Мы уже привыкли, что нейросеть пишет стихи, музыку и даже сценарии для кино. В интернете выставляются «картины», созданные алгоритмами, а одна из них даже была продана на аукционе Christie’s за полмиллиона долларов. Кажется, машина вот-вот заменит творца. Но давайте честно: может ли нейросеть создать то, чего никогда не существовало? Способна ли она на настоящий прорыв, на изменение нашего взгляда на искусство, как это сделал когда-то чёрный квадрат Малевича или «Фонтан» Дюшана? Или всё, на что способен алгоритм, — это умелая компиляция уже придуманного?
Как нейросеть учится творить.
Любая генеративная нейросеть, будь то языковая модель или сеть, создающая изображения, обучается на огромном массиве примеров. Ей показывают миллионы картинок с подписями, миллионы музыкальных композиций, миллионы стихотворений. Нейросеть находит статистические закономерности: как сочетаются цвета, как строятся фразы, какие ноты чаще идут после других. А затем, получив запрос, она генерирует новый объект, который вероятностно похож на те, что она видела в обучении.
И здесь кроется главное ограничение. Нейросеть никогда не выйдет за пределы своего обучающего набора. Она не может придумать радикально новый жанр или стиль, не имея его примеров. Она может скомбинировать существующее — барочную архитектуру с японской гравюрой, романтическую поэзию с технической инструкцией. Но на такое способен и человек. Однако человек, в отличие от машины, иногда совершает прыжок в неизвестность.
Был ли Малевич просто нейросетью?
Представьте, что в начале XX века нейросети показали всё классическое искусство: портреты, пейзажи, натюрморты, сцены из мифологии. И вдруг художник Казимир Малевич выставляет на выставке «Чёрный квадрат» — просто чёрный квадрат на белом фоне. Ничего подобного до него не было. Это не комбинация известных стилей, это отрицание самого понятия живописи как изображения. Это философский жест.
Могла бы нейросеть додуматься до «Чёрного квадрата» самостоятельно? Скорее всего, нет. В её обучающих данных нет ничего, что привело бы к такому выводу. Она бы посчитала это случайным шумом или ошибкой. Даже если бы ей подсказали «напиши картину, которая отрицает все предыдущие традиции», результат, скорее всего, был бы какой-то гибрид дадаизма и минимализма — но всё равно опирающийся на уже существующие примеры. А «Чёрный квадрат» не опирается ни на что. Малевич был гением именно потому, что смог выйти за пределы всего, чему его учили, и бросить вызов всей истории живописи. Нейросеть, при всём её совершенстве, на такое пока не способна.
А что нас подталкивает к радикальной новизне?
Психолог и философ Йохан Хёйзинга в своей работе «Homo Ludens» утверждал, что культура рождается из игры — из действия, которое не имеет утилитарной цели и выходит за рамки простого подражания. Человек способен на спонтанность, на иррациональный выбор, на протест против собственных привычек. Мы иногда делаем то, чего не делали никогда, просто потому, что нам надоело делать то, что уже было.
Нейросеть не знает скуки. Ей не надоедает генерировать бесконечные вариации на тему. У неё нет желания удивить саму себя. Даже когда мы вводим в настройках параметр «креативность» (температуру), мы всего лишь добавляем элемент случайности, а не подлинного волевого порыва.
Где проходит настоящая граница?
Искусство, возможно, и есть тот самый водораздел. Пока нейросеть остаётся «китайской комнатой» — системой манипуляции символами без внутреннего мира — она не сможет стать творцом в полном смысле слова. Она будет блестящим ремесленником, подражателем, копиистом высочайшего уровня. Но художник — это не тот, кто умеет рисовать. Художник — тот, кто переопределяет, что значит рисовать. А для этого нужно быть в мире, страдать, радоваться, бунтовать, скучать, искать смысл. Нужно иметь биографию.
Любая современная нейросеть, сколь бы мощной она ни была, остаётся системой без внутреннего мира. Она может проанализировать тысячи статей о Малевиче и сгенерировать миллион абстрактных композиций в духе супрематизма. Но она никогда не испытает того интеллектуального и эмоционального озарения, которое привело художника к созданию «Чёрного квадрата». Её продукт — всегда результат обработки запроса, комбинация известного, а не попытка сказать нечто принципиально новое о судьбе искусства.
Что же остаётся человеку?
Технологии не отнимут у нас творчество. Они освободят нас от рутины. Нейросеть может набросать сто вариантов логотипа за минуту — вы выберете лучший. Она может предложить рифму к любому слову — вы напишете стихотворение. Она может сгенерировать фоновую музыку для видео — вы решите, какое настроение в нём заложить.
Но придумать новый жанр, новую эстетику, новую философию искусства — это останется за человеком. До тех пор, пока ИИ не обретёт субъективный опыт — желания, скуку, боль, радость, смерть. А когда и если это случится… тогда нам придётся вести другой разговор. Тогда у машин появится своё искусство, которое мы, возможно, не поймём. Но пока — «Чёрный квадрат» мог нарисовать только человек.
Если вы хотите глубже разобраться в том, как устроено творчество алгоритмов и чем оно отличается от человеческого, обратите внимание на сборник «Искусственный интеллект – интеллектуальное искусство?». Там ведущие специалисты в области гуманитарных наук и технологий обсуждают именно эту границу — между вычислением и вдохновением, между алгоритмом и жестом.
Книга по теме:
«Искусственный интеллект – интеллектуальное искусство?» — https://www.directmedia.ru/book-717380-iskusstvennyiy-intellekt-intellektualnoe-iskusstv/
А как вы считаете: можно ли считать нейросеть автором созданной ею картины? Должна ли она иметь авторские права? Жду ваших неожиданных ответов в комментариях.