Каждое утро у меня начинается одинаково.
Я встаю и собираю диван-кровать, на котором сплю: бельё — в ящик, подушки — на место, диван — сложен.
Дело, казалось бы, на пару минут.
Но это только кажется.
У меня дома три курильских бобтейла — Эля, Агонёк и Эмма.
Эля — мама. Взрослая, степенная, с таким взглядом, будто она давно всё про эту жизнь поняла и уже ничему не удивляется.
Агонёк — её сын. Он слепой с рождения. Но это не делает его ни беспомощным, ни несчастным. Он просто читает мир иначе: носом, ушами, лапами и каким-то шестым чувством, которого у меня, кажется, нет.
Эмма — младшая. Живая, как искра. У неё каждый день — приключение, а каждый угол квартиры — новая территория для исследования.
И вот именно с неё всё сегодня и началось.
Только я начал складывать бельё — Эмма уже под диваном.
Сидит в тёмном пространстве между рамой и полом и смотрит на меня своими круглыми глазами.
Мол, ну давай, собирай. Посмотрим, что ты будешь делать.
А делать, собственно, нечего.
Диван ведь не собрать, не замуровав её внутри.
Один раз я уже так сделал — не специально, просто не заметил. Собрал диван, пошёл завтракать, а потом почти час ходил по квартире и не мог понять, куда делась кошка. Звал, искал, даже на шкаф заглянул.
И только потом дошло.
Отодвинул диван — а Эмма лежит там совершенно спокойно. Более того, она, кажется, даже расстроилась, когда я её «спас». Посмотрела с таким укором, будто спрашивала: ну зачем ты вмешался, мне и тут было хорошо.
С тех пор я всегда проверяю.
Сегодня я видел, как она юркнула под диван, своими глазами.
Взял удочку-дразнилку и начал выманивать.
Поводил туда-сюда — и вот она уже вылетает наружу, с горящими глазами, прыгает за игрушкой.
Но в ту же секунду, когда Эмма выскочила, под диван пулей влетел Агонёк.
Я даже не понял, когда он проснулся.
Только что лежал в своей лежанке — и вдруг уже там. Под диваном.
Эмма остановилась, посмотрела, оценила ситуацию… и тоже полезла обратно — за компанию.
Я так и остался стоять посреди комнаты с удочкой в руке.
А они сидят там вдвоём. Спокойно, довольные. Ждут.
Пришлось подключать тяжёлую артиллерию.
В морозилке у меня лежат королевские креветки. Каждый вечер — по одной на брата. Они это прекрасно знают и прибегают на кухню при одном только звуке открывающейся морозилки.
Условный рефлекс в чистом виде.
Я пошёл на кухню и открыл морозилку.
Агонёк и Эмма вылетели из-под дивана как ошпаренные.
Пока они стояли и соображали, будут сейчас креветки или это обман, я спокойно вернулся в комнату и собрал диван.
Когда они пришли обратно, было уже поздно.
Диван стоял собранный.
Момент был упущен.
Эля всё это время наблюдала за происходящим с дивана.
Лежала и смотрела так, будто у неё шёл новый сезон любимого сериала.
Когда я открыл морозилку, она даже не пошевелилась.
Потому что всё поняла.
Это был отвлекающий манёвр, и она это знала.
Умная женщина.
Диван собран.
Креветки до вечера остались в морозилке.
Эмма, судя по глазам, уже придумывает план на завтра.
Агонёк дремлет.
Эля смотрит в окно.
Обычное, весёлое утро.
И, если честно, я уже не представляю, каким было бы это утро без них.