоят плечом к плечу, как два великана, охраняющих время.
P.S. Чтобы посмотреть на эти мечети нужен билет, он действует сразу на обе. Не забудьте снять обувь и почувствовать холодок древнего камня ногами.